(=^.^=)
26 октября 2021 г., 15:49
В комфортабельном номере отеля Гранд Париж царит полумрак. Единственный источник света для них на сегодня — небольшие светильники, дающие освещение чуть ярче, чем от горящей свечи.
У них карт-бланш на сегодняшний вечер и не только. В принципе, на всю жизнь. Небольшой подарок героям Парижа от мэра Буржуа, столь восхищающегося отважными Ледибаг и Котом Нуаром: возможность жить в любом из номеров за счёт заведения. Ещё юные герои несколько лет назад не оценили столь щедрого подарка, недоумевая: зачем им такой бонус, если они оба — жители Парижа и спокойно могут продолжать жить в своих домах.
Но несколько позже дар мэра приходится как нельзя кстати. Настолько, что они даже выбирают для себя один номер и просят никогда и никому кроме них его не сдавать. Ни при каких условиях. Потому что он им нравится. Потому что только там они могут отбросить в сторону все предрассудки и исполнить все свои желания. Почти все. Ровно, как сейчас.
Не говоря ни слова и чуть улыбаясь Коту, Ледибаг выдвигает ящик комода, в котором одиноко лежат лишь две широких шёлковых ленты: красная и чёрная, прямо в тон их костюмов; оставленные здесь именно для таких случаев. Девушка касается их пальцами, отчасти жалея, что сейчас не может ощутить гладкость ткани из-за костюма. Костюма, который на самом деле ей осточертел. Ловя себя на таких неутешительных мыслях, она решительно качает головой, отгоняя от себя ненужную сейчас хандру, берёт эти несчастные ленты и возвращается в центр комнаты, к Коту.
Он так же молча галантно касается губами её пальцев, в последний раз смотря на неё влюблённым и горящим безумным огнём взглядом, пытаясь запомнить её сегодняшний облик, удержать его в голове. Потому что это последнее, что он увидит сегодня, прежде чем чёрная лента, бережно завязанная на затылке его Леди, перекроет ему возможность созерцать. Конечно, ему хочется воспротивиться, но всё равно в конечном итоге всё завершиться недовольным взглядом девушки и долгой лекцией о том, почему им не стоит открывать друг-другу свои личности. Знаем, проходили.
Завязывая ленту, она ненароком заденет его пшеничные волосы и не удержится от того, чтобы чуть помассировать их у корней, от чего Кот довольно замурлычет, а Ледибаг смущённо хихикнет, а затем всё-таки завяжет крепкий бант на его затылке.
Порядок никогда не меняется: сначала она завязывает глаза ему, потом он ей. Пару раз, конечно, она предлагала ему поменяться местами, на что он отшучивался, что кошки в темноте ориентируются куда лучше божьих коровок.
Они оба не могут дать точного ответа: когда и как это началось. Просто однажды шутка Нуара оказалась не такой глупой, как прежде, и даже смешной. Просто они выросли с тех пор, когда он каламбурил и выделывался на каждом шагу, вынуждая её фыркать и закатывать глаза. Теперь он проявляет куда больше поддержки и заботы, а его фигура являет воплощение античной красоты. И Маринетт, прячущаяся за маской Ледибаг, решает дать напарнику шанс. Потому что время идёт и ей всё сильнее хочется почувствовать себя любимой хоть раз в жизни. Её чувства к Адриану никуда не делись, но после выпуска из коллежа у них гораздо меньше поводов, чтобы видеться и общаться, а шанс перейти на новый уровень отношений и вовсе тает в воздухе, превращаясь в призрачный. Она по-прежнему томно вздыхает, видя его в рекламных роликах и на билбордах. Из её комнаты так и не исчезли его фотографии. Просто она пытается быть прагматичной и жить реальностью.
Когда Кот впервые рискнул поцеловать свою Леди, прямо перед носом очередного акуманизированного, она не чувствует ничего. Никаких бабочек в животе, бешено бьющегося сердца и прочей романтической чуши. Но и отвращения не чувствует тоже. А позже решает дать этим отношениям шанс и попытаться полюбить Нуара. Её странная молчаливость и смущение им воспринимается как зелёный свет и поцелуи на поле битвы становятся для них своеобразной традицией, как и безобидное соприкосновение кулачками. И после каждого раза кот смелеет, не стесняясь зажимать свою Леди по углам, не выпуская из объятий едва ли не до истечения времени на обратную трансформацию. И с каждым разом их взаимодействия становились всё более раскрепощёнными и откровенными так, что однажды они увлекаются друг-другом настолько, что едва ли не раскрывают свои личности, чтобы продолжить свои увлекательные занятия. И тут Нуар как нельзя кстати вспоминает о щедром даре мэра и выдаёт гениальнейшую мысль о завязанных глазах. И она безрассудно соглашается на всё, не желая заниматься самокопанием.
С тех пор вот уже несколько месяцев они периодически встречаются в номере, чтобы завязать друг-другу глаза и подарить заботу и ласку. Какие-то умные люди назвали это сенсорной депривацией, утверждая, что отсутствие одного органа чувств обостряет все остальные. Однако эти двое наоборот получили бы куда больше эмоций, оставив глаза открытыми, но, увы, тайна личности для них важнее собственных чувств.
Уже несколько месяцев они занимаются друг с другом сексом, по сути не зная, кому подарили свою девственность и не только. Кот без ума. Маринетт в ужасе. Она ненавидит себя за чувства к Адриану и за связь с котом. Она ненавидит свою двуличность, но ничего не может поделать с чувствами к бывшему однокласснику и с желанием не огорчать кота. Она старается полюбить его изо всех сил и, кажется уже любит, но какой-то другой любовью. А чувства к Адриану, увы, не слабеют. Она ощущает себя последней шлюхой каждый раз, когда понимает, что любит одного, а спит с другим, но просто не может отказать грустному взгляду Нуара. Рядом с Котом она чувствует себя в безопасности, чувствует себя любимой, но её собственное сердце рвётся навстречу к младшему Агресту. И эта ситуация её убивает.
Но она не подаёт виду, вкладывая алую ленту в руки кота и позволяя ему ловко завязать её концы на затылке. А потом они вместе снимают трансформацию, чтобы костюмы никак не могли помешать им касаться друг-друга.
Сегодня она стоит к нему спиной, пытаясь собраться с мыслями. Понять саму себя. Однако руки Нуара, наощупь очерчивающие её талию и поднимаясь выше, сбивают её с мысли. Она стоит к нему спиной и чуть заметно улыбается, когда тот поднимается руками до её плеч, а после собирает её волосы в одну сторону, открывая таким образом её шею. Нос, вполне себе человеческий, касается её нежной кожи, вдыхая сладкий аромат. Она пахнет чем-то сладким, цитрусами и… выпечкой? Его, почти кошачье обоняние не может разложить этот запах на отдельные компоненты, однако, он безусловно его любимый. Очень скоро Кот касается губами нежной кожи девушки, заставляя её судорожно выдохнуть и вжаться в его тело, пока он сам с удовольствием ощущает россыпь мурашек на её нежной коже. Они оба в курсе, что шея — одна из её эрогенных зон. И, разумеется, Нуар нагло пользуется этой информацией, заставляя девушку сходить с ума в его объятиях. Затем он аккуратно берёт её за плечи и разворачивает к себе лицом, мягко целуя в губы. Они уже изучили тела друг друга настолько, что не позволяют себе промахиваться, хотя по первости таких случаев было немало. Нежно проводя руками по плечам своей Леди, Кот ведёт её в сторону кровати, попутно стараясь её раздеть. Что ж, по крайней мере, он знает, что сегодня она пришла на встречу к нему в платье.
На неё снова находят неприятные мысли, но она лишь с двойной страстью целует напарника, искренне веря, что хороший секс поможет ей привести мысли в порядок.
***
А в соседней комнате два небольших существа, присевшие на журнальный столик, рядом с предварительно заказанными в номер тарелками с печеньем и камамбером снова заводят свой вечный спор. — Так просто не может продолжаться дальше! — уверенно заявляет красная в чёрную точку квами. — Сколько ещё лет они смогут обманывать сами себя? Плагг! — обращается она к своему товарищу, — почему только я пытаюсь что-то придумать? — А разве тебе не интересно наблюдать за тем, как они сказочно тупят? — ехидно усмехается чёрное котоподобное существо, отправляя в рот кусок сыра, едва ли не больше его самого. — Конечно, мне они оба нравятся, но таких тугодумов нам давно не попадалось. — Смешно тебе! — сердится красная, стукнув его печеньем по голове. — Я уже не знаю что и делать. Разве что, переложить кредитку Маринетт в карман Адриану, чтобы он задумался о том, как к нему могла попасть карта одноклассницы, с которой он не виделся больше года. — Можешь попробовать, только догадаются ли они? — скептически замечает Плагг. — Тикки, вспомни, они не догадались даже когда мы подсунули им визитки друг-друга. Адриан, к примеру, отдал ту рубашку стирать, так и не заглянув в карманы. — А Маринетт просто выкинула её вместе с мусором типа листовок и пробников духов, — обречённо продолжает Тикки. — Но нельзя терпеть это вечно! — Отнесись к этому как к сериалу «Сказочные идиоты», — хихикает Плагг, протягивая подруге кусок камамбера, надеясь что тот поднимет ей настроение и успокоит. — Тебе легко говорить, Адриан-то наверняка летает в облаках от осознания того, что добился обожаемой Ледибаг. А вот у Маринетт уже сдают нервы. Она разругалась с Альей на прошлой неделе, а на этой плакала уже три раза, хотя сейчас всего лишь среда… Плагг лишь пожимает плечами, чувствуя лёгкую неловкость из-за того, что насмехался над милой Маринетт, у которой всё оказалось куда серьёзнее, чем он думал. Однако идей у него нет. Даже за многотысячелетнюю жизнь с таким он сталкивается впервые. И впервые он проникается сочувствием и, кажется, искренне хочет хоть чем-то помочь.***
Рвано двигаясь внутри возлюбленной, Нуар покрывает её лицо, шею и ключицы беспорядочными поцелуями, то и дело шепча своей Леди, что она прекрасна. Клянётся в вечной любви, даже не зная её истинной личности. И Маринетт искренне ему завидует, потому что осознаёт, что не полюбит никого сильнее Адриана. Однако придуманная ею сексотерапия пока действует безотказно и все поцелуи и касания притупляют её боль, помогая концентрироваться на ощущениях. Нет никакого прошлого и будущего. Есть только здесь и сейчас, и тут существуют лишь влажные поцелуи и нарастающий комок наслаждения внизу живота. Как ни крути, кот оказывается едва ли не идеальным любовником, угадывая почти все её желания. И сейчас, размеренно двигаясь внутри, пальцами он находит клитор, одновременно прикусывая сосок и заставляя девушку выкрикнуть громкое «ах». Она содрогается в оргазме, прижимая его к себе за шею, а после сворачивается калачиком на огромной кровати. Эйфория отступает, а все её страхи и переживания постепенно возвращаются, выуживая из подсознания весь негатив. Она чувствует, как напарник накрывает её одеялом, а после ложится рядом, обнимая её за талию и оставляя на плече короткий поцелуй. Вот же оно — протяни руку и бери: заботливый, нежный, любящий молодой человек. Однако перед мысленным взором супергероини возникает лицо Адриана и она в очередной раз осознаёт, что пока он существует, ей не полюбить никого другого. И она тихо всхлипывает, молясь чтобы Кот этого не услышал. Однако у котов слишком чуткий слух. Даже у него. Даже без трансформации. — Моя Леди, ты плачешь? — обеспокоенно интересуется он, разворачивая её к себе лицом а после губами собирая солёные капли с её лица. Чётко. Не промахиваясь. Так угадать с закрытыми глазами просто нельзя. «Он развязал глаза!» — в ужасе вопит её подсознание, вынуждая скорее проверить эту догадку. Она тянется руками к его лицу, аккуратно ощупывая и с облегчением вцепляясь пальцами в шёлковую ткань. — Моя Леди, ты хочешь снять маску? — с волнением интересуется он, сгорая от желания посмотреть в глаза своей единственной. — Нет, — испуганно отдёргивает руку Маринетт, — просто хотела удостовериться, что ты играешь по правилам. — Ты мне не доверяешь? — с долей грусти интересуется Нуар, тая надежду, что всё-таки Леди о нём лучшего мнения. — Нет, что ты… нет, — бормочет себе под нос она, а после не выдерживает. — Просто всё так сложно… Я запуталась, котик. Её прорывает. Она плачет четвёртый раз за три дня, ставя личный рекорд. Шёлковая лента впитывает её слёзы, становясь влажной и прилипая к коже. Но это последнее, о чём она думает. Она обнажённая лежит в объятиях незнакомого человека, думая о любви к другому. Ещё никогда она не чувствовала себя настолько грязной. Порочной. Мерзкой. Ей становится жалко Кота, который относится к ней как к своему главному сокровищу, но она не может собраться и высказать ему всё, потому что осознаёт, что так она навсегда потеряет его. — Ты можешь рассказать мне всё, — шепчет молодой человек, — я никому не расскажу, — он грустно усмехается, целуя её в мочку и задевая губами волшебную серёжку, — как минимум потому что я не знаю кто ты. — Я ужасный человек, Котик, — всхлипывает Маринетт. — Ты не можешь быть ужасным человеком, моя Леди, — успокаивающе шепчет он, поглаживая её кожу где-то в районе талии. — Кто угодно, только не ты. — Ты даже не знаешь кто я такая и чего натворила, — качает головой она, пытаясь вырваться из его объятий, но он лишь крепче прижимает её к себе, не давая отстраниться. — Я могу оказаться чьей-то занозой в заднице, проклятием, ненавистной обузой, противной одноклассницей, кем угодно. — Не согласен ни с чем, — чуть улыбается Адриан с полной уверенностью, что девушка его мечты не может оказаться кем-то из вышеперечисленных. — И вообще, ты не угадала, у меня не было противных одноклассниц, разве что… Хлоя, самую капельку. Но ты не можешь быть ей: она блондинка, а твои волосы чёрного цвета. — Хлоя? — необдуманно хватается за знакомое имя Маринетт. — Хлоя Буржуа? — Ты её знаешь? — интересуется Кот. В груди зарождается приятное чувство от предположения, что его Леди всегда была где-то поблизости. Однако воспоминания о беззаботной юности всплывают быстрее и он сам упавшим голосом отвечает на свой вопрос, — точно, ты же сама спасала её от акумы и давала талисман пчелы, как я мог забыть. — Ты учился в одном классе с Хлоей Буржуа? — в ужасе уточняет Маринетт. Неприятный липкий ужас расползается по всем её внутренностям от осознания того, что Кот мог оказаться её одноклассником. — Моя Леди, я конечно могу рассказать тебе всё, даже развязать ленту на твоих глазах, но, кажется, такой вопрос всё-таки нарушает тайну личности, за которую ты так активно борешься. — Да, точно, — смущается Маринетт, ещё больше, — просто… не каждый день встречаешь человека, который учился с дочерью мэра Парижа. И Адриан уже хочет возмутиться, что Хлоя, кажется, интересует его Леди больше, чем он сам, да и отвести подозрения, высказав, что в Париже уж точно более одной девушки, носящей такое имя, но его нагло прерывает один из самых знакомых для него голосов. — Бла-бла-бла, тайна личности, мэр Буржуа и все остальные… Я, конечно, могу вечно смотреть на то, как вы сказочно тупите, но Тикки рассказала мне, как важно таки открыть вам глаза на одну вещь… — Плагг! — прикрикивает на него Адриан, не забывая успокоить девушку в своих объятиях, — не волнуйся, это всего лишь мой наглый квами. И как давно ты здесь. — Не волнуйся, порнушку с вами в главных ролях я не видел, да и, знаешь, сенсорная депривация — не мой фетиш, — фыркает Плагг. — Мы с Тикки благоразумно сидели в другой комнате ровно до того момента, пока не осознали, что без нашей помощи вам не разобраться в самих себе. — Один из его предыдущих хозяев был поклонником теорий Фрейда, — оправдывается перед Леди Адриан, впервые радуясь, что девушка его не видит. — Вот он и рассуждает на досуге умными словами о психологии и сексе. — Ещё немножко и мне самому потребуется психолог и пожизненный запас камамбера, потому что вашу тупость я не вывожу-у, — воет квами. — Он дебил полный, но хоть ты, Мари… — Нет! — добавляется ещё один голос, после чего Тикки во имя хозяйки запихивает в рот Плагга огромный кусок сыра. — Когда я просила помочь, я не имела ввиду прийти и назвать их настоящими именами. — Мари? — не веря своим ушам спрашивает Адриан. — Так мою Леди зовут Мари? Сердце девушки ухает куда-то вниз от страха быть раскрытой. Красная квами испуганно прижимает лапки к груди, не зная что делать дальше и желая убить Плагга прямо сейчас. — А это полное имя, или нет? — задаёт вопрос блондин, заставляя обеих девочек выдохнуть с облегчением. — У меня была одноклассница Маринетт, но мы иногда по-дружески называли её Мари. А сейчас она куда-то исчезла и я уже около двух лет её не видел, — с грустью выдыхает Адриан. На секунду в номере виснет тишина, а после она прерывается истерическим хохотом Плагга, наконец расправившегося с сыром. — Ты только посмотри, а он ещё тупее чем я думал, — выдаёт он со смехом, а после подлетает к хозяину, дёргая за ленту и позволяя узелку на затылке развязаться. Короткая полосочка света мелькает перед взором Адриана, после того, как он крепко жмурится. Ничто и никогда не позволит ему нарушить слово, данное Ледибаг. — Да посмотри ты уже на неё, тупой кошак, — страдальчески вопит Плагг, готовый биться головой о стену. — Я уже устал каждый раз участвовать в вашей костюмированной вечеринке, просыпаться по ночам от того, как ты во сне зовёшь попеременно, то Ледибаг, то Маринетт и рассказываешь мне, как тебе сильно не хватает милой одноклассницы. Если бы существовала премия «сказочная тупица тысячелетия», то я сделал бы всё, чтобы она досталась невероятно слепому Адриану Агресту! — Ч-что? — слышится тихий вопрос со стороны Ледибаг, после чего девушка тянется руками к своей ленте. — Маринетт, прости, я пыталась его остановить, — виновато бормочет Тикки, с одной стороны жалея молодых людей, а с другой испытывая благодарность в сторону Плагга за его экспрессивный перформанс, оказавшийся действенным. — Маринетт? — с удивлением шепчет Адриан, всё ещё крепко жмурясь. — Да откройте вы уже глаза, и так я уже всё разболтал, — закатывает глаза Плагг. Адриан аккуратно размыкает веки, позволяя глазам привыкнуть к свету. Прямо перед ним, сжимая ярко-алую ленту в руках, сидит та самая Маринетт Дюпен-Чен, чьё лицо сливается с той самой лентой. — Эм, привет? — шокировано моргнув, выдаёт он, пытаясь принять эту реальность. — Отвернись, — моментально реагирует девушка, а когда парень послушно выполняет её просьбу, молниеносно выскакивает из-под одеяла, исчезая в ванной и сегодня используя все привелегии люксового номера. Ей кажется, что всё это дурной сон и она вот-вот проснётся у себя дома, в уютной постели. Легонечко пошлёпав себя по щекам, она открывает холодную воду и умывает лицо, после всматриваясь в собственное отражение в своём зеркале. Она Маринетт Дюпен-Чен и ей двадцать один год. Вот уже несколько лет она — героиня Парижа, столь обожаемая Ледибаг. Ей двадцать один и только что она узнала, что её до скрежета зубов раздражающим, но в то же время нежным и любящим напарником был её первый и единственный возможный возлюбленный. Только что она узнала, что уже на протяжении нескольких месяцев она спала с Адрианом, вашу мать, Агрестом. Более того, она лишилась девственности с любовью всей её жизни. Шестнадцатилетняя Маринетт наверняка рухнула бы в обморок от счастья. Но ей уже не шестнадцать, а потому её пугают складывающиеся обстоятельства. Первой её мыслью оказывается мысль о побеге, однако она осознаёт, что скорее всего Нуар, а если быть точнее, Адриан, нагонит её. Ей негде прятаться. А может, нет? Может быть, сейчас он просто разочаруется в личности своей Леди и уйдёт из номера, позволяя ей тихонечко собраться и уйти восвояси? Она напрягается, стараясь уловить звуки в номере, однако не слышит ничего. Чёртова звукоизоляция! На совесть, гады, делали. Она снова позволяет себе посмотреть на собственное отражение и замечает несколько красных пятнышек на шее. Пятнышек, оставленных губами Адриана. Неосознанно она улыбается, касаясь засосов подушечками пальцев, а после качает головой, отгоняя наваждение. Что ж, теперь, по крайней мере, понятно, почему ей было с ним так легко и спокойно. Почему она смогла ему довериться и дать шанс. Она улыбается от облегчения, понимая, что на самом деле не предавала никакой любви, а наоборот, подарила всю себя, во всех ипостасях, возлюбленному. Слеза облегчения скоропостижно катится по её щеке. И ещё одна. И уже спустя мгновение она просто рыдает перед огромным зеркалом в позолоченной рамке, выплёскивая все свои переживания и страхи. — Маринетт, прости меня, — внезапно раздаётся над ухом и она вздрагивает, а после вспоминает о способности квами проходить сквозь стены. — Мне было тебя так жаль и я попросила помощи у Плагга. Но я не знала, что он будет действовать так опрометчиво. — Тикки, ты знала? — только и выдавливает из себя девушка, не в силах справиться с эмоциями. — Что Кот Нуар — это Адриан? Да, знала, — признаётся квами, виновато опуская глаза. — Прости, что не рассказала сразу, я думала, так будет лучше, ведь ты всегда поддерживала тайну личностей. — Я не сержусь, — мягко улыбается сквозь слёзы девушка, решая в последний раз воспользоваться всеми привилегиями лучшего отеля Парижа и заходя в душевую кабину.***
— Чего она так долго? — в третий раз интересуется Адриан, косясь на дверь ванной. — Неужели так не рада тому, что я — это я? — О, мой дорогой друг, — мурчит Плагг, пока довольный складывающимися обстоятельствами, — думаю, она рада тому, что это ты настолько, что ей необходимо осознать этот груз счастья. — Но почему она убежала? Плагг, она может уйти совсем? — проследив за растворившейся в стене Тикки, со страхом интересуется Агрест. — Не волнуйся, Ромео, — хихикает котёнок, — только квами могут ходить через стены, людей наделять такими способностями мы не умеем. Не сбежит твоя Божья Коровка. — Теперь она похоже не хочет меня видеть. Ну кто тебя просил, Плагг? Мы с Маринетт были относительно счастливы, не зная личностей друг-друга, а теперь… — Только не ври мне, что ты не рад тому, что под маской именно она, — ворчит квами. — Нет, я рад. Очень рад. Больше чем кому-либо. Маринетт, она… потрясающая и я действительно очень по ней скучал. Но, кажется, она не рада тому, что кот — это я… — О, я думаю, она в полном восторге, — противоречит квами хозяину. — Она убежала от меня… — с сожалением бормочет Адриан. — Видимо, ей противны даже мысли о том, что мы были близки. — Она убежала чтобы справиться с собственными комплексами, сказочный мой идиот, — фыркает Плагг, — господи, что за молодёжь пошла, всё на пальцах объяснять приходится. — Комплексы? У Маринетт? — искренне удивляется парень. — Как у неё могут быть комплексы? Она потрясающая! Милая, добрая, отзывчивая, безумно талантливая, умная… а как блестяще она играет в видеоигры? А как потрясающе шьёт? — Если бы я не знал, что ты грезишь о Ледибаг, я подумал бы, что ты влюбился, — хихикнул Плагг, довольный шуткой. — Да, влюбился, — кивает Адриан. — В её полноценную личность. Но… с ней точно всё хорошо? Он подходит к двери, тихо стучит по ней костяшками пальцев и спрашивает: — Маринетт, ты в порядке? Однако она не слышит его благодаря звукоизоляции и шуму воды. — Да будь спокоен, дружище, всё с твоей принцессой хорошо. Просто не каждый день узнаёшь, что спишь со своей первой любовью. — Первой любовью? — хмурится Адриан, не совсем понимая квами. — Только не говори, что ты ещё и не замечал, что Маринетт безумно была влюблена в тебя в коллеже, — бормочет Плагг, надеясь, что Адриан шутит. Но видя искреннее удивление в глазах Агреста, страдальчески взвывает, — ой, ну и осёл же мне попался.***
Тёплый душ всегда её успокаивал. Подставляя своё тело под потоки воды, она практически ощущает, как вместе с водой с неё стекают все страхи и переживания. Все эмоции. Оставляя её в ошеломительном спокойствии. Мысль о том, что Нуаром оказался Адриан больше не пугает, более того, она смеётся иронии судьбы: отказываясь от детской влюблённости, она всё равно оказывается в его руках (или лапах). И ей больше не больно. Как минимум, он о ней хорошо отзывался. Как максимум, он без ума от одной из двух её ипостасей. И она уже морально готова ко всему: даже если сейчас Адриан скажет, что их связь пора прекратить, она не расстроится. Потому что элементарно выплакала все слёзы, такой ценой приобретая эмоциональную стабильность. Она закутывается в махровый халат, любезно предоставленный ей безупречным сервисом отеля, и распускает влажные волосы аж из двух соображений: во-первых, они так быстрее высохнут, во-вторых, мокрые пряди закроют Агресту обзор на следы его же губ. Она улыбается самой себе в зеркало, отмечая, что морально ей стало лучше и лишь красные опухшие глаза выдают, что в душе она не песенки пела, а отчаянно рыдала. Но она надеется, что это не бросится ему в глаза. И всё-таки, больше всего она надеется на то, что он уже ушёл, оставив её одну. Тикки одобрительно улыбается хозяйке, прежде чем та решительно отворяет дверь в номер, а заодно и в новый этап собственной жизни. И первое, что она видит, выйдя из ванной — направленный на неё взгляд Адриана, полный надежды. На какую-то секунду ей хочется вернуться в ванную комнату, или же начать заикаться и нести всякую чушь, в лучших традициях шестнадцатилетней влюблённой Мари. Но она решительно берёт себя в руки, напоминая себе, что ей двадцать один, а с сидящим перед ней человеком она не только могла разговаривать, но и… Париж спасать, например. — Привет, — дружелюбно улыбается она, вспоминая, что это было первое слово, которое выдавил из себя её возлюбленный около часа назад. — Привет, — неловко пожимает плечами он, всматриваясь в её лицо. Она осматривает номер, понимая, что он успел прибраться и, возможно, сходить в другую ванную, потому что в комнате ничего не напоминает о том, что здесь вообще что-то происходило, а её бережно сложенная одежда тихо дожидается хозяйку на краю кровати. — Ты… плакала? — неловко интересуется он, от чего Плагг, парящий позади его головы, со всего размаху ударяет лапой себе по мордочке. — Это просто от шока… — объясняется она, чтобы он не дай бог не чувствовал себя виноватым. — Не каждый день узнаёшь, что твой бывший одноклассник — герой Парижа, — она нервно хихикает, но в прочем, держится весьма хорошо. Он задумчиво кивает, не зная что сказать. В его голове вертится так много фраз, что он буквально не понимает с какой начать. — Прости, — первым срывается с его губ и он в принципе не против. Чего-чего, а извиниться ему уж точно стоило. — Ты не виноват, — мягко улыбается ему Маринетт, — я сама запретила тебе раскрывать тайну личности и я рада, что ты не подвёл. Как и тому, что ты оказался моим напарником. — Да не за это, а за то, что… — слова даются ему с невыносимым трудом, — за то что было давно. И я тоже рад, что под маской оказалась ты. Они будто поменялись местами: теперь Маринетт невозмутимо спокойна, а Адриан краснеет и заикается, с трудом подбирая слова. — Да, просто это было неожиданно, — жмёт она плечами, объясняя таким образом свой побег в ванную. И, должна признать, — Маринетт хихикнула, — из тебя вышел отличный Кот Нуар. — Господи, разговоры детсадовцев на выпускном, — фыркает Плагг, прерывая их беседу. — Как будто бы это не вы тут ещё какой-то час назад трахались как кролики. — Плагг! — повышают на него голос Адриан и Тикки одновременно, а Маринетт в одночасье краснеет. — А чего сразу я? Да зная вас, вы ещё целую тысячу лет будете делать вид, что ничего не было и устраивать из каждого патруля невинную встречу одноклассников. А так, глядишь, всю ситуацию проясните. — Да, Маринетт, — теперь точно так же краснеет Адриан, глядя в голубые глаза, что смотрели на него ежедневно из-под маски супергероини. — Он прав. Мне нужно сказать… Девушка едва заметно прикусывает краешек губы, морально готовясь ко всему, что он скажет. — Я действительно очень рад, что это ты оказалась под маской Ледибаг, даже, а точнее, особенно, с учётом наших отношений. Маринетт задерживает дыхание, чтобы не пропустить ни одной буквы. — И мне дико стыдно, что я не замечал тебя, гоняясь за призрачным образом супергероини, что не смотрела в мою сторону. Ты замечательная и без костюма, и я ни о чем не жалею. — А я любила тебя в подростковом возрасте, — признаётся Маринетт, умалчивая самое главное. — Я тогда видел в тебе лишь друга, — кивает он со всей серьёзностью, — Но сегодня понял, что это был самообман и… ты очень хорошая. — Господи, дай ему сил и слово люблю в словарный запас, — провыл Плагг, не давая Адриану договорить. — Короче, Мари, крошка, этот идиот сейчас будет ходить вокруг да около, а я тебе сразу расскажу, что после окончания коллежа он то и дело вспоминал о тебе, о том какая ты добрая и заботливая, и сокрушался, что давно не видел тебя. А ещё, видимо, подсознание у него умнее сознания, потому что уже месяца три я просыпаюсь от бормотания во сне и бормочет он не про Ледибаг, а твоё истинное имя. Короче… — Дай Адриану уже самому сказать! — сердится Тикки, спеша к чёрному другу и вовремя затыкая его единственным верным способом — кусочком камамбера. — Маринетт, ты… ты мне нравишься, — выдаёт смущённый Адриан. — Ответ неверный, — ворчит Плагг. — Мари, прости дурака, он не шибко сообразительный у меня. — Я… я тебя люблю, — выпаливает наконец блондин, получая одобрение от своего квами. — Давно. Только понял всё только сейчас. И я пойму, если ты давно переросла свои чувства, это будет справедливо… — Подожди, — деликатно перебивает его Мари, готовая к собственному откровению и подавляя в себе желание броситься на шею Адриану и поцеловать его прямо сейчас. — Знаешь, почему я сегодня плакала и называла себя ужасным человеком? Я любила и люблю одного парня, который не отвечает мне взаимностью. И вот, понимая, что там мне ничего не светит, я разрушила этот воздушный замок, позволяя другому заботиться обо мне и оберегать. Только я никак не могла заставить себя забыть первого и полюбить второго, как бы не пыталась. Я чувствовала себя падшей женщиной, делающей больно и себе и этому хорошему парню, а потом… узнала, что на самом деле сплю с тем, которого очень давно люблю. — То есть, со мной? — неверяще переспросил Адриан, внимательно слушавший её исповедь. — Именно, — кивнула Маринетт. — Тогда ты не откажешь мне в ещё одном поцелуе, без масок и шёлковых лент? — спросил Адриан, лукаво прищурившись так, что у Маринетт не осталось сомнений в том, что перед ней её ушастый напарник. Встав со своего места, она целомудренно коснулась губами его губ, после чего была неожиданно зажата между постелью и мужским телом. — Теперь не убежишь, принцесса, — по-нуаровски подмигнул ей Адриан, невольно замечая красные пятна на шее возлюбленной. — Это я? — Не-а, это кот Нуар, — усмехнулась девушка, подавшись вперёд и впервые целуя любовь своей жизни в этой его ипостаси по-настоящему. И возможно, это было бы одно из самых их романтичных воспоминаний, если бы не истошный вопль Плагга совсем рядом: — Ура-а, это свершилось, господи, операция «сказочные идиоты» завершена. И счастливый смех Тикки на фоне.
