love at first sight, library

-Пойдём домой? Такой уютный вопрос... Они так и стоят, крепко обнимаясь уже 5 минут, пока прохожие смотрят на них с нескрываемым непониманием и толикой осуждения в глазах, эти взгляды они игнорируют по одной простой причине — им не до этого. Очень не до этого. Хаджиме в ответ стискивает руки на спине Нагито с необычайной силой, вжимаясь в шею и остервенело ластясь, словно запуганный зверёк. В своих руках он держит весь свой мир, мир — который он всем своим существом любит, обожает и готов защищать при любых обстоятельствах. События прошлого оставили свою уродливую, размашистую подпись в документе с его разумом, кажется навсегда. Это не так. Его дыхание надрывное и неспокойное, будто он бежал вечность в смертных муках, а теперь ,наконец, достиг своей главной цели, выхватывая её из рук самой судьбы и сжимая со всей силы, чтобы никто не смел посягнуть. Воспоминания протыкают его тело острыми шипами насквозь, заставляя старые раны зудеть. А беловолосый будто заботливо их обеззараживает и трепетно зацеловывает, чтобы быстрее зажило. Так не хочется разрывать эти объятия, несмотря на дикую усталось и желание оказаться дома с сероглазым под боком. Нагито охает от такого напора и поглаживает напряжённую спину, слегка массажируя и снимая накопленное за день напряжение. Шею щекочет тёплое дыхание, из за чего хочется застенчиво прижать голову к туловищу, но вопреки этому желанию он лишь сильнее поднимает голову, дабы показать что он рядом, открыт перед Хаджиме, что он поддержит его всегда и в конечном итоге никогда не закроется от него. Объятия становятся легче с каждой секундой, пока брюнет вовсе не отходит на один шаг, но продолжает держать худую кисть в своей, заглядывая в лазуриты. Зеленоглазый смотрит затравленно, с немой просьбой помочь. Комаэда смотрит спокойно, передавая это спокойствие ему, с внимательностью и рвением успокаивать и любить до конца своих дней. Самую малость хочется плакать. От счастья.

***

Сидя в автобусе, Хаджиме несколько раз клюёт носом в попытках не заснуть. Очевидно, это не увенчалось успехом, поэтому бросив это дело, он укладывает голову на плечо Нагито, перед этим мягко, чувственно и почти невесомо поцеловав его в шею пока никто на них не смотрит. Тело вздрагивает от приятных ощущений и покрывается мурашками. Сероглазый покрывается небольшим румянцем, поворачивает голову к Хинате и деликатно растирает чужое ушко большим и указательным пальцами, согревая. Критику так жалко будить темноволосого после сегодняшнего, во сне тот мило причмокивает губами каждый раз задевая бледную шею, забавно хмурится и тревожно жмётся к нему ближе, в поисках успокаивающего тепла, а когда находит, то блаженно улыбается во сне и дышит уже более спокойно. Автобус подъезжает к их остановке. -Хаджиме, просыпайся, - аккуратно и мягко шепчет Нагито. Зеленоглазый недовольно бурчит что-то и слишком медленно из-за сонного состояния поднимается с места, хватая серозглазого за руку и вытаскивая из автобуса. Свежо. Лицо обдувает лёгкий, едва уловимый ветерок. Розово-оранжевые лучи заходящего солнца отражаются в бездонных серых глазах и окрашивают белёсые пряди в пастельные оттенки нежного заката. Хаджиме откровенно засматривается на Комаэду, когда тот глядит куда-то в даль, не замечая прожигающего взгляда. На закатном небе появляются маленькие белые точки – светящиеся звёзды. По настоящему прекрасная картина. И Хаджиме сейчас далеко не о закате. Библиотекарь чуть сильнее сжимает худую кисть, привлекая внимание. Блондин, который по всей видимости ушёл в свои мысли, легонько вздрагивает и поворачивает голову, отвечая ангельским взглядом. Губы расплываются в улыбке, сонные глаза брюнета сначала моргают в попытке проясниться, а после смотрят со всей возможной на это нежностью. Вторая рука поднимается к бледному лицу и ложится на бархатную щёку в поглаживающих движениях. Нагито ластится, хватается за загорелую ладонь прижимая её ближе к себе, целуя и переплетая пальцы. Так близко, но в то же время так далеко.

***

Скрежет ключа в замочной скважине почти что эхом разносится в полной тишине пустой квартиры Нагито. Хоть настроение явно подпортилось напряжённым диалогом и определённо не приятными воспоминаниями, но провести ещё один вечер вместе с любимым никто против не будет, разве что только за. Впрочем как и всегда. Тем более, продукты на Паэлью наконец куплены, а живот жалобно урчит от желания что нибудь съесть. А, точно, ещё Хаджиме успел поспать и похоже выспаться, потому что такой внезапный прилив энергии от него сероглазый может объяснить только этим. Но дело не совсем во сне, а скорее в том, с кем он был в это время. -Проголодался ужасно, пойдём мыть руки и вместе готовить. - тёплые руки обвивают талию и ведут в ванную комнату. Критик оборачивается на зеленоглазого, смотрит с удивлением, тот на этот вопросительный взгляд лишь тепло улыбается. Если улыбается Хината, то и Комаэда в стороне не останется и конечно тоже улыбнётся самой восхитительной и светлой улыбкой. -Ты же не любишь готовить, с чего бы такая спешка? - блондин еле слышно хихикает пока смывает мыло со своих рук. -Но разве плохо любить всё с чем ты связан, Нагито? Тот поднимает глаза в зеркало, встречаясь с задорными искринками в чужих зелёных. Сначала они просто молча переглядываются, но потом Нагито всё таки не сдерживается и начинает смеяться во весь голос. Хаджиме подхватывает этот смех и обнимает его крепко-крепко. «Люблю его». -Ужас, Хаджиме! Кто научил тебя так ужасно флиртовать? Пошли давай, выпендрёжник. Как тебе это только в голову пришло? - сероглазый чмокает его в нос и тащит за собой на кухню, только сейчас осознавая, насколько сильно он хочет есть. По щекам темноволосого мажет лёгкий румянец и изнеженная, счастливая улыбка.

***

По виску темноволосого стекает солёная капелька пота, или это размазанные слёзы Хинаты? Если честно то он уже сам запутался. -Хаджиме! Ну и чего ты встал над этим луком, будто он решает судьбу всей твоей жизни? Добавляй его быстрее, пока вся жидкость не вытушилась. - кажется, что ещё чуть-чуть и брюнет либо выкинет этот лук с окна, либо выкинет этот лук с окна вместе с собой. Он конечно знал, что абсолютно не умеет готовить ничего кроме яишницы, но чтобы настолько всё было плохо, это настоящее открытие в самопознании. А вот сероглазый похоже чувствует себя более чем комфортно и радостно, но это пока взгляд не падает на библиотекаря. Глядя на этот тусклый, непривычно грустный взгляд и опущенные в отрешённом жесте руки, Комаэда сам кладёт лук в сковородку прямиком к вкусно пахнущей рыбе, закрывает это всё дело крышкой, тут же убавляя огонь, дабы не подгорело. Мягкой поступью он подбирается со спины к зеленоглазому, и аккуратно обнимает его самыми ласковыми, нежными, и самыми успокаивающими объятиями на которые он только способен ради него. А это много. Бледные, тонкие руки бережно обхатывают Хаджиме вокруг грудины, притягивая к себе. Тот наклоняет голову, опираясь на удачно подставленное плечо позади. Хината укладывает свои руки поверх чужих, сплетает руки в крепкий замок и сладко целует бархатную шею, а Нагито всё больше и больше её подставляет для поцелуев в излюбленное место, желая лишь одного, чтобы его возлюбленный не расстраивался. -Я могу что-нибудь для тебя сделать? -Уже делаешь, ну, я имею ввиду находишься рядом. Всё нормально, просто я сегодня так устал из-за этого... кхм. Не особо приятного разговора. - Хаджиме неловко прокашливается, подбирая наиболее подходящее и мягкое выражение которое может придти в голову. -Я зря тебя дополнительно напряг с этой готовкой? -Нет, давай ещё немного так постоим и продолжим. Мне всё нравится. Светловолосый кивает и прикрывает серые глаза, мягко поглаживая темноволосого и нашёптывая на ушко признания и такие нужные сейчас слова утешения, настоящей поддержки. Вот бы растянуть это мгновение на вечность, но увы и ах. Рыба жалобно скворчит в накрытой крышкой сковороде, что и является отрезвителем для Хаджиме, который к счастью сероглазого, наконец пришёл в себя и, кажется, не грустит. Для уточнения он захватывает его лицо в "лодочку" из ладоней, заглядывая в ярко-зелёные глазки. Библиотекарь щурится словно от яркого солнца и мило улыбается в ответ на вопросительный взгляд, как бы говоря мол: "со мной всё в порядке и это не у меня минуту назад был приступ внезапной грусти, ни в коем случае". -Ну что, мой горе поварёнок, продолжаем готовить? - Нагито хихикает и тискает пухлые щёчки Хинаты, недавно это вошло в список с привычками. Хаджиме отвечает одним коротким, а что самое главное понятным (в кавычках) — "фа". «Весьма информативно, шутка».

***

-Хаджиме, пробуй! Сколько времени прошло? Хаджиме отрывает взгляд от конечного результата их страданий (для кого как), направляя его в сторону тихо тикающих часов в углу кухни. Что?... Час ночи. Иногда забываешь что время летит настолько быстро, тем более с дорогими тебе людьми. Он возвращает взор зелёных глаз обратно на белёсую макушку и ложку в руках с мидией, лежащей на горе риса. Серые глазки блестят счастьем и почти что детской, доброй наивностью. Хината выдыхает и приоткрывает рот, тут же начиная слишком старательно разжёвывать пищу. Он концентрируется чтобы понять вкус, и мычит от удовольствия накрывшего его с головой. Блаженно прикрыв глаза, брюнет с наслаждением жуёт остатки и глотает. «Как. Это. Вкусно!» -Ну как? Вкусно? - фраза сказана с невозможно самодовольной улыбкой. Конечно это вкусно, приготовлено же с любовью, и пожалуй это действительно в буквальном смысле. -Да! Ничего более лучшего я в жизни не ел. Ещё хочу. -Ха-ха! Ну вот, а то мордашки недовольные строил. - заразительный смех эхом разносится по квартире, и всё что остаётся Хаджиме, так это в насыщенно счастливых эмоциях подхватить его, дать ощутить невидимую красную нить судьбы, что надёжно оплетает их мизинцы, соединяя практически в одно целое. Как духовно, так и физически. Вслушиваясь в хихиканье Ангела, Хаджиме Хината забывает о своих проблемах, зачем о них думать когда рядом он. Зачем вообще думать о чём-то другом кроме него? Разве есть в этом смысл, когда Нагито буквально олицетворение всего самого чувственного, нежного, но в тоже время сильного духом чувства что только есть на этой планете. Об этом можно было бы рассуждать вечность, не отвлекаясь. Наклонив голову в бок, зеленоглазый с самой блаженной улыбкой чуть ли не до кончиков ушей, затаив дыхание, наблюдает. Потому что можно, потому что его, потому что... потому что. Как таковой причины нет. Хотя... Наверное есть, потому что любит. До дрожи в руках, до сладкого трепета в груди, до оттягивающих внизу живота ощущений, и до слёз в зелёных, ярко блестящих глаз. Слёз счастья. В последнее время только это слово и лезет в мысли. Не выдержав порыва аффекта, он сжимает его в объятиях, крепко, судорожно ластится в накрывших волной переживаний и чудесной любви. Слепо покрывая поцелуями всю поверхность этого слишком очаровательного лица, он задумывается «А заслуживаю ли я его, такого прекрасного, солнечного, дозволено ли мне посягаться на святое?» Да. Да-да-да. Можно. -Хаджиме, что случилось? Снова плохо? Чем я могу тебе помочь? - так приятно ощущать губы библиотекаря, так хорошо с ним. Но беспокойство берёт своё. -Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю.... - словно мантру повторяет он. -Нагито, я так сильно тебя люблю, ты такой хороший, такой прекрасный, мой Ангел... Комаэда краснеет и тут же улыбается до искринок в доверчиво сияющих серых глазах. Вот в чём дело. -Хаджиме, посмотри на меня и послушай внимательно, - белоснежные ладошки второй раз за день захватывают загорелое, покрытое в очередном приступе паники капельками пота, лицо, а взор устремлён глубоко внутрь его изумрудов, заполняя все тёмные части ярким-ярким светом, освещая внутренности манящим упоением. Они так близко, что дыхание их сплетается в одно единственное, а лбы соприкасаются. -Я тоже люблю тебя, больше жизни люблю, слышишь? И не брошу, не хочу тебя бросать и не буду, слышишь меня? Сколько бы времени не прошло с нашей встречи, мало или много, не смей даже думать о плохом! Видишь меня? - короткий кивок. -Слышишь меня? Понимаешь о чём я? - снова кивок. -Я докажу тебе, и покажу, что значит быть любимым, обещаю. Запомни это пожалуйста. Хорошо? Это... Мягко говоря брюнет не ожидал такого, но знаете что, это... это очень круто. Настолько, что кажется сердце не выдержит такого огромного количества настоящей радости. Хочется закричать на всю планету о том, какой восхитительный человек встречается с ним и любит его. Но всё же счастье любит тишину. Спустя час они наконец доедают вкусно, а главное старательно приготовленную Паэлью и ложатся спать. В спальне раздаётся тихое умиротворённое сопение. Счастье — состояние человека, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворённости условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни, осуществлению своего призвания, самореализации.