обратный отсчет окончен (или нет)

***

notion — the rare occasions

      Вчерашний день навсегда останется в моем сердце. Вчерашний день будет преследовать мои мысли еще очень долго, даже после его ухода в иной мир, я буду вспоминать и наслаждаться теми моментами. Вчера мы сняли с себя все маски безразличия, грусти, хладнокровия и апатичности. Мы отрыли друг другу свои души и чувства. Мы были обычной парой молодых людей, которых не тревожит происходящее вокруг, которые просто кайфуют от жизни, друг от друга и от самих себя. Их мир словно замер на один вечерок, они гуляли, смеялись, танцевали под веселую музыку на улице, плакали, когда музыкант менял жанр и играл что-то более депрессивное, говорили о своих чувствах и желаниях.       Тетсуро безумно благодарен Козуме. С помощью него последние дни обрели огромный смысл. Он влюблен в него, он отдал бы тысячи баксов, чтобы прожить с ним полноценную жизнь, познакомить его с родственниками, с друзьями и с Бокуто. Он бы ему понравился. Рассказать всем, как весело и интересно они провели эти дни, как прекрасен этот город. Встретить с ним новый год, хотя бы один, а на новогодние каникулы всем вместе съездить в горы и покорить их своими способностями управлять сноубордом. Отпраздновать с ним его день рождения, он еще не знает, какой подарок бы подарил ему, но уверен, что это было бы что-то символическое и запоминающееся. Сколько же он упустит его вечеров, его маленьких радостей, его огромных разочарований, его жизни. Он пропустит его жизнь, его не будет рядом.       Столь депрессивные и трогательные мысли посещают Тетсуро глубокой ночью. Он поспал полтора часа и больше не смог уснуть снова после пробуждения из-за шума с улицы. Козуме спит, как младенец. Куроо не висит у него над душой, боится разбудить, он ушел в ванну и стоит перед зеркалом.       После часа размышлений и терзаний себя за происходящее, точнее за то, что не может ничего исправить. Тетсуро обнаруживает, что возле ванны лежит рабочий телефон Козуме. Он, как добросовестный человек, конечно же, поднимает его, вдруг кто-то из них пойдет в душ и намочит, там сто процентов есть много важной информации. У него, если честно, даже мысли никогда не было контролировать Козуме или допрашивать о том, с кем тот разговаривает перед сном или переписывается во время завтрака. Ну во-первых, у них нет никаких обязательств, они даже не обговаривали кем они приходятся друг другу. Да и Тетсуро так нагло вырвал его из рабочего процесса, что просто не имеет права на какие-то поползновения против. А во-вторых Тетсуро, в принципе, за личное пространство и против вторжения в него, так что никогда бы не влез в чужой телефон и не разрешил бы такого в свою сторону. Так что не подумайте, он просто хотел посмотреть время, в ванной то часов не было.       Разблокировав телефон, на экране появилось множество уведомлений о непрочитанных сообщениях и огромными буквами светилось «ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ». Тетсуро сразу напрягся, в горле собрался ком, и пальцы произвольно потянулись нажать на него. Пароля не оказалось, и он стал быстро пробегаться газами по всем сообщениям. Как Куроо понял, они были от личного ассистента Кенмы. Он прочитывал их со скоростью света, стараясь впитать как можно больше информации. Прочитанное его пугало, он не верил в него, не верил, что такое могло случится с ним. На глазах не было слез, из глотки не вырывался животрепещущий крик, только пульсирующая боль в районе груди, которую Тетсуро пытался сдержать, чтобы она не прорвалась наружу. К нему постепенно приходило осознание происходящего, и боль в груди увеличивалась в квадрате, в тысячи квадратов, сердце разрывалось, больше всего терзало не понимание, не понимание того, почему не рассказал, почему не открылся полностью, почему скрыл. Скрыл то, что это он тот, кого Тетсуро искал, когда впервые пришел в офис, тот самый гребанный вершитель судеб, который не понятно откуда взял эти способности и непонятно почему, решил, что ему позволено решать кому стоит умереть, а кто достоин жизни.       Куроо накинул свитер, куртку и выбежал из отеля. Он больше не мог там находиться, он больше не мог видеть, так сладко спящего Козуме, в кровати, в которой они ночевали вместе, обнимаясь и сопя друг другу в плечи. Было больно, дико больно, больше всего потому что он любил его. Он любил того, кто спрогнозировал его смерть, и даже не удосужился в этом признаться. От осознания этого хотелось кричать, метать и рвать. На улице была метель, снег бешено наматывал круги над городом. Как бы Тетсуро хотел сейчас ничего не чувствовать, отключиться и главное перестать сожалеть об этих прекрасных днях.       Руки бешено тряслись в такт сердцу. Тетсуро судорожно ощупывал карманы, благо в них оказался его телефон. Ведь в голову пришла, возможно дикая, но такая нужная, идея позвонить, впервые за эти дни, Бокуто. Он должен знать, Тетсуро не может умереть в одиночестве, он этого не заслужил, ему нужен друг, такой, как Бо. Дрожащими руками Тетсуро набирает ему, тот снимает трубку через пару секунд.       — Куроо, наконец-то, ты куда так пропал? И не поздновато ли ты звонишь? — как всегда энергично заявляет друг.       — Привет, выслушаешь?       — Да, — Бокуто сразу понял, что тут что-то неладное, поэтому отложил лишние вопросы и стал более сдержанным.       Проходит пол часа, час, полтора. Тетсуро наконец заканчивает рассказ, он сидит весь в слезах, Бо на другом конце трубки тоже последние двадцать минут регулярно издает всхлипы.       Пару минут молчания, ну а после ожидаемые фразы по типу: «Какого черта ты не рассказал обо всем мне???», «Я сейчас сам приеду и пришибу тебя» и тому подобное.       Ну а потом самый личный, наверное, диалог, который только случался между ними за эти годы, ведь они никогда особо не затрагивали такие темы, просто не было необходимости.       — Неужели ты и правда все еще любишь его, — в его голосе звучало непонимание. — После всего, что он сделал…       — Не знаю, пойми меня, безумно трудно разлюбить кого-то, кто стал смыслом жизни, смыслом оставшихся дней, — Тетсуро, возможно, и сам не осознает, что говорит.       — Тебе нужно забыть о нем, он буквально обрек тебя на смерть, — молчание. — Друг, тебе осталось совсем мало, нужно постараться стереть его из памяти и насладится тем, что у тебя есть.       — Если бы это было так просто, — а точнее, если бы это было возможно.       — Спасибо, — и Тетсуро нагло сбрасывает трубку.       Он понимает, что Бокуто тоже сейчас тяжело, но не тяжелее, чем ему самому. Он не может тратить оставшееся время на то, чтобы успокоить лучшего друга, хотя он и понимает, что потом скорее всего пожалеет об этом.       Из разговора с Бо Тетсуро понял, наверное самую важную вещь, что не смотря на поступок Козуме, он любит его. Его чувства к этому парню не испарились в осознании лжи. Нет. Он зол на него, но больше всего зол на то, что позволил себе влюбиться в первого встречного, даже не узнав его должным образом. Тетсуро почему то был уверен в том, что он бы рассказал ему позже и если бы у них было больше времени. Так что не рассказал бы. Но ему все равно больно.       И не смотря на эту боль, он хочет пойти и сделать кое-что для этого парня, ведь он понимает, что он тоже будет страдать, и это продлится в сотни раз дольше, ведь умирать он пока не собирается. Он прыгает в такси и едет.       Приезжает на мост, с которым связанно так много воспоминаний, и все они конечно же не обходятся без Козуме. Вылезает из машины, вдыхает морозный воздух и в мысли врезаются его слова, слова Козуме, такие откровенные, обнажающие душу.       Тетсуро стоит, держась за перила и смотрит вдаль, а я им любуюсь и впитываю каждые его жест и движение. Я подхожу со спины и заключаю руки в замок на животе. Он смеется и разворачивается ко мне лицом, и слова, как-то сами слетают с языка:       — Кажется, я сделал свой выбор, мне нужен ты, твоя спина, твоя рука в моей руке, что бы ни происходило, понимаешь? — он кивает. — Я люблю тебя, вчера, сегодня, завтра. Я люблю тебя не смотря ни на что и вопреки всему.       Он сверлит меня таким милым взглядом, что мир из-под ног исчезает, и целует, как во всех мелодрамах, по банальному для такого момента. Целует. Целую. Хочу поцеловать его.       Тетсуро подходит к очень известному месту Будапешта, они посетили его во время одной из экскурсий. Стена с выцарапанными надписями, каждый может накарябать там то, на что хватит фантазии. Некоторые даже умудряются на калякать сердечко…       Тетсуро принимается за работу, у него в кармане нашелся выдвижной ножичек, как раз в тему. Спустя двадцать минут готово, он написал такую близкую в их ситуации фразу: «Моя душа всегда будет с тобой. Постскриптум Тетсуро». Он закончил.       По окончании работы к нему приходит осознание, что он сделал все, что хотел, все что мог. Врет. Он не сделал одного, он не поцеловал его на прощанье.       Тетсуро не хотел ни думать об этом, ни тем более произносить в слух, но он понимал, что он пришел сюда умереть. Что ему просто осточертело жить в ожидании, что тебя кто-то собьет на машине или ты разобьешься в самолете. Он просто устал. Оказалось, что он в душе тот еще романтик, ведь совершить самоубийство, прыгнув с самого красивого моста, казалось ему не столько безумным, сколько мечтательным и чистым. Вокруг не было ни души, только метель и снег, снег, снег… Его в тысячный раз просто нагло вырывают из мыслей, это начинает раздражать…       — Прости… — это оказывается Козуме. У Куроо спирает дыхание, и он отшатывается назад, отходя ближе к середине дороги.       — Я люблю тебя, Тетсуро. Ты же знаешь. Я должен был все рассказать, я просто не хотел все портить, — в глазах Кенмы тлеет страх за то, что Тетсуро сделает это прямо перед ним.       — Я знаю Козуме, — его имя из моих уст звучит так нежно. — Я тоже люблю тебя.       — Не оставляй меня, дай попрощаться, пожалуйста, — голос срывается, а слезы ручьями текут по щекам.       — Я больше не могу этого терпеть, не могу ждать этой чертовой смерти, пусть у тебя будет все…       — Но у меня не будет тебя.       На последнем слове у Тетсуро словно разрывается сердце, он чувствует, что если не сделает этого сейчас, то не сдержится и заключит в объятия этого парнишку и зацелует до смерти.       — Прости       — Прощай Миг, щелчок и Тетсуро наконец-то ничего не чувствует, не чувствует этой рвущей боли. А Козуме не верит, он падает на колени, накрывает глаза ладонями, и кричит, пытаясь выплеснуть все чувства, но их количество ничуть не уменьшается. Не выходит.       — Тетсуро, я больше никогда не смогу вернуться в этот город, в наш с тобой город, без тебя ни за что…       Это последнее, что срывается с его губ, он поднимается на ноги и шагает куда-то вдаль по мосту, в надежде, что все это окажется кошмаром, и он наконец-то очнется в объятиях Тетсуро. И он может идти так часы, дни, месяца, потому что это не сон, и он больше никогда не обнимет его. По крайне мере не в этой жизни.