Разбитые мысли

      Он был пьян. Не то, чтобы до невозможного "где тут, блять, пол, а где, блять, стены", но достаточно пьян, чтобы голова кружилась, а в голову лезли неприличные мысли.       В каждой из них фигурировал Роуд — вот он прижимается губами к его, Райана, шее, вот он сжимает чужую талию до синяков и тянет на себя, вот он уже вколачивает его в постель, тяня за собой за волосы, намотанные на кулак...       Райан не совсем понимает, что делает, когда там, на парковке, поддавшись этим мыслям, притягивает парня к себе, утягивая в глубокий, наглый, отдающий терпким вином и сигаретами, поцелуй. Роуд отбивается, колотит его по спине — и Райан отпускает, с почти щенячьим взглядом.       — Я же просто целую, что не так? — спрашивает он, осторожно сжимая в руках чужое тело.       — Я против, разве не понятно? — фыркают ему в ответ и Райан, вздохнув, продолжает:       — Да, Я помню о том твоём "подождать годик или два", Я и не пытаюсь приставать, это просто поцелуй, почему ты против? — он по-птичьи склоняет голову, поглаживая чужую спину.       Ответ приходит не сразу. Роуд, оскалившись, отводит взгляд чуть в сторону.       — Я, блять, устал. Ничего не хочу сегодня, не понимаешь?..       Райан понимает. И отпускает, опустив тупо взгляд в землю. "Мне жаль", — тихо произносит он, на что в ответ получает сдержанную усмешку.       — Ты меня тоже прости, не стоило тебя лупить...       Райан качает головой. Мысли сменяются на более тяжёлые — он снова всё испортил, снова, блять, сломал то, что было так замечательно до этого. Снова, снова, снова — куча мыслей, все запутаны, все кривые и ломанные. Он качает головой, снова извиняясь, говорит о том, что виноват сам, и уж чего он не ожидал услышать, так это спокойное "пойдём переспим". За этим что-то следовало и Райан, резко подняв голову, сглатывает.       — Тебе стоит подбирать слова, — чуть сомневаясь, начинает он.       — Я сказал то, что имел в виду, — прерывают его абсолютно серьёзно. Сердце Райана (и, вероятно, что-то пониже сердца, ближе к низу живота) делает кульбит.       — Проще говоря, — продолжает Роуд, — идём домой и потрахаемся.       Райан не верит ни слову. Это точно Роуд говорит, а не его ёбнутое извращённое сознание? Точно тот самый — охуенный, блять, боже, как же Я люблю тебя — Роуд, что говорил ему ранее, что "до секса нужно, ну, годик побыть в отношениях, может два, это серьёзный шаг" и бла-бла-бла, Райану всё равно не понять. Он сглатывает и осторожно поднимается с земли, отряхиваясь, и поворачивается в сторону дома, топая к нему вместе с Роудом.       Тишина убивает. Но, благо, у Райана есть козырь в рукаве — собственные мысли. И они снова рисуют ему прекрасные картины возможного продолжения вечера — если, конечно, Роуд не скажет, что пошутил или передумал. Райан даже в таком случае примет его решение — нет, он, конечно, ебливый до усрачки, но не настолько, чтобы насиловать своего парня.       Уже вышагивая на свою улицу, Райан, тихо, но рвано, вздохнув, подаёт голос:       — Так ты... не передумал? Всё ещё хочешь, ну... Переспать?       Он смотрит на Роуда с какой-то надеждой, что ли. И ему отвечают уверенным кивком, не поднимая взгляда с асфальта.       Райан слабо помнил, как открыл дверь. Зато он отчётливо помнил, как прижимал к себе чужое тело, пока жадно целовал Роуда прямо на крыльце, утягивая парня в дом уже чуть позже, но всё так же не разрывая поцелуя.       Так же, он замечательно помнил то, как буквально заставил Роуда прижать себя к, уже закрытой, двери. Как он суетливо снимал чужую одежду, пока партнёр, так же не пытаясь медлить, стягивал одежду самого Райана, тут же припадая губами обратно к чужим и спускаясь с поцелуями ниже, к чужой шее.       Райан навсегда запомнит, каким громким оказался его короткий стон, когда Роуд укусил его в изгиб шеи.       У него острые зубы. При чём, блять, все, и, чёрт возьми, Райан уверен, что Роуд прокусил ему кожу, и один только этот факт заставлял его прижиматься к Роуду куда чаще, прижимать чужую голову к своему телу ещё ближе — Райан не насытен и ему нужно было больше. Больше всего сразу — больше укусов, больше поцелуев, больше касаний, больше боли — больше, больше, больше.       Как Райан поменял вдруг позиции он не помнил. Но вид Роуда не его руках, цепляющегося ногами за чужую поясницу и за шею руками он был готов выжечь себе даже на слепой роговице — он, сука, заставил бы свой глаз работать, чтобы видеть это вечность.       Признаться честно, Райан не помнил (он много чего забыл, давайте уже, наконец, это признаем), как они поднялись по лестнице наверх в комнату. И уже следующим он помнил, как кинул Роуда на кровать, нависая сверху и вновь утягивая того в поцелуй. Остатки одежды испарились где-то там же, в задворках сознания в папке "не вспомнишь никаким образом". Райан, абсолютно обнажённый, прижимался грудью и бёдрами к Роуду — тот же, в свою очередь, жадно гладил чужое тело, оставляя жгучие поцелуи на плечах и шее парня.       Райан отстранился. Роуд даже не успел понять, что произошло, но, когда парень смело сел к нему на бёдра, шумно сглотнул. Райан, выпрямив спину, взял чужую руку в свою и поднёс к губам, вбирая в себя два пальца и, без тени сомнения (как подумал сам Роуд — по-блядски) начал их вылизывать, обильно смачивая слюной.       — Ты же расстянешь меня, Ру? — у самого Ру дыхание сбилось. Он лишь шумно сглотнул и резко кивнул, и Райан, ухмыльнувшись на такое поведение, приподнялся на коленях, укладываясь грудью на чужую, приподнял бёдра (оттопырил зад — заметил Роуд) и направил в себя облизанные пальцы, сразу оба, тихо шипя. Роуд захотел было убрать руку, но Райан всё ещё сжимал её за запястье, проталкивая пальцы глубже и насаживаясь на них самостоятельно — на этот раз с шумным, сбитым дыханием. Роуд, явно не до конца уверенный, что делает, задвигал пальцами в чужом заде сам, разводя их чуть в стороны — он стал куда более уверен в своих действиях, когда услышал тихий, сдержанный стон.       Роуд думал спросить про смазку, или презики, или -что там блять вообще- , но не успел — Райан вновь отстранился, тяжело дыша и, чуть сползя с чужих бёдер, опустился лицом к его паху. Он облизнул губы -какого, блять, чёрта его язык настолько длинный- и опустил их на чужой член. Роуд шумно выдохнул стон и Райан, втянув щёки, взял больше. Роуд снова простонал, и уже позже тихо, разочарованно выдохнул — Райан отстранился -снова, блять, как же ты заебал- , но лишь для того, чтобы высунуть свой влажный язык, опуская слюну на член парня — "сплёвывать слишком некрасиво", подумал он, и, после такого незамысловатого действия, вновь подтянулся ближе.       — Прости, если тебе будет некомфортно, — сказал он перед тем, как, направив чужой член в себя, начать на него опускаться. Больно, блять, тяжело без нормальной смазки — и в этом был весь кайф. Райан мазохист и Роуд понял это именно сейчас, когда сам откинул голову на подушки от чужой болезненной узости. Разве они не спали до этого? Райан ведь рассказывал, что произошло той ночью — да он и сам, блять, убедился, когда присел, — но действительно ли Райану тоже досталось? Роуд не знал, пускай и предпочитал сейчас сосредоточиться именно на этих мыслях, а не на том, что ему сейчас некомфортно. Охуенное слово, чтобы выразить так много.       — Блять, Ричи, — это было всё, на что его хватило, когда он крепко схватился за чужие бёдра, царапая их. Ричи. Райан любил, когда Роуд называл его сокращением второго имени. Очень, блять, любил.       Райан начал двигаться почти сразу. Резко, грубо, почти вставая с чужих бёдер и насаживаясь обратно до конца. Резкая боль пронзила его с самой поясницы и практически до затылка, и Райан простонал — от боли и от осознания того, что произошло. Охуенно. После этого двигаться стало в разы легче, безусловно, пускай боль и не отступала — это не мешало ему непривычно громко стонать, выгибаясь в спине навстречу чужим рукам. Роуд гладил его тело, кусал шею, плечи, грудь, вылизывал его всего — жадно, он и сам стонал. Райан даже отметил про себя на момент, что ему тоже стоило бы побыть солистом однажды.       И именно из-за того, что он отвлёкся чуть на посторонние мысли, он не успел заметить, как его подмяли под себя, увлекая в глубокий, кусачий поцелуй. Райан тут же обвил чужую поясницу ногами, прижимаясь ближе и, боже о да, было именно так, как он хотел — его буквально начали вдалбливать в кровать, выбивая постыдно-громкие стоны, заставляя извиваться под чужим телом и хвататься за плечи, шею и спину Роуда, оставляя царапины — он получал за это тихое рычание и очередные укусы. Казалось, что партнёр недоволен и пытается так наказать Райана — как жаль, что он так и не понял, что Ричи будет только нарочно царапать и цепляться, лишь бы получить новые укусы и грубые поцелуи.       Райан и представить себе не мог, что их поза вновь поменяется. Роуд, возможно, излишне резко вышел из него, вызвав этим шумный полустон-полувздох, но он почти тут же, резко, без лишних слов и телодвижений, перевернул партнёра, так же резко входя в него обратно. Они оба простонали, а Райан так и вовсе, как ему показалось, изучил свои новые границы высоких нот. Роуд только усмехнулся, поднимая чужие бёдра выше и ставя Райана на колени, второй рукой забираясь в чужие волосы — Райан точно сейчас, блять, не спит, это точно происходит с ним?.. Роуд тянет его к себе, снова кусая шею парня, и тот сам берёт чужую руку, что до этого сжимала его бедро, в свою, поднимая на шею и сжимая, ясно давая понять, чего хочет. И он получает -- пальцы сжимаются, воздуха вдруг резко нет, Райан глухо раскрывает рот, в попытках глотнуть хоть немного и, когда он думает, что сейчас точно задохнётся, хватка расслабляется — пальцы теперь практически бережно гладят шею и ключицы, спускаясь к груди и лаская соски. Райан, кажется, такими темпами голос сорвёт, но ему плевать — он только откидывает голову назад, чуть ударяясь о сжатые в кулак пальцы Роуда. У него кружится голова, плывёт в глазах, а когда рука по груди опускается на пресс и далее на его собственный член — он и вовсе будто теряет сознание, кончая и, практически обессиленно, падая спиной на грудь Роуда. Тот двигается в нём ещё некоторое время и кончает следом, не успевая выйти. Они падают на кровать друг на друга и Райан, глупо улыбаясь, утыкается носом в чужую грудь, засыпая.       По крайней мере, он не помнит ничего больше после этого, кроме того, как проснулся.