Затмение

      — Только посмотри на его запястья. Такие тонкие! Наверняка Кэйа…       — ...Кэйа сможет поднять его одной рукой, точно тебе говорю…       Альбедо улыбается про себя, делая вид, что не слышит пошлые шепотки, звучащие за спиной тут и там. Для всех он мастер Альбедо, и его побаиваются, а Кэйа, которого, в отличие от остальных преподавателей, никто не называет мастером, наверняка слышит много больше в курилках и на вечеринках, куда он вхож на правах своего. Если спросить, он охотно поделится сплетнями, но сплетни Альбедо не интересуют.       — Мастер Альберих, — говорит он, заперев за собой дверь. Ключ есть только у него — здесь хранятся особо ценные реагенты и, что важнее, чужие тайны, очень много чужих тайн. — Почему вы ещё одеты?       Кэйа поднимает взгляд от томика Шекспира и задирает бровь.       — Чуть не подумал, что ты меня не хочешь, — мурлычет он. — Но раз уж я ошибся…       Подниматься или закрывать книгу он не спешит, и Альбедо берёт указку, взвешивает в руке. Длинная и тяжёлая, она хранится в кабинете уже пару веков и вряд ли используется по назначению чаще раза в десятилетие. Альбедо подводит её кончик Кэйе под подбородок как остриё меча, медленно скользит по шее вниз, отгибает воротник рубашки, подцепляет верхнюю пуговицу.       — Раздевайся, — повторяет он с лёгкой улыбкой, от которой Кэйа всегда заводится. — Я достаточно ждал.       Глядя исподлобья, Кэйа закидывает ноги на стол и всё-таки откладывает книгу.       — Заставь меня.       Альбедо садится на него верхом, упирает гладкую лакированную рукоять Кэйе в челюсть, заставляя поднять голову, и вцеловывается в его губы. Кэйа сдаётся сразу: вскидывается навстречу и тянет Альбедо к себе, намотав его галстук на кулак. Альбедо становится душно, но не настолько, чтобы остановиться.       — Нужны ещё аргументы? — шепчет он, пытаясь ослабить узел.       — Аргументов у тебя хватает, — выдыхает Кэйа ему в рот и сжимает его член через брюки. Вот теперь становится действительно трудно дышать. — Но я ещё не услышал ни одного комплимента.       Альбедо хмыкает в ответ на его длинную улыбку и прижимается лбом к его лбу.       — Весь день мечтал об этой минуте, — тихо говорит он и, отложив указку, нежно обводит подбородок Кэйи костяшками пальцев. — Хочу завалить тебя на стол.       — Тебя, что, Дилюк учил флиртовать? — Кэйа демонстративно надувает губы, всё ещё влажные, и поцеловать их снова хочется нестерпимо, но Альбедо ещё не выиграл свой следующий шанс. — Скажи что-нибудь такое, чтобы я сам туда лёг. Ну, давай, я знаю, ты можешь.       Его ловкие пальцы продолжают играть с членом Альбедо — перебирают по стволу, стискивают и отпускают головку, и всё же этого мало, чтобы удовольствие стало достаточно сильным. Да и Альбедо таким бы не удовлетворился — он хочет Кэйю, и хочет его целиком.       Кэйа не облегчает ему задачу — поглаживает большим пальцем скрученный галстук, выжидательно смотрит в глаза, а Альбедо может думать только о том, как поймает ртом каждый его стон, пока будет трахать его наполовину на весу, потому что, какими бы тонкими ни были его запястья, он вполне способен носить Кэйю на руках.       — Скажи вслух то, о чём сейчас думаешь, — искушающе шепчет Кэйа, почти касаясь губами его подбородка, и задевает носом его нос. — Даже если тебя так заводит очередная кошмарная формула.       — Ты моё солнечное затмение, — говорит Альбедо и, задрав ему голову, проводит по его горлу языком, слегка прикусывает подбородок. — Когда смотрю на тебя, то будто падаю во тьму, хотя разум говорит мне, что в мире по-прежнему светло.       Кэйа почти растерянно моргает и, вывернувшись из-под его руки, набрасывается с поцелуями. Довольно жмурясь, Альбедо сдёргивает с его волос резинку, расстёгивает рубашку, стягивает с одного плеча.       — А теперь на стол, — усмехается он, и Кэйа, подарив ему кокетливую улыбку, наконец спускает ноги на пол и тянется к ремню. Альбедо встаёт с его колен, присаживается на уголок столешницы, готовясь наблюдать за шоу. Он сам не умеет соблазнять раздеванием — для него этот процесс носит чисто технический характер, и всё же ему льстит, как Кэйа смотрит, пока он расстёгивает пуговицы на манжетах и снимает пиджак. Знай студенты, что он носит широкие обручи на предплечьях и золотые татуировки-звёзды всюду на торсе, разговоров наверняка стало бы больше; о том, что у Кэйи на груди и левом боку татуировка-павлин, знает каждый — изящная птичья голова то и дело выглядывает из-под расстёгнутой рубашки, когда Кэйа не носит галстук, а Кэйа презирает галстуки.       Бельё Кэйа тоже презирает — и то, что в его брюки без мыла не влезть, шутка только наполовину. Он даже не пытается снять их — приспускает на бёдра, когда поднимается с кресла. Альбедо бросает на стол свой пиджак, и Кэйа с довольным вздохом усаживается на шёлковую подкладку.       — Такой заботливый, — тянет он, и любой заподозрил бы здесь издёвку, но не Альбедо. Он в курсе, что Кэйа с трудом принимает такие жесты — возможно, не принимает их ни от кого больше, и это сильнее, чем что-либо ещё, позволяет Альбедо считать его своим. — Не хочешь, чтобы моя задница покрылась пупырышками.       Альбедо хочет, чтобы она покрылась следами его зубов, и чем быстрее, тем лучше. Конечно, Кэйа читает его желания по лицу — и делает всё, чтобы раздразнить сильнее.       — М-м-м, — тянет он, прижав к лицу рукав пиджака, — обожаю твой одеколон.       Даже не пытаясь придать своим движениям видимость красоты, Альбедо поспешно расстёгивает брюки, тянет Кэйю на себя, и Кэйа немедленно устраивает ноги у него на плече, довольно прикрывает глаз, когда Альбедо с силой проводит ладонями по лодыжкам и ногтями — по бёдрам, до болтающегося узкого ремня. Кэйа выгибается, трётся ягодицами о его член, и Альбедо ведёт — Кэйа снова себя смазал.       — Не хотел ждать ещё дольше, — хрипло шепчет он.       Альбедо натягивает его на свой член одним медленным движением, с наслаждением смотрит, как он закусывает рукав пиджака, и подхватывает под поясницу. Он обожает сам задавать темп — а Кэйа обожает, когда его держат. Вцепившись в край стола, он закидывает голову, расслабляется, позволяя Альбедо всё делать самому. Ровно и сильно двигая его, Альбедо смотрит, как вздрагивает его горло, как на ключицах и груди выступает испарина, как белая рубашка всё ниже сползает с плеча, и это снова случается с ним.       Затмение.       Кэйа вытесняет из его мира всё остальное, на несколько долгих минут становится единственной звездой в безграничном космосе возможностей, и разум Альбедо остаётся в блаженном подобии медитации, пока оргазм не возвращает его в бренный мир.              На пиджаке места не хватает, но Альбедо и не испытывает неудобств от того, что столешница всё ещё прохладная. Он растягивается у Кэйи под боком, обводит пальцами хвост павлина, окутывающий рёбра. Кэйа перехватывает его руку, целует запястье, прижимается носом. Альбедо улыбается — он пользуется одеколоном только ради Кэйи.       — Не торопишься? — спрашивает Кэйа. Хороший секс превращает его в спокойного и во всех отношениях приятного собеседника — на пару минут, не дольше. — Побудешь со мной ещё?       — У меня полчаса до совещания, — вздыхает Альбедо, взглянув на часы. — На ночь есть планы?       Кэйа щурится; планы у него есть всегда, и он взвешивает, какой вариант манит его сильнее.       — У меня есть вино, — решает Альбедо утяжелить чашу весов, на которой лежит сон в его постели, поздний завтрак и опоздание на все встречи. — И твоя любимая пена для ванны.       — Если потом расчешешь мне волосы… — хмыкает Кэйа и перекатывается на бок, чтобы уткнуться Альбедо в шею. — Я обещаю подумать.       У него есть ключи — от квартиры Альбедо, от его машины, его шкафчика с ценными реагентами, его тайн и его сердца, и Альбедо существует в в полном согласии со всеми этими фактами и с тем, что в его постели завелось с десяток гребешков.       Кэйа приподнимается, чтобы вытащить из его пиджака сигареты, и расслабленно закуривает. Хмыкнув, Альбедо встаёт, чтобы включить вытяжку, а после опускается на колени и украшает зад Кэйи достаточным количеством укусов, чтобы перспектива проваляться с ним в постели все выходные показалась максимально привлекательной.       

***

             — Альбедо, — окликает Джинн после совещания, — на пару слов.       Она что-то знает, — думает Альбедо. Они с Кэйей всё ещё не делают ничего противозаконного, и их отношения никого бы не удивили, но у Альбедо нет ни малейшего желания обсуждать то, что между ними происходит.       — Я проходила мимо твоего кабинета, — сурово начинает Джинн, и Альбедо сцепляет руки за спиной, чтобы не выдать волнения случайным жестом, — и мне показалось…       — Да? — вежливо подталкивает Альбедо.       — У тебя был Кэйа, — с нажимом продолжает Джинн. Альбедо нервно сглатывает. — Из твоего кабинета пахло дымом, но ты не куришь, я знаю.       Альбедо всем видом демонстрирует, что готов к выговору, но Джинн смягчается.       — Не позволяй ему курить у себя, — заканчивает она. — Ты слишком ему потакаешь.       — Я с ним поговорю, — лжёт Альбедо. — У него был тяжёлый день.       — Да, пожалуй, — рассеянно кивает Джинн и улыбается. — Ему повезло с тобой поладить.       Пожав плечами, Альбедо выходит — и только в коридоре позволяет себе расслабиться.       Всего лишь сигаретный дым. Значит, тайны остались тайнами — а с остальным он как-нибудь разберётся.

***

             После ванны Кэйа благоухает мёдом, персиками и миндалём, и этот запах, впитавшийся в подушки и одеяла, будет преследовать Альбедо как минимум до следующих выходных, но пока он пропускает между пальцами гладкие синие пряди, а после проводит по ним гребнем. Расслабленный, Кэйа лежит неподвижно и дышит так мерно, что кажется спящим, но, стоит потянуть за кончики волос, он отзывается сладким стоном и переворачивается на спину.       — Я ещё не закончил, — улыбается Альбедо, но Кэйа вынимает из его руки гребешок и зашвыривает за подушки.       — Я не в настроении откладывать, — хмыкает он и откидывает одеяло. Альбедо закатывается к нему в объятия, и все его планы, не касавшиеся Кэйи, тают в первом же горячем поцелуе.       Справедливости ради, Кэйа ради него тоже кое-чем жертвует; Альбедо стискивает его ягодицы, трёт там, где вчера укусил, и Кэйа стонет ему в рот так сладко, что можно не уточнять — он тоже ни о чём не жалеет.              

24-25.10.2021