солянка

белые и жёлтые пятна в глазах, и лучше бы была сплошная темнота, чем это. весы не показывают удовлетворительного результата и приходится делать это снова и снова. "в стенах этой больницы она в безопасности", – твердили врачи одним за другим, но это была чистая ложь. никто не мог понять что с ней, никто не мог ничего сделать. тогда-то за дело пациентки взялся этот смазливый старикашка. на вид ему лет тридцать пять, не больше. и кто его знает, зачем он решил помогать подняться на ноги девчушке, что так жаждала отвеса. хотя она была худой, даже не так, она была стройной. у неё была красивая фигура и я так любил наблюдать за ней, это было забавно. в общей столовой она говорила только со мной и неприятным буфетчиком. странной она была, эта девушка, умела находить общий язык почти со всеми, но обычно ошивалась одна. в один из вечеров, когда главврач делала обход по палатам, врач из соседнего округа решил наведаться сюда. чёрт знает, что ему тут надо было, но делом этой девушки он заинтересовался. на секунду мне показалось, что у него в глазах появился огонёк, но как только главврач сказала, что не может передать на попечение ему девчушку, он сразу потух. через пару недель этот старикан заявился сюда опять, на нём был дорогой костюм, но смотрелся врач в нём почему-то небрежно, видать не спал больше суток. я видел, как он шёл по коридору и что-то неразборчиво бормотал себе под нос. он открыл дверь в кабинет заведующих больницей, по вторникам они тут устраивали "чаепития". знаете, в восьмом классе у нас были такие же "чаепития" за школой, всем классом. были слышны ругани и крики, я уж подумал, что больнице конец¡ но не тут-то было. этот старикашка вышел с довольной ухмылкой на лице и стопкой каких-то бумаг в руках. сразу ясно всё стало: он добился своего и взял эту девушку. вечером того же вторника я нарыл столько информации об этом враче, вы бы знали¡ по началу я думал, что он какой-то маньяк-убийца-педофил, но, слава Богу, нет. оказалось, что он просто специализировался на РПП, в особенности подростках с этим заболеванием. мысль о том, что этой девчушке полегчает меня не отпускала, мне показалось, что я и сам начал идти на поправку. она была мне, как младшая сестра; часто не слушала того, что я говорю, но так резвилась, когда я рассказывал какую-то глупую и нелепую историю. теперь этот старик постоянно был в этой больнице и, честное слова, я его побаивался иногда. он часто заходит к девочке в палату и как-то раз, когда приходило время отбоя, тот врач зашёл к ней и этот момент я запомнил навсегда. мы находились с ней в соседних палатах, а стены тут тонкие, но будь даже они из бетона, я бы не смог не уловить этого крика. кажется, они поругались, потому что девушка не захотела пить таблетки. – пока я здесь дежурю, пока ты здесь лежишь, то не смей даже и пискнуть. я вытащу тебя за уши из могилы, из того дерьма, в которым ты погрязла, – после этой фразы последовал тихий плачь и хлопок двери. кажется, только что содрагалссь вся планета. старикан не появлялся в больнице несколько дней, а девочка ходила почти всегда грустная. не уверен, что могу сказать это как-то определённо что-то хорошее, но зато теперь она пьёт таблетки. когда врача не было тут уже восьмой день, то напрягся даже я. неужели он просто кинул её, хотя по каким-то странным причинам, так яро добивался перевести её себе¿ в голове не укладывалось. но как только я припустил эту мысль, в столовую зашёл этот врач в белом халате и выглядел довольно свежо. наверняка, у него был отпуск, но я до сих пор не уверен в этом.