Садист

      В клинике миледи передала врачам Хакса, поставив только одно условие, чтобы Армитаж не испытывал боли, чтобы они все делали под анестезией.       Когда врачи полностью осмотрели его, то пришли в ужас, и сами не хотели ничего делать без обезболивающих.       Она сидела в ВИП палате и ждала вердикта врачей, они обещали тут же предоставить ей отчет, как только осмотрят пациента. Через пару часов к ней вошел врач, он молча протянул датапад на котором был полный отчет об осмотре. Врач отдал ей дапатал и сказав, что пациент находится в операционной, вышел.       Лианна имела медицинское образование и в полной мере поняла, насколько пострадал генерал. На его теле кроме переломов и гематом, имелись ожоги и порезы, разной степени выраженности, а также разрывы ануса, внешнего и внутреннего сфинктера, ожог прямой кишки и уретры, оставалось только удивляться как при таких травмах он выжил. Дочитав до конца, она поняла как… его периодически лечили дроиды, имелись свежие рубцы, и кое-как залеченные раны. Значит его мучили, потом лечили и мучили снова…       Миледи вздохнула, в воспоминаниях маркиза она видела, что он делал с Армитажем. Теперь Лианна думала, как эту информацию донести до Рена, чтобы его Сила не разнесла все вокруг. Она до сих пор не сообщила ему, что нашла генерала. Пусть врачи спокойно работают, а уж потом она и вызовет Кайло.       Почти через пять часов в палату снова заглянул врач, но увидев спящую в кресле миледи, вышел, не решившись будить ее. Да и зачем, о том, что пациенту сделали несколько операций и поместили в бактокамеру и его жизни уже ничего не угрожает, она может узнать и завтра.       Лианна проснулась, ее глаза заметались по комнате, потом наткнулись на сидевшего в кресле человека, она замерла, спустя несколько мгновений до нее дошло кто он — доктор! Это он принес ей отчет. Миледи провела рукой по лицу, окончательно отходя ото сна и спросила:       — Доктор, почему вы не разбудили меня? Что с ним? Все плохо? Он посмотрел на ее взволнованное лицо и ответил:       — Скажем так — на данным момент его жизни ничего не угрожает. Но, восстановительный период будет долгим, трудным и, самое главное, болезненным. Да, я знаю, Вы категорически не хотите этого, поверьте нам тоже не доставляет удовольствия, когда наши пациенты кричат, но в данной ситуации это неизбежно. Обезболивающие препараты будут входить в его лечение в обязательном порядке, но совсем избежать боли не удастся. Иначе после лечения мы получим законченного наркомана. Доктор помолчал и спросил:       — Надеюсь вы верите мне… и объясните это Верховному Лидеру, думаю мы скоро увидим его здесь.       Лианна вздохнула и кивнула, да, доктору она верила, но вот как объяснить все Кайло, пока не знала. Вряд ли он будет оставаться спокойным слушая крики Армитажа, но, тогда придется сдерживать его Силой. Она спросила:       — Доктор, я могу его видеть, где он? Я думала он будет в этой палате.       — Будет — уверенно ответил доктор — через пару дней, сейчас он в бактокамере. Легче было опустить его туда, чем обрабатывать каждую рану в отдельности. Врач встал и уже собирался выйти, но задержался на пороге и произнес:       — Вы нашли того, кто сделал… это… — и получив кивок от Лианны, продолжил — надеюсь он предстанет перед судом.       Миледи заметила, что он хочет еще что-то сказать, но сдерживает себя. Она прочла его негодование, ярость по отношению к преступнику и, даже, желание убить его… вот это желание он усиленно и сдерживал. Миледи чуть улыбнулась и произнесла:       — Боюсь, доктор, что до суда он не доживет… я решила отдать его Верховному Лидеру!       Она прочла радость в его глазах, и внутреннюю борьбу с самим собой, зная нрав Рена, мужчина в нем, не сомневался, что тот в полной мере отомстит за страдания генерала, но вот врач внутри него, немного был с этим не согласен. Заметив улыбку на лице доктора, Лианна поняла, что мужское начало победило, хотя вслух доктор ничего не сказал.       Лианна связалась с Кайло только через сутки, она знала, что раньше, чем через два дня он не сможет прибыть на планету и хотела, чтобы это случилось, когда Армитаж очнется и будет в палате.       Рен ответил на звонок и на дапатаде он увидела его злое, бледное лицо и почти черные глаза, но увидев ее, его взгляд потеплел и стал каким-то усталым. Она поняла, он ждет плохих новостей, что ей снова не удалось найти Армитажа. Лианна улыбнулась ему и произнесла:       — Рен, как ты? Выглядишь усталым. Он кивнул и ответил:       — Ты тоже… все по-прежнему? Опять пустышка? — его брови вдруг нахмурились, и он уже испуганно спросил:       — Что? Почему ты молчишь, Лани? Она поспешила его успокоить и ответила:       — Рен… я нашла его… сейчас с ним почти все в порядке. Кайло перебил ее и заговорил быстро и взволнованно:       — Что значит почти… Лани, что с ним! — Рен уже кричал — Не молчи! Он жив? Ранен? Искалечен? Что? Не молчи, Лианна, пожалуйста, что случилось?       — Кайло, успокойся, он жив, но… ранен. Мы в клинике на Олбинете, его прооперировали и сейчас он бактокамере, завтра его переведут в палату. Так что, когда ты прилетишь сможешь обнять своего Армитажа.       Рен закрыл лицо руками и тяжело дышал, стараясь успокоиться. Лианна пожалела, что ее нет рядом с ним и снова заговорила:       — Кайло, успокойся, пожалуйста… ты нужен ему спокойный и уверенный в себе, ему нужна будет помощь, и твоя в том числе. — Миледи увидела, как Рен закивал, — ну вот и хорошо, я жду тебя.       Лианна шла в палату, Армитажа уже должны были перевести туда, когда услышала крик, дикий, отчаянный крик. Она переместилась в палату и увидела Хакса, он лежал на кровати, закрыв лицо руками и кричал, рядом стоял доктор и меддроид. Еще толком ничего не поняв, миледи прокричала:       — Отойдите от него! Быстро, отойдите!       Доктор сделал несколько шагов назад, меддроид не двигался, Лианна Силой отодвинула его и подошла к постели. Хакс кричал и пытался прижать к груди ноги, но они были пристёгнуты к кровати ремнями. Все что у него получалось это извиваться, пытаясь выдернуть зафиксированные ноги и кричать. Она обернулась к врачу, этот бы не тот доктор, с которым она общалась последние несколько дней, перед ней стоял мужчина средних лет, увидев ее лицо он отшатнулся и заговорил:       — Мы зафиксировали его, он навредит себе, если будет так двигаться, его надо осмотреть и обработать раны. Ничего, если и покричит немного. Пациенты всегда капризничают! — Его уверенность исчезла, когда он услышал яростный крик миледи       — Воооон! Все вон из палаты! Доктор почти выбежал, уводя с собой дроида от этой сумасшедшей.       Она опустилась на кровать рядом с бьющимся в истерике Хаксом и заговорила, погладив его по рукам:       — Арми, не бойся, это я… ты же помнишь меня? Никто не сделает тебе больно… поверь мне, никто и никогда… Арми, убери ручки, посмотри на меня… пожалуйста, посмотри… видишь тут никого больше нет. Только я.       Она осторожно начала убирать его руки от лица, Хакс не сопротивлялся, но не убрал их совсем, теперь его глаза смотрели на нее. Армитаж дрожал, плакал, испуганно глядя на нее, но уже не пытался освободиться. Он замер, не зная, что будет дальше, а потом вдруг прошептал:       — Не наказывайте меня… госпожа… Пожалуйста, не наказывайте… я буду хорошим…       Миледи поняла, что он не узнал ее, и теперь боится, что его накажут за сопротивление. Да, все гораздо хуже, чем она думала. Лианна чуть улыбнулась, самой мягкой из своих улыбок, погладила Армитажа по рукам и тихо сказала:       — Арми, тебя никто не накажет, не бойся. Я Лианна, помнишь? Финализатор, службу, Рена… Помнишь Рена? Он любит тебя и скоро прилетит.       Она гладила его по рукам, плечам, голове, осторожно прикасаясь к рыжему ежику волос, врачи почти обрили его, чтобы залечить ожоги. Плакать он перестал, хотя слезы текли по щекам, он всхлипывал, рвано дышал и постоянно шмыгал носом.       — Молодец, успокойся, я всегда буду с тобой и тебе не будет больно. Успокойся… я освобожу тебе ноги, только пожалуйста не двигай ими, после операции тебе нужен покой. Хорошо?       Лианна даже не понимала слышит он ее или нет, в его глазах стоял страх… и все. Она снова заговорила:       — Арми, посмотри на меня… ты меня слышишь? — она снова провела по его голове в ласкающем жесте, опустилась на лицо, и говорила:       — Послушай меня, не бойся, солнышко мое рыжее.       При ее последних словах, Хакс вздрогнул и медленно повернул к ней лицо, он убрал руки и Лианна увидела как задрожала его нижняя губа, рот исказился в плаче, глаза снова наполнились слезами и Армитаж, протянув к ней руки вдруг закричал:       — Лааанииии!!!       Она наклонилась, и он обхватил ее шею руками прижался, он цеплялся за ее тунику, прижимался к ней и плакал, уткнувшись в плечо. Она тоже обняла его, гладила по спине, ежику волос и шептала на ухо:       — Чшшшш, Арми, я это. я… я тебя никому не отдам, никто больше не будет делать тебе больно. Тихо, тихо, солнышко, ложись, тебе нельзя сидеть и ножками двигать нельзя. Ложись.       Она наклонилась, положив его на спину, но руки на ее плечах так и не разжались, Лианна погладила по его побелевшим пальцам, потом осторожно разжала их, поцеловала тонкие белые пальцы и положив их на живот Хакса укрыла его одеялом.       Армитаж плакал, он не понимал где находится, не понимал, что с ним, но ее он узнал, даже не узнал, а просто вспомнил, что человек который называл его «солнышко мое рыжее» никогда и ничего плохого ему не делал, он вспомнил как называл ее «Лани», значит ей он может доверять, значит ее надо слушать, тогда его никто не будет наказывать. И когда она попросила его спокойно полежать и не двигаться, пока освободят его ноги, он послушно закивал. Он будет делать все, что она скажет, все, все… только бы его больше не били, не насиловали… память услужливо подкидывала воспоминания, что еще с ним делали за это год. Вот почему так, все что он хотел бы забыть всплывает в памяти, а ее он вспомнил не сразу, хотя про Кайло не забывал никогда.       Миледи облегчённо вздохнула, кажется, дела идут на лад, Армитаж смотрел на нее испуганно, но осмысленно, он слышал ее и понимал, уже хорошо. Теперь можно все объяснять и договариваться.       — Как ты, Арми? Болит, что-нибудь?       Он отрицательно покачал головой, между ягодиц болело, но к этой боли он почти привык, иногда там было очень больно, так больно, что ему казалось эта боль сожжет его изнутри. Особенно после ожога, когда маркиз вставил ему в задний проход раскаленную анальную пробку, вот тогда было больно, он так кричал, что едва не оглох от собственного крика, сорвал голос, потом говорить не мог. За что тоже был наказан, де Конти порол его раскалённой проволокой, а сейчас не так уж и больно, терпеть можно.       Лианна просканировала его и определила источник боли, а он говорит, что не больно… нет, так дело не пойдет. Она наклонилась, провела по заплаканному лицу и тихо спросила:       — Арми, почему ты меня обманываешь? Он, немного успокоившись снова начал всхлипывать, и Лианна быстро зашептала:       — Тихо, тихо, тихо, не плач. Не надо… я не сержусь и наказывать тебя не собираюсь. Тихо, но давай договоримся… если что-то хоть немного болит, ты мне говоришь, а не терпишь. Хорошо? Он кивнул, шмыгнул носом и тихо, испуганно произнес:       — Попа… болит. Лианна кивнула, конечно, болит, после того, что с ним делали, она долго еще болеть будет.       — Армитаж, тебе сделали операцию… зашили разрывы, восстановили анус и сфинктер, обработали ожог, поэтому… попа и болит, но сейчас надо обработать швы и нанести бакту. Не бойся и побуду с тобой. Доктор сделает все аккуратно, потом обезболивающий гель нанесет, и попка не будет болеть.       Хакс замер на кровати, она велела не двигаться, и он не будет двигаться от слова совсем, но из всего сказанного ею он так же понял, что доктор будет осматривать его и лечить попу… Нет, нет, нет! Опяяять!       Миледи вздохнула, другой реакции она и не ждала.       — Арми, иди ко мне, обними меня, вот так молодец, ложись на бочок, я обещаю, доктор ничего плохого тебе не сделает, ну немножечко надо потерпеть и все, потом все пройдет.       Она уже нажала кнопку вызова врача, вошел молодой доктор, который и проводил операцию, надо узнать, как его зовут, внезапно подумала Лианна, а то неудобно как то, но не сейчас. Прижимая к себе плачущего Хакса, миледи произнесла:       — Доктор, мы готовы к осмотру, только давайте побыстрее, а то боюсь он долго не продержится.       Когда умелые руки врача раздвинули половинки ягодиц, Хакс заскулил, боли пока не было, но это только пока. Всегда когда его попки касались мужские руки, за этим следовала боль, адская, дикая боль! Всегда, все мужчины, кроме Кайло, причиняли ему только боль, а когда смазанный бактой палец вошел в анус, Армитаж закричал, уткнувшись в плечо Лианны, она тут же проверила, боль была настолько незначительной, что и говорить о ней не стоило, а вот страх, был просто огромных размеров. Она поймала вопросительный взгляд доктора и кивнула ему, разрешив продолжать, а сама начала успокаивать Хакса.       — Тише, малыш, не плач, тебе просто страшно, но больно не будет, он только помажет попку и все… только еще один разочек введет пальчик внутрь и больше не будет… не плачь… это же только немножечко больно, совсем чуть-чуть, не плачь, зато потом попка болеть не будет, совсем не будет. Правда доктор?       — Да, — смущенно ответил врач, он почти закончил, нанес на салфетку бакту, осторожно положил ее на анус и свел ноги Хакса вместе, затем накрыл его одеялом.       Он никогда не видел, чтобы так успокаивали взрослого человека, хотя он не видел, чтобы и детей так успокаивали. Богатые пациенты никогда сами не занимались детьми, а няни ничего такого себе не позволяли. А тут… и главное, пациент так слушает ее, покорно и доверчиво. Доктор еще не знал, что, когда Лианна хочет, ее все слушают покорно и доверчиво.       Лианна раскачивалась, укачивая прижавшегося к ней тихо всхлипывающего Хакса. Боль постепенно уходила вместе со страхом, Армитаж вздохнул и крепче прижался к миледи. Ему не верилось, что больше никто не прикоснется к нему, никто не сделает больно, но она обещала и Хакс ей верил, очень хотел верить. Когда Лианна вдруг сказала:       — Надо поесть, ложись — и вышла.       Он покорно лег, ему очень не хотелось, чтобы она уходила, но ей надо поесть.       Хакс покорно приготовился к одиночеству и страху, вдруг кто-нибудь войдет, а защитить его некому. Он лежал на боку, подтянув ноги к груди и опять тихо плакал теперь уже от страха, уговаривая себя, что она скоро вернется, она не бросит его. Он вдруг вспомнил, как в первые месяцы своего плена, так же думал про Рена, он не бросит его, он придет за ним… но Кайло не пришел, ни через месяц, ни через два.       Хакса медленно, но, верно, накрывала паника, а за ней и истерика. Разгореться в полную силу ни тому, ни другому не дала Лианна, она вошла с подносом и увидела вздрагивающего в рыданиях Армитажа, поставив поднос, кинулась к нему.       — Арми, тише, что ты плачешь, почему? Тихо, тихо, хороший мой, не плачь. Я здесь, все хорошо!       Хакс прижался к ней, и шептал:       — Не уходи… не могу один, не могу, страшно…       Лианна кивнула, понятно значит, чтобы он более или менее был спокоен, она должна быть рядом всегда, не уходить от него. Хорошо, всегда так всегда.       — Хорошо, я не уйду. Теперь давай ты поешь. — Лианна снова увидела, как наполняются слезами его глаза, крифф, но сейчас то, что не так?! И она задала вопрос:       — Почему ты опять плачешь, что не так, ты хочешь что-то особенное покушать. Хорошо, но не сейчас, после операции нельзя есть что попало… да и желудок у тебя может разболеться. Она вытерла с его щек крупные как горошины слезы и опять спросила:       — Ну скажи мне, почему ты опять плачешь? Почему? А, солнышко… ответь.       — Что ты прикажешь… за еду? У меня ничего нет, — он замолчал потом тихо проскулил — а попа еще болииит…- и заплакал.       Он плакал почти все время пока находился в палате, уже часа три точно, может успокоительных прибавить, подумалось миледи. И тут же поняла, что он пока вообще никаких лекарств не принимал, доктор только анус обработал, а остальные лекарства принимаются после еды, вот только поесть то он никак не может. Ладно, после препаратов полегче будет.       — Солнышко, не плачь, ни за что платить не надо, я ничего тебе не прикажу, ну если только поесть как следует и то, это не приказ, а просьба.       Она приподняла спинку кровати, сидеть он не может, но вот лежать на боку чуть откинувшись на подушки за спиной, вполне.       Миледи села рядом с ним на кровать, взяла тарелку, ложку и начала кормить его. Вначале он непонимающе смотрел на нее, потом поняв, что она хочет открыл рот.       Он ел медленно, осторожно беря в рот ложку, и смотрел на Лианну, как она снова и снова берет суп ложкой и дает ему. Он следил за каждым ее движением, боясь, что ему больше не дадут. А когда она поставила полупустую тарелку на поднос, вздохнул, ему хотелось еще, но просить он не посмел. Лианна промокнула его испачканные губы салфеткой и взяла другую тарелку, когда она снова начала его кормить, теперь уже кашей, в его глазах стояла такая благодарность, что ей самой захотелось заплакать. Каша была сладкой, шелковистой с какими-то фруктами, Армитаж ел, наслаждаясь ее вкусом. Он не был сладкоежкой, но вот уже почти год не видел сладкого. Миледи напоила его чаем и опустив спинку, уложила на кровать.       Лианна все время боялась сделать что-нибудь не так, и тогда он снова начнет плакать, но поев, она увидела, как его губы тронула несмелая улыбка. Которая тут же погасла, когда в палату вошли доктор и медбрат… увидев их, глаза Хакса заметались, он переводил испуганный взгляд с Лианны на вошедших мужчин, его тут же начало трясти, он заплакал и забормотал:       — Нет, не надо… не надо, пожалуйста… я не могу сейчас отработать еду, у меня все болит, не надо Лани, пожалуйста не отдавай меня им… я буду хорошим! не надо! — он вцепился в ее руку, смотрел глазами умирающей собаки и просил, просил… Лианна застонала про себя, Крифф, все было так хорошо, ну вот принесла их нелегкая, так не вовремя!       Услышав это, доктор замер на пороге, не зная, что делать, но подходить не собирался, хотя пациента надо осмотреть, еще раз обработать раны, да и лекарства ввести.       Миледи произнесла:       — Тихо, маленький, не бойся, — потом провела рукой над его головой и глаза Хакса закрылись сами собой, он провалился в сон, навеянный ее Силой. Лианна устало посмотрела на доктора и кивнула, тот подошел и удивленно смотрел на спящего пациента, который только что бился в истерике.       — Он спит, доктор, не беспокойтесь, сон очень глубокий. Можете спокойно ввести препараты, осмотреть его и обработать раны. Не могу больше на это смотреть, он уже четвертый час плачет и всего боится, мне кажется, что он и дышать то боится без разрешения или опасения, что его накажут.       Она замолчала, наблюдая как медбрат аккуратно переворачивает Армитажа, как доктор обрабатывает анус, вводит бакту, как его пальцы наносят ее на ягодицы и спину, она отошла к окну, чтобы не мешать врачу, потом спросила:       — Доктор, а как вас зовут? Мы уже почти три дня общаемся, а я даже не знаю.       — Ян Фризби. — врач удивился, он представился ей сразу же в первый день, когда она передавала ему пациента.