Шанти, моя милая Шанти...

Я поднял голову и увидел прехорошенькую маленькую кошку, которая легко спрыгнула со стены и теперь бежала к нам по ровно подстриженной травке. — Меня зовут Шанти, — представилась кошка. — Это Острозвёзд, — представил меня Джейк, приподнимаясь, чтобы потереться носом о нос кошки. Сколько времени прошло с момента, как я впервые встретил Шанти... Она с Джейком стали моей опорой. Я рассказывал им многое. Больше, чем любому грозовому коту. Эти два кота знали обо всех пограничных стычках, знали имена моих воинов, о самом укладе жизни в племени. Единственное, что я им не рассказал — страшное пророчество о моём сыне, о чём я горько пожалел. Тихо ступаю по палой листве, охлаждающей подушечки на лапах. Я навострил уши. Уже несколько лун, как ушёл жить к Двуногим, а до сих пор своеобразно соблюдаю племенные обычаи: провожу патрули… правда один, без патрульных, обходя гнездо моих домашних кругом. Вдыхаю влажный ночной воздух, приятно покалывающий нос: сезон Голых Деревьев не за горами. Но если мои соплеменники...бывшие соплеменники встретят его в холоде и голоде, то я проведу Голые Деревья в тепле, сытости и заботе. И в тоске. Подхожу к небольшой, едва заметной пригоршне земли, скрытой от посторонних глаз в ветвях берёзы, росшей на окраине сада. Именно здесь Двуногие захоронили её. Навряд ли он забудет ту ночь, когда, впав в отчаяние от рождения своих котят, отправился на территорию Двуногих. Паника, ненависть к себе, короткий диалог с Шанти, её поспешные шаги через Гремящую Тропу на встречу мне… Всё случилось так быстро... В памяти навсегда отпечатался смертельный ужас, исказивший миловидную мордочку моей полосатой подруги перед ударом о холодную шкуру чудища. Я мчался к ней, дабы спихнуть с Гремящей Тропы, пытался спасти… Потерял восьмую жизнь. Не спас её одну-единственную жизнь. Ложусь на место её захоронения, утыкаясь мордой в землю. «Шанти, моя бесценная и ненаглядная подруга, почему тебя нет со мной? За что ты оставила меня?» В горле застрял ком, нервно выпускаю и втягиваю обратно когти, отдаваясь горю. Её бурая шубка, по истине пркерасные янтарные глаза,искрящиеся весельем, которые никогда больше не посмотрят на меня.. Такой знакомый и родной запах, узнаваемый из тысячи.. Столько времени, проведённого вдвоём… Когда я, после очередной битвы с вражеским племенем, бежал не проверять состояние воинов, а на территорию Двуногих, у Джейку, к Шанти. Когда я добровольно отдал Речному племени Нагретые Камни, она не осудила, а поддержала. Шанти говорила, что мои воины должны гордиться тем, что их предводитель не захотел проливать кровь по нопрасну. Переполняют два чувства: нежность, клокочущая в грудт, и безграничное горе, готовое поглотить с головой. Мимолётом ощущается чувство вины к Пестролапой: эта крапчатая кошка выносила и родила мне троих котят, пусть и не самых здоровых. А я был плохим, нет, ужасным отцом. Редко посещал детскую, шугался от сына, о котором и было страшное пророчество. А потом и вовсе отдал сердце домашней киске, горевал о её смерти больше, чем о смерти Нежнолапки, отравившейся мышью и умиравшей в мучениях четверть луны. По итогу ушёл из племени, оставив Пестролапую одну с тремя слабыми и больными котятами. Но это чувство вины потонуло в мучительной тоске о ушедшей навсегда прехорошенькой кошке. "Я сделал твоих Двуногих счастливее, Шанти. Я ушёл жить к ним. Я не заменил им тебя, нет, не подумай. Но я их утешил." Готов поклясться, что к моему боку прислонился незримый бок подруги. Знакомый запах опалил усы, над ухом раздался едва уловимый весёлый шопоток: -Я так и знала, что вы подружитесь. *************************************************