И лишь коты со мной на «ты»

Юноша тяжело вздыхает. Ручка уныло тыкает в разлинованный в клетку лист в зеленой тонкой тетради. Он смотрит в окно ─ дети с соседних домов кажутся ему не больше муравья, а новые качели ─ маленькими палочками, поставленными друг на друга. Старые, скрипучие, на которых парень так любил кататься убрали. Пришло время новизны ─ Москва будто очнулась ото сна, обновилась, словно дерево после зимы покрылась новыми листочками, смело вышедшими с набухавших почек. На небе уже собрались розоватые и золотисто желтые облака, а солнце медленно кралось к концу горизонта. Сейчас Вару хотел, будто предводитель древнего племени Майя, удержать его крепким лассо. Хотя бы на чуть-чуть. Вару не выдерживает. Вару хватает мобильник с конца стола и набирает стертый в памяти до дыр, кажется, с рождения знакомый номер. ─ Алло, мам? ─ вопросил он, когда трубку подняли. ─ Да? ─ отлично. Теперь можно действовать по давно уже выученному сценарию. ─ Привет! А можно сходить к дядь Саше? ─ Привет, Вару. Тебе там что, медом намазано? Каждый вечер туда подаешься. ─ Вару пренебрежительно хмыкнул. ─ И ты вообще написал доклад по биологии? ─ юноша чересчур громко сглотнул. Тихое гудение из трубки давило. ─ Конечно, написал. ─ соврал он. ─ Тогда прочти мне его. ─ Вару раздраженно закатил глаза и начал лихорадочно соображать, что же ответить на этот резкий выпад. ─ Э-э… ─ глубокомысленно ответил он. ─ Ясно все с тобой. Пока не сделаешь никуда не пойдешь. Юноша тяжело вздохнул и сбросил вызов. Подперев подбородок рукой, он посмотрел на настенные часы. До шести было рукой подать, а Вару разрешали гулять только до десяти, несмотря на его «преклонный», как он сам выражался, возраст. Но совсем скоро он расправит крылья и улетит с родительского гнезда. До мая ведь рукой подать. Думаю, здесь нужно сделать маленькое отступление и отметить, что ни к какому дяде Саше, старому художнику с Одессы живущему в соседнем дворе, у него идти и в мыслях не было. Вару всю неделю старательно вылавливал время погулять со своим другом, живущим за два квартала от него. Друзей у него с детства было немного, а с переходом в старшие классы их и вовсе не осталось. Если начистоту, один друг у него все же имелся. Ведь без моральной поддержки в школе, семейном кругу да и просто от друзей, он бы уже давно повесился, разумеется. Загадочный друг носил незамысловатое имя ─ Пик. Вару считал, что его далекими предками были короли, валеты и дамы (или родителям нужно пить поменьше). В одной тесной, пыльной и шумной Москве ему нравилось лишь одно ─ обилие азартных игр и любящих их юных и не очень игроков, с которыми можно «порубиться» в картишки, шахматы, а иногда и покер. Да-да! Ну и, стоит отметить, наличие в ней Пика. Вару был один из таких вот «домашних», «советских» парней. Азартные настолки и игры он обожал, и часто хвалился тем, что в карты умеет играть аж с восьми лет, но помалкивал о том, что в покер научился совсем недавно. А вот с Пиком Вару был знаком с пеленок. Дружба их семей навеки обвязала и мальчиков крепким канатом лютой дружбы: юноши дружили вот уже более пятнадцати лет, но у них была лишь пара общих снимков, они крыли друг друга трехэтажным матом и дрались как кошка с собакой. У семьи Вару было очень даже много друзей с детьми ровесниками юноши, но ни с одним ребенком, исключая Пика, он так и не нашел общего языка. Одних он считал слишком нудными и сосредоточенными на учебе, других ─ слишком неинтересными, пользовавшимися только молодежным слэнгом и нецензурными словами. Вару и сам частенько их употреблял, ну, ругаются матом все, как и врут, спрашивается, что в этом такого? Соврал ты один раз, что получил два, ну и? «О нет», ахают в один голос взрослые, «теперь наш сын будет тупым идиотом, моющим полы»! Вару не считал ложь таким прям страшным грехом, ибо врут все. Кто-то меньше, кто-то больше, из этого, если задуматься, ведь и состоит наша жизнь. Вару взрослых не понимал и считал странными существами, потому и совсем не хотел выходить из подросткового возраста. Пик ─ обладатель роскошной фиолетовой шевелюры и выразительных, необычных желтых, будто полная луна глаз, тоже являлся ровесником Вару. Юноши ходили в одну школу, даже в один класс, вечно сидели за одной партой, не обращая никакого внимания на крики учителей. Родиной Пика являлась культурная столица России ─ величественный Санкт-Петербург. О ней в их семье было как-то не принято говорить, и никто, кроме, конечно же, его матери, не знал настоящих причин переезда в Москву, ну и парень особо не интересовался и углублялся во все это. Все, видящие Пика и Вару вместе, в один голос твердили, что они очень подходят друг другу. Вару со своими метр-семьдесят девять, и Пик со своими метр-девяносто с хвостиком. Вспыльчивый и агрессивный, с кислотно-зелеными торчащими в разные стороны, кудрями, Вару и спокойный, уравновешенный Пик с всегда прямыми волосами. Вару завидовал постоянному самообладанию Пика, ведь сам он мог вызвериться на упавшую ложку. Пик же, в свою очередь, бледнолицый и остроумный, завидовал прямоте друга. Тот мог высказать в лицо учителю, что он его, откровенно говоря, ужасно заебал, и ухом не повести. Пик же всегда был перед страхом сказать что-то лишнее, что-то не то. Оба идеально дополняли друг друга. И что самое интересное, оба не могли прожить друг без друга ни минуты. Не было еще ни дня, чтобы один не услышал бы голоса другого. Звуки приходят к Вару так же неожиданно, как ушли. Слух вылавливает из всеобщего сумбура звуков чей-то голос, доносящийся, очевидно с открытого окна. Этот чертов голос спутать с каким-то еще попросту невозможно. ─ Эй, любовь ты моя с пятого этажа, выходить собираешься, не? ─ глас с проседью баса срывается на полукрик, и Вару впервые за этот скучный, нудный день ухмыляется, стремглав подбегая к окну. Маленькая, до боли знакомая фиолетовая фигурка снизу машет руками, привлекая внимание Вару. Юноша машет в ответ, не снимая ухмылку с уст. ─ Позвони! ─ пронзительно кричит в ответ. Фигурка опускает голову и подбегая к домофону, спотыкается. Спустя секунду раздается звонок домофона, и Вару бежит в грязненький коридор, заполненный обувью.

* * *

─ Здрасьти! ─ здоровается парень, улыбаясь. Вару полминуты глупо смотрит на него, но отмирает, пропуская друга в квартиру. Тот сбрасывает черные потрепанные кеды и проходит за юношей в комнату Вару, занавешеную снимками заграничных, советских певцов и групп. На двери висит старая табличка, их общий с Вару «прикол». Думаю, люди, имеющие лучших друзей, поймут меня. На табличке красным выведено ─ «не входить!». Пик привычно пять раз стучит по ней. Так раньше, приходя к товарищу в гости без уведомления, Пик оповещал его о том, что входит именно он. Точно такая же табличка висит на двери его комнаты. Но Вару стучит в нее восемь раз вместо пяти. ─ Чего так запыхался? ─ интересуется зеленовласый, садясь за стол и обращая внимание на сбитое дыхание друга. ─ Так к тебе пока доберешься, ежика родишь, блин! Пятый этаж, твою мать, еще и лифт сломался. Закон подлости, ей-богу. ─ произносит Пик беззлобную тираду. Вару привычно хмыкает, хватая ручку, лежащую подле тетради. Юноша заинтригованно подходит к приятелю и смотрит в нее. ─ А-а, делаешь доклад по биологии? ─ жалостливо протягивает он, и Вару недобро косится в его сторону. ─ Делаю, и только попробуй что-то пиздануть по этому поводу… ─ шипит. На губах Пика появляется намек на ухмылку, но грозный взгляд Вару мигом пересекает его. ─ Ты уже сделал, да? Чего стоишь и ухмыляешься?! ─ выбесился он, агрессивно стукнув ручкой о стол. Воздух рассекает смех Пика, и Вару, не выдерживая, тоже выдавливает слабое подобие улыбки. Вару чувствует какое-то мягкое шевеление в груди, и ему это не нравится. Напоминает трепет бабочек. ─ Нет, не сделал. Да и зачем, скажи на милость? ─ юноша все продолжает смеяться, захлебываясь и кашляя. Наконец отсмеявшись, Пик промаргивается и видит летящую в угол тетрадь. За ней летит ручка. Удивленно воззрившись на друга, он медленно выдыхает. ─ Тоесть? ─ медленно переспрашивает он, чувствуя поднимающиеся края потрескавшихся губ. Вару тихо хихикает. ─ Тоесть пошел нахуй доклад по биологии. ─ в подтверждение догадок Пика уверенно кивает Вару. ─ Нахуй? ─ переспрашивает юноша, уже не скрывая появившейся улыбки. ─ Нахуй! ─ вальяжно ухмыляется Вару, откидываясь на скрипучую спинку стула. Пик понимает жест друга, такая ухмылка не предвещает ничего хорошего, и ему это нравится. Он хватает его за руку и вытянув из-под стола, бежит с ним в коридор. Вару едва успевает схватить телефон, едва поспевает за темпом юноши. Коридор. Оба практически запрыгивают в обувь, моментально шнуруя черные и обсидановые кеды. Выбегая из квартиры и захлопывая дверь, парни бегут по ступенькам, торопливо перепрыгивая их. Выбежав из подъезда, они несутся к выходу с улицы, ловко обходя играющих в догонялки дворовых мальчишек. Сейчас, наверное, они перегнали бы и их. То я дело сворачивая и петляя меж тонких улочек, натыкаясь на недовольных прохожих, спустя десять долгих минут юноши с горя пополам добрались до своего местечка. Этим местечком уже лет пять являлся центральный парк. Фонтаны били и рассекали воздух сильными струями, брызгая и отплевываясь. Последние лучи солнца уже не грели, только давали яркий желтый свет. Румянились легкие облака, стаями плывя куда-то вдаль. Людей в парке почти не было, лишь какая-то молодая парочка на скамейке яро откровенничала, лезя друг другу под мятые футболки ─ юноши демонстративно отвернулись. Подыскав удобное место в тени дерева, Пик сел на мягкую, свежую траву по-турецки, а Вару нагло лег ему на колени, ухмыляясь. ─ Ума не приложу, как нам делать эту заварушку Ирины Петровны! Взбредет же старой дуре в голову. ─ остервенело запричитал он. Пик активно покивал в знак согласия. ─ Да, ей определенно пора на пенсию. ─ послышался кроткий хмык со стороны оппонента. ─ Завтра Пирогов как всегда припрется ко второму уроку, ─ прикидывал юноша. ─ и его отчитают. Мальцева прочтет ему длиннющую лекцию, да, как и всегда.. ─ Стой, а какого Мальцева руководит? ─ перебил его Вару. ─ Она вроде нам в педагоги не нанималась. Пик посмотрел на друга так, будто он сказал, что земля плоская. ─ Ты чего, с дуба рухнул? Завтра же день самоуправления, и Мальцева как всегда в роли учителя. ─ Вару поморщился, словно на язык попала капля лимона. ─ Блять, забыл. Не вынесу Мальцевой, так завтра еще и две физики. Все, пошел я топиться в фонтане, нахуй такую жизнь. ─ в сердцах воскликнул Вару, картинно вздыхая. ─ Всмы, а я что буду делать? ─ подал голос Пик, взглянув на друга. ─ Снимать штаны и бегать. ─ бесстрастно отозвался юноша. ─ Серьезно. Что бы ты сделал, если бы я коньки отбросил? По спине Вару пробежала противная стая мурашек. От осознания, что Пика может не быть, желудок вывернуло наизнанку, будто юноша катался на американских горках. Сердце пропустило точно пару ударов. ─ Чего? ─ переспросил он, почувствовав похолодевшую спину, по которой пробежалась стадо мурашек. ─ Всегда было интересно. Если бы один из нас умер, а другой бы остался жив, что бы он сделал? Что бы сделал ты? ─ Даже не знаю. Думаешь, я бы смог жить без тебя, Пик? ─ О чем ты? ─ Да ни о чем. Просто у тебя херова туча гребаных друзьяшек, а у меня только ты. Так что даже не заикайся об этом, дуралей.

* * *

─ О чем ты сейчас думаешь? Близилась полночь. Юноши сидели на гладком краю крыши высокой многоэтажки и болтали ногами, попивая кислые вишневые «Fresh». Пик состроил задумчивый вид, а Вару, отведя взгляд, посмотрел ниц, на быстро проносящиеся меж них машины, что расплывались яркими цветными пятнами. ─ О том, как бы пережить этот вечер снова. ─ пожал плечами Вару и улыбнулся. ─ … слушай, как я понял, ты до сих пор помнишь группу «Секрет»? ─ неожиданно перескакал на другую тему Пик. Вару медленно кивнул, нахмурив брови и будто о чем-то судорожно раздумывая. ─ Да. Помню, конечно, помню. ─ в подтверждение своих слов юноша кивнул. Пик посмотрел вдаль, и Вару взглянул на молодой месяц, что отражался и расплывался в его чудных глазах. ─ Да-а. Помню еще, надо же, но как же можно забыть… Моя любовь на пятом этаже… ─ Почти где луна! ─ Моя любовь, конечно, спит уже… ─ Спокойного сна. ─ Вару вдруг почувствовал, что его глаза как-то незаметно становятся влажными и поспешил украдкой утереть их. Вару улыбнулся молодому месяцу, а Пик улыбнулся ему. Вару положил холодную ладонь на бетон, а Пик положил свою теплую ладонь поверх его, и невзначай вспомнил, что у Вару плохое кровообращение. Оба и не подозревают, что осталось меньше секунды до полуночи. Оба и не думают о жестком пиздеце при возвращении домой. Оба сейчас просто счастливы. Удивительно, как же мало кому-то нужно для счастья.