Жареная Картошка

      Запахи с кухни прям-таки сводили с ума. Жареная картошечка с луком и, кажется, куриные котлеты. Живот Сережи жалобно заурчал. А сам он уже искусал себе все губы, как обычно делал, когда, занимался напряженной работой на голодный желудок.       Дурацкий код никак не получался. Возможно, потому что циферки перед глазами складывались в аккуратно нарезанные ломтики картошки, шкворчащие на сковороде.       И какие бесы потянули его объявить голодовку. Он уже и не помнил, почему его вдруг так разозлило желание Волкова насильно накормить его фрикадельковым супом в обед. А ведь если подумать, то ничего экстраординарного не произошло. Всегда, когда он звал на кухню занятого программированием Серого, тот просто не мог оторваться от экрана и оглашал их маленькую съёмную квартирку возмущенными вскриками: ” Щаас, еще пять минуут... Да Олегг, ну тут чуть-чуть...” И заканчивалось все тем, что раздраженный до предела Волков, грел еду в 10 раз, садился на табурет возле Серого и кормил его, как маленького, с ложечки.       А в этот раз почему-то стало ужасно обидно. Вот и отшвырнув поднесенную к лицу ложку с супом, Разумовский злобно зыркнул на Волкова. Как на врага народа. Он так и не смог внятно сформулировать предъяву ни мысленно, ни устно остановившись на:       — Да ты! Как ты?! Ух, все! Я больше вообще есть не буду!       — Ладно, — протянул Волков лишь самодовольно хмыкнув, и не забыл прихватить тарелку с супом, покидая комнату, оставляя Серегу наедине со своим недовольством.       А сейчас он это специально. Жарит свою картошку, воняет на весь этаж. И ведь знает, что Серый готов за нее душу продать дьяволу. Ну или Олегу в конкретной ситуации. Но нет. Он не поддастся, Волков, может, и хитрый, но Разумовский упрямый, как табун ослов. И у него есть сила воли. Он контролирует голод, а не голод его.       Но тут поток сбивчивых мыслей прервался хлопком двери. Волков, видимо закончив колдовать на кухне, вышел покурить на балкон.       Разумовский просидел в смятении буквально секунду, крепко сжимая компьютерную мышь в руке, но не в силах больше сдерживаться, помчался на кухню. Стараясь не скрипеть шкафами, ловко выцепил вилку и начал жадно заглатывать хрустящие, золотистые ломтики картошки. Сережа почти потерял счет времени, не в силах оторваться от пустеющей на глазах сковородки, даже когда услышал распахивающуюся дверь балкона.       — Ах ты паразит! — услышал возмущенный возглас Волкова Серёжа, но не перестал набивать щеки.       Выпустил вилку из рук, лишь когда почувствовал прилетевшее ему по шее мокрое кухонное полотенце. После чего с диким и немного пристыженным взглядом все-таки обернулся на Олега.       — Ты ж мое антипригарное покрытие похеришь! Вилкой ковырять! совсем, что ли, обалдел! — продолжил возмущаться Волков.       Заметив его смеющиеся карие глаза, Серёже стало невыносимо стыдно.       Если подумать, получается, что он сам взбесился, сам отказался от еды, потом сам же нарушил свое обещание и еще и сковородку Волкову поцарапал, хотя это еще не точно, он обычно преувеличивает. И как реагировать на сложившуюся ситуацию, Серый не знал.       Кажется, он сам загнал себя в угол, а он этого жуть как не любил. Если бы перед ним стоял кто угодно, он бы взбесился, сделал виноватым его, в общем пошел бы на все, лишь бы сохранить лицо. Но это был Волков, а когда дело касалось его, все Серёжино коварство и подлючесть куда-то испарялись. Словно со всем миром он был опасной ядовитой коброй, а с Олегом превращался в беззубого карманного ужика. И он никак это не мог контролировать.       Поэтому он смог лишь, виновато опустив голову, облокотиться на стоящую за спиной плиту. Но тут взгляд Волкова переменился с насмешливо самодовольного на испуганный. И через секунду Серый сам все понял, а вернее почувствовал.       Сковородка.       Выключенная буквально пару минут назад сковородка, с которой он с таким аппетитом уминал картоху. Оказалась прямиком под его рукой. Сережа, болезненно взвыв, подпрыгнул на месте, и матерясь на ходу, быстро запустил обожженную, правую руку под холодную проточную воду.       А уже через 10 минут завываний и этюда "боль, какая боль" в исполнении Сергея Разумовского Олег, улыбаясь своим мыслям, бережно перевязывал обожженную ладонь неудачливого картофельного вора.       — Ай больно! — фыркнул Разумовский.       — Горе ты луковое, да уже все, — Олег, погладив по тыльной стороне покалеченной ладони, встал и направился убирать мазь от ожогов обратно в шкаф.       — Я же повредил правую руку... — задумчиво, протянул Серый, но Олег уже знал, к чему он клонит, — значит я не смогу есть сам...       В такие моменты Разумовский походил на хитрющую лисицу, которая так заискивающе хлопала своими голубыми глазищами из-под длинной рыжей челки, что Волкову хотелось лишь схватить его в охапку и затискать до смерти.       — Покормишь, а? — наконец закончил он свою мысль.       — А что же это, голодовка отменяется? — наигранно удивился Олег.       Конечно, Серому не 2 года и ему не нужна была помощь в таком банальном деле, как донести вилку до рта, особенно учитывая, что масштаб ущерба был сильно преувеличен, оба это понимали, но почему бы и не подыграть, если на тебя так кокетливо смотрят.       Серёжа лишь заулыбался и часто закивал головой. Как болванчик.       — Ну раз так,— не менее широко улыбнулся Олег, уже перекладывая оставшуюся картошку из сковородки в большую тарелку. И уже через минуту оба, довольно чавкая уплетали самое вкусное блюдо на свете с одной вилки.