Найти котика

      Руки Чонгука крепко держались за поручни. Кто-то сказал бы, что он не хотел умирать, и был бы, наверное, прав. Не хотел, но умирал.       Уже давно поздний вечер, сумерки безжалостно спустились на их город. Октябрь в этом году выдался тяжелым. Быстро похолодало, рано стало темнеть, солнце почти не показывалось из-за тяжелых свинцовых туч. Было по-настоящему холодно: на улице, в квартирах, где всё так же пока так и не включили отопление, в душé.       В душé Чонгука так вообще царил тотальный арктический холод. Окна давно покрылись плотной пленкой бледных морозных рисунков, дверь заледенела и уже столетиями не открывалась. И дышать невозможно было — потому что легкие тут же наполнялись ядовитым и разжижающим всё холодом. Чонгук и не дышал. Чонгук уже давно не дышал.       Он смотрел на редких прохожих и думал, что если кто-то приблизится к нему больше, чем на три шага, он прыгнет.       В голове некстати мелькнула мысль о том, насколько же холодно, наверное, в той темной воде, мрачно поблескивающей внизу. Но ведь долго он всё равно там не протянет, и умрет? Его мозг отключится, и холодно ему будет в последний раз… Это утешало. В последний раз можно потерпеть.       Три шага. Если всего лишь один человек приблизится к нему на три шага, он прыгнет.       Он ждал, он смотрел, но все просто шли мимо. Даже если и замечали паренька, перелезшего через ограждение и стоящего теперь в одном шаге от пугающей пустоты, они реагировали никак. Возможно, им тоже было холодно, и они спешили оказаться дома, а может им попросту было всё равно.       Чонгук тяжело сглотнул. Его заледеневшие руки уже практически примерзли к поручням. Наверное, чтобы прыгнуть, ему придется их отдирать.       Один мужчина остановился и почти даже сделал шаг навстречу — Чонгук напрягся. Но потом он развернулся и быстро ушел.       Гук с силой выдохнул. Наверное, это облегчение. Но сколько он может здесь стоять? Он прыгнет. Сейчас прыгнет. Сейчас…       — Эй!       Чонгук испугано оглянулся.       Неподалеку стоял парень и смотрел прямо на него. Гук напряженно вглядывался в эту темную фигуру, одетую в джинсы, толстовку и не застегнутую дутую курточку.       Парень сделал к нему шаг. Чонгук крепче сжал поручни. Парень сделал еще один шаг. Чонгук ослабил свою хватку. Парень сделал третий шаг, и Чонгук разжал пальцы.       Он качнулся вперед, прямо в пустоту, но чужая рука крепко схватила его за куртку.       — Эй! — повторил парень. Гук испуганно оглянулся, дрожа, как осенний лист. Чужие глаза внимательно всматривались в его. — Эй, котика моего не видел?       — Ч-что?.. — Чонгука внутри колотило, и его трясло уже в реальности. Он всё же это сделал… Он отпустил эти ебанные поручни… Он взял и отпустил их… Так почему он сейчас не в той мрачной и страшной воде?       — Котика моего не видел? — терпеливо переспросил парень. — Весь вечер его ищу.       — Н-нет…       — Убежал, паршивец… У тебя есть котик?       Незнакомец по-прежнему продолжал удерживать паникующего Чонгука, мозг которого практически уже был в полной отключке от всех событий этого дня. Рука этого парня — единственное, что удерживало Чонгука от падения. Разожми он пальцы, и тот тут же полетит вниз. Гук сглотнул.       — Н-нет…       Парень задумчиво кивнул.       — А у меня вот есть. Поможешь искать? — спросил он.       Чонгук во все глаза смотрел на этого странного парня. Хотя кто тут из них страннее, еще можно поспорить…       — Да… — неуверенно проговорил Гук, слабо понимая, что происходит и что ему следует делать дальше.       — Отлично! — обрадовался тот. — Перелезай.       Всё еще полукоматозный Чонгук неловко, с большим трудом стал перелезать обратно через ограждение. Он простоял здесь часа три. Замерз так, что ни одна часть тела не могла и не хотела сгибаться или разгибаться. Было тяжело двигаться, но он справился. Незнакомец не разжимал пальцы до тех пор, пока Чонгук не оказался в безопасности.       — Ну что, пошли? — тут же произнес он.       — К-куда?       — Как куда? — удивился парень. — Котика искать.       — Ага, — Чонгук кивнул и поспешил за быстро удаляющейся спиной.       Когда они отошли от воды подальше, Гук, который в конце концов нагнал этого страннейшего парня, схватился за его руку.       — Что? — тот повернулся лицом и Чонгук смог его разглядеть.       Молодой, юный, возраста, наверное, самого Чона. Может, чуть старше. Высокий, с черными, слегка вьющимися волосами. С родинкой на кончике носа и пухлыми губами. С темными глазами и пушистыми ресницами. С высокими скулами и слегка выпирающими ушами.       — Как… — Чонгук запыхался. — Как котика зовут?       — Котика? — переспросил тот. — Хм. Юнги. Тощий такой и мелкий котяра. Вредный слегка. Шипит, но не царапается. Материться может.       — Материться? — изумился Чонгук.       — Ага, — на лице парня впервые показалась усмешка. — На своем, на котячьем. Идем.       Они долго бродили по всяким дворам и подворотням и громко на два голоса звали Юнги. Часа полтора, наверное, точно прошло. Чонгук замерз так, что уже еле передвигал ноги.       — О, смотри, мой дом! — обрадовался парень. — Давай, зайдем, может, котяра уже дома?       Чонгук молча последовал в ярко освещенный подъезд.       Он не проронил ни слова — ни когда они поднимались на восьмой этаж, ни пока незнакомец искал ключи по карманам, что-то недовольно бормоча себе под нос.       В конце концов ключи были найдены, дверь открыта и Чонгука пропустили вперед.       «Может, это логово маньяка? — успел подумать Гук. — Да похрен…»       Он ступил в чужую квартиру, и входная дверь тут же закрылась.       — Юнги-хён! — заорал сзади его провожатый, и Чонгук от неожиданности подпрыгнул.       Из самой глубины квартиры послышался шум, ворчание и, наконец, показался и сам обладатель ворчливого голоса. Невысокий, со светлыми спутанными волосами, одетый в домашнюю растянутую одежду. Он скользнул незаинтересованным взглядом по Чонгуку и затем посмотрел на парня.       — Ну?       — Смотри, кого я к нам привел! — радостно сказал тот и принялся расшнуровывать свои конверсы.       — Кто это? — после минутного молчания спросил Юнги-хён.       Парень повернулся к всё еще застывшему у дверей Чонгуку.       — Кто ты?       Гук сглотнул.       — Чонгук.       — Это Чонгук, — представил он Гука. — А это — Юнги-хён. Видишь, всё-таки добрался котяра до дома сам.       — Я тебе, Ким Тэхен, сейчас дам котяру! — мгновенно зашипел тот.       — Счас он будет материться — на котячьем, — с довольной улыбкой проинформировал Тэхен Гука. — Пошли погреемся.       Только сейчас Чонгук осознал, что в этой квартире тепло и даже почти жарко.       — У вас здесь… тепло? — нерешительно проговорил он.       — Ага. У нас отличные обогреватели. Не люблю мерзнуть.       — Я тоже, — очень тихо сказал Гук, но Тэхен его услышал.       — Разувайся, — негромко проговорил он, — и проходи в гостиную, — и тут же повысил голос. — Юнги-хён!       — Что? — проворчал тот, мрачно наблюдая за обоими.       — Нам нужна твоя настойка.       — Нет! — решительно ответил Юнги. — Только не моя настойка!       — Надо, хён, надо.       — Чтобы ее приготовить, нужно четыре месяца! — гневно прошипел он.       — Вот поэтому она такая и вкусная. Тащи.       Юнги обреченно вздохнул, согласно кивнул и потопал в комнату за своей бесценной настойкой. А Тэхен, бросив куртку на стул, скрылся в другой комнате.       Чонгук в нерешительности постоял, затем всё же снял свои кроссы, даже не расшнуровывая их, и осторожно прошел в гостиную. К тому времени Тэхен уже притащил туда из своей комнаты плед, а Юнги — бутылку с настойкой и два граненных стакана. И тут же вернулся к себе.       Гук молча принялся расстегивать заледеневшими пальцами пуговицы и замок на куртке. Тэхен стоял возле дивана и из-под насупленных бровей наблюдал, как тот с трудом стягивает с себя верхнюю одежду.       Чонгук сел, и Ким тут же набросил ему на плечи плед. Замерзший Гук укутался в него так, что видно было только его глаза.       — Холодно, — пробормотал он.       Тэхен подошел к обогревателю и включил его на полную мощность.       — Не переживай. Я тебя согрею.       Ким вернулся к столику, где Юнги оставил свою настойку, наполнил стаканы до краев и протянул один из них своему гостю. Из недр пледа показалась дрожащая от холода рука, которая тут же забрала предложенный стакан.       Они выпили не чокаясь, а Гук подумал, что не зря эта фигня настаивается четыре месяца.       — Медовая, — сказал Тэхен. — Вишня, мед, лимон, какие-то специи, веточки и листочки. Спирт. Прекрасный образец химической реакции. Юнги-хён конкретно поднаторел в ее приготовлении. Тебе тепло?       — Тепло, — пробормотал Гук. Настойка, плед и теплая квартира сделали свое дело — понемногу он стал отогреваться. Тэхен вновь наполнил стаканы. Чонгук поднял глаза на смакующего напиток Кима. — Никакого котика ведь нет?       Тэ покачал головой.       — Нет. Ты где живешь?       Чонгук шумно выдохнул. Вот и конечная. Десять минут в тепле и он уже почти забыл о том, что у него ничего нет. Что он одинок. И эту надвигающуюся зиму он просто не переживет. За эти два бесперспективных года здесь, пока лопались его мечты, предавали люди, душили обстоятельства, он всегда находил в себе силы постоянно вставать и упорно двигаться вперед. Но теперь у него больше нет сил взять себя в руки. У него больше ни на что нет сил. И бороться он больше не хочет. Он устал.       Горечь внутри — не то от настойки, не то от этой жизни — растекалась горьким коктейлем по венам. Всё кончено. Всё давно кончено.       — У меня нет дома, — негромко произнес Чонгук.       — Юнги-хён! — заорал Тэхен, и Гук в панике вздрогнул. — Я нашел жильца в нашу третью комнату!       — Я рад! — тут же из своей комнаты ответил Юнги.       — Но… — Чонгук, уже дошедший до точки, той самой точки отчаяния и боли, едва не всхлипнул, но вовремя сумел сдержаться. — Нет… Я… У меня нет денег. Вообще. И работы нет…       — Юнги-хён! — снова заорал Тэхен. — Я нашел нам посудомойщика!       — Отлично! — мгновенно ответил тот.       — Будешь жить здесь, — сказал Тэхен Гуку.       Всё напряжение, которое последние два года стискивало крепкими обручами внутренности Чонгука, лопнуло, и он, больше не сдерживаясь, заплакал.       — Ты чего?.. — растерялся Ким. — Не хочешь мыть посуду?.. Юнги-хён! — вновь заорал он. — Отбой! Ты снова моешь посуду!       — Да блять!       — Эй, — Тэхен несмело потрепал Чонгука сначала по волосам, а затем коснулся кончиками своих теплых пальцев мокрой от слез щеки Гука. — Не плачь… Я совсем плох в этом…       — Прости… Прости… — Чонгук всхлипнул. — Я приехал сюда издалека… Но не прижился в этом большом городе… Мне нечем было платить за квартиру, и хозяин меня выгнал. Он забрал все мои вещи… Сказал, пока не заплачу за четыре месяца, он ничего не вернет… И сожжет их!..              — Юнги-хён! — заорал Ким. — Нам нужны Джин и Намджун, чтобы забрать у мудака вещи!       — Я им сейчас напишу!       Чонгук, быстро утирая обеими руками слезы, пробормотал:       — Самое ценное там — моя гитара…       — Не может быть! — удивился Тэ. — Так ты музыкант?       — Да… — Гук покачал головой. — Но я такой неудачник… У меня здесь ничего не получилось…       — Юнги-хён! — заорал Ким. — Я нашел тебе гитариста!       — Хм. Хорошо… — послышалось неуверенное из комнаты Юнги.       — Выгони Джисона — он бездарь! — и доверительно сообщил уже переставшему всхлипывать и прислушивающемуся к разговору Чонгуку: — Ни одной ноты толком не знает. Полный бесперспективняк… У Юнги-хёна своя рок-группа — крутая тусовка. Туда входят Джин, Намджун, Хосок, Чимин… Юнги-хён! — снова заорал. — Трахайтесь теперь у Чимина! У нас здесь теперь есть Гуки! Он слишком нежный для ваших игр!       Из комнаты Юнги послышалось недовольное бормотание.       — А ты? — тихо прошептал Гук, когда Тэхен в третий раз наполнял его стакан наливкой.       — Что — я? — недоуменно переспросил тот.       — Ты в группе?       — Нет, — Тэхен ухмыльнулся, — я программист.       — А кто такой Юнги-хен? — помолчав, спросил Чонгук.       — Котяра? Он мой кузен. И эта квартира его, — Тэхен с умилением смотрел в слегка хмельные глазки Чонгука, на красные от выходившего холода щечки, на взъерошенные, выкрашенные в блонд, но уже давно отросшие волосы. — Ну что, Гуки, ты согрелся?       Чонгук заторможено кивнул. Он будто медленно плыл по какой-то теплой реке. Его голова была тяжелой, а внутри ее царила полнейшая пустота. Только маленькие вертлявые гномики притащили диско-шар, наполнили свои крохотные стаканчики сладкой наливкой и выплясывали какую-то лихую румбу.       — Ты уверен… — Чонгук ощутил ком в горле. Он не мог сообразить: что вообще происходит? Еще пару часов назад он прощался с жизнью, а теперь у него есть крыша над головой, работа и, возможно, он даже сможет вернуть себе свою гитару. — Уверен, что так можно?       — Что именно?       — Да… Всё?       Тэ улыбнулся и пожал плечами.       — А кто нам запретит?       Тэхен лениво щелкал по клавишам своего ноута, даже не глядя на экран. Его глаза следили только за одним человеком в этой комнате, который весело смеялся с шуток Хосока и бренчал на своей гитаре. Красивые пальцы нежно проходились по струнам, и те издавали чарующие и чувственные звуки. Так же этой ночью Чонгук проходился пальцами и по телу Тэхена, и тот тоже издавал томные и тягучие стоны.       Если бы год назад он не решил срезать и не заблудился. Если бы пошел другим путем. Если бы не среагировал молниеносно. Если бы не придумал про котика — этого солнечного, талантливого, душевного и прекрасного человека могло бы и не быть.       Но всё получилось.       А котика они себе завели. И Юнги сплавили жить к Чимину. И группа процветает. Вот сейчас Тэ допишет этот неподдающийся код — тогда и вовсе всё будет просто отлично.       — Тебе тепло, Гуки? — спросил он, улыбаясь.       Тот отзеркалил такую же нежную улыбку в ответ.       — Очень, Тэтэ.       — Я же обещал.       💜