Записка из Питера

Вечер сегодня совсем не радует погодкой. Арсений заходит в квартиру, и жалеет что с утра опустил температуру. В квартире холодно. Он снимает пальто и обувь. Относит в спальню на стол папки которые притащил со школы, и ставит на зарядку ноутбук. Идёт на кухню включает чайник. В школе, он не сделал ничего из запланированного, так как весь день перебирал личные дела учеников старших классов. Поэтому, он по дороге домой позвонил Серёже, и договорился завтра поехать в торговый центр, купить немного вещей для его кабинета. Он переодевается в домашнюю одежду — клетчатые красные штаны и большую чёрную футболку, взъерошивает волосы и выходит из спальни, предварительно посмотрев в зеркало. Он заваривает чай, и размещается на диване в гостиной. Закутавшись в плед, он наконец-то достаёт телефон, и набирает номер Надежды Николаевны. Гудки… гудки… гудки… Никто не отвечает, он набирает опять тот же номер, и снова гудки… гудки… гудки… Она никогда не любила его. Всегда говорила, что это он виноват в смерти Алёны. И он сам всегда винил себя в этом. Он набирает третий раз, гудки… гудки…  — Да, алло, — сухо говорит женщина.  — Алло, здравствуйте Надежда Николаевна. Как там Кьяра? Как…  — Нормально, — перебив его, отвечает женщина.  — Дайте ей трубку, — просит брюнет. Всегда так, когда бы он не позвонил, чтобы не спросил, всегда она отвечает грубо или вообще отключается.  — Сейчас, — и тишина, наверное выключила микрофон. Тишина…снова и снова…  — Алло, — детский голос как будто прорезает слух.  — Привет, малыш, — Арсений не сдерживает улыбку, он искренне рад услышать дочь.  — Папа? Папа! — Кьяра начинает смеяться, — бабуль это же папа.  — Малыш, — говорит мужчина, и пытается опять вернуть дочь к разговору.  — Да, я здесь. А когда ты приедешь? А мы сегодня с бабушкой… И они говорят, говорят, говорят… Наверное, час, не меньше. Он любит свою дочь, и он снова вспоминает Америку…

***

2 ГОДА НАЗАД США — А это что? — спрашивает Арсений, указывая на коричневое пятно на детском рисунке.  — Это же лошадка, — говорит малышка улыбаясь. — А, ну-у…похоже. Точно, как я сразу не понял, — обнимая дочь, говорит Попов, — вот вырастишь быть художником. — Нет, я не хоцю худозником, — насупившись говорит Кьяра. — А кем же ты хочешь? — Хоцю принцессой, как в мультике, — снова улыбается малышка. — Значит, будешь принцессой. — А ты будешь принцем, — снова принявшись рисовать, говорит девочка. — А я буду принцем, — целует дочку в макушку Арсений.

***

— Только я давно уже вырос, и понял, что мы не в сказке, — брюнет смотрит на себя в зеркало, и внутри всё сжимается. Как много он готов отдать за то, чтобы последних пяти лет не было. Как много он готов отдать, чтобы дочка была рядом. Как много он готов отдать, чтобы к этому телу никогда больше не прикасались. Хотя, с последним он справится замечательно, потребность в каких-либо отношениях, пропала ещё два года назад. Ему больше не интересны никакие связи и прочее. У него есть он и дочь. А ещё воспоминания, которые каждую секунду разрывают его изнутри.

***

6 ЛЕТ НАЗАД. ОМСК — Ты какое кофе будешь? — спрашивает Арсений.  — А у тебя есть чай? — парень с серыми глазами улыбается, и слегка склоняет голову на бок. — Чай…? Есть только зеленый, — брюнет крутит в руках запакованную коробку чая.  — Круто, мой любимый, — улыбается сероглазый. — Я вообще чай не пью, и этот купил, только из-за красивой упаковки, — Попов включает электрочайник, и ставит турку на плиту. Арсений подходит вплотную к парню, и поднимает его голову вверх. Они прикасаются губами в невесомом поцелуе, на всю комнату раздаётся звон мобильного телефона.  — Алёна, — протягивает телефон сероглазый.  — Прости, — говорит брюнет и выходит из комнаты, — Да? Алён, я сейчас немного занят, — ели слышно разговор с другой комнаты. Но Никита ждёт. Он знал что так будет. Он сидит на кухне, и спокойно смотрит на выбегающее кофе из турки. Он абсолютно спокоен, потому что привык быть на втором месте. Он привык быть в тайне, ведь он и есть тайна. Он знает, что Арсению сложно, но ведь ему тоже сложно, он ведь тоже хочет чтобы всё было спокойно, он просто хочет спокойно любить. Он просто хочет быть с Арсением.  — Она приедет завтра в десять, — сообщает Арсений заходя на кухню, — Блять, Ник ты что не мог… — он подбегает к плите, и снимает окончательно выбежавшее кофе.  — Не мог. Ты же не можешь сказать Алёне, сказать родителям. Вместо этого ты молчишь, — практически кричит сероглазый, он не выдерживает снова, срывается.  — Я скажу. Ты же знаешь что это сложно, — он снова подходит к парню, и опускаться на колени, укладывая свою голову, ему на ноги, — Прости, это так сложно. — это и вправду сложно для него, Арсений практически не дышит, он считает себя виноватым в том, что Ник страдает, хотя ведь так и есть.  — Я… Я знаю Арс, но мы ведь справимся, — шепотом отвечает Никита и запускает свои пальцы в волосы Арсения, — Мы же справимся, правда?  — Конечно, котёнок… Справимся.

***

 — Не справились сука, не справились блять! — сквозь слёзы кричит брюнет, и бьёт рукой о кафель в душе. Как же ему больно вспоминать это всё. Он это пережил. Это больше не повторится. Никогда. Но почему он до сих пор вспоминает это? Почему это не даёт покоя ему? У него никогда не было ответов. И ему кажется, что никогда не будет. Он выключает воду в душе, и прислоняется лбом к холодному кафелю.

***

6 ЛЕТ НАЗАД ОМСК — Ты что?! — она кричит слишком громко. — Я гей, — Арсений снова повторяет это, и ему кажется становиться легче.  — А как… как же мы, практически два года, и… и всё, — слишком длинные паузы, слишком быстро утих пыл. Алёна не кричит, она кажется сейчас… заплачет.  — Я встречаюсь с Никитой полтора года, — слишком спокойный голос Арсения злит девушку.  — То есть, практически всё время, что мы были вместе, — она всё так же тихо говорит.  — Да, — кивает брюнет, и берёт своего парня за чуть дрожащую руку.  — Ты не мог. Нет. Арс, нет, — она закрывает рот рукой, и отрицательно машет головой, — Не мог, нет.  — Прости, но…  — Но, я беременна, — одно слово, и вся вселенная рушится. Он как будто бы в прострации. Как будто ничего нет вокруг. БЕРЕМЕННА. Всё… Он больше ничего не слышит. Он не слышит, как Алёна начинает рыдать. Он не слышит, как Никита уходит, как он уходит навсегда. Он больше не здесь, ему 19 и он больше не живой. Он садится на пол, и закрывает уши руками. Ничего не будет прежним после этого вечера. Он признался Алёне. Он потерял Никиту. Он станет отцом. Он выливает в раковину остывший кофе, он больше никогда не притронуться к нему. В его шкафчике теперь всегда будет только зеленый чай. Он будет добивать себя каждый день. И он не знал тогда, что единственным с прошлой жизни, будет этот чай со вкусом боли и первой любви.

***

Он выходит из душа в одном полотенце на бёдрах. Ему снова плохо. У него снова болит голова. Он снова пьёт снотворное. Он смотрит на журнальный столик, где стоит чашка с остывшим зеленым чаем. А он ведь остыл так же, как этот чай, приноситься в голове. Ноги подгибаются. Арсений падает возле дивана, больно ударившись всем телом об пол.