Исключение

POV Ариадна

В последнее время наши встречи с Эриком заканчиваются постелью. Я ничего не могу с этим поделать меня тянет к нему, а его, очевидно, ко мне. Я никогда не влюблялась за свою жизнь, я это поняла недавно. Всё, что было до Эрика, я сейчас считаю ребячеством. Я поняла это, когда мы целовались там, в тренировочном зале. До этого я считала, что Эрик просто увлечение, приятный бонус моей работы или местная экзотика, как угодно, но не явная симпатия и уж тем более не любовь. Но чем больше времени я проводила с ним вместе, тем больше понимала, что влюбляюсь. В тот вечер, после поцелуев в зале, мы уединились у него в квартире. Отличный секс, а после разговоры о жизни. Представить себе не могла, что когда-то буду просто лежать и разговаривать с Эриком, этим всегда недовольным, злым и таким пугающем лидером Бесстрашия, о жизни. Именно тогда я впервые решилась расспросить Эрика, узнать его поближе, попробовать понять его характер, и выяснить, как он стал таким… Жестоким? Недоверчивым? Вселяющим страх? Он лежал на спине, обе руки были заложены за голову, чёрное одеяло прикрывало лишь ноги и пах. Торс был полностью обнажён, и я могла наблюдать за его рельефом и татуировками. Эрик то смотрел в потолок, то на меня. Я повернулась на бок и, заложив обе ладони под левое ухо, стала осматривать Эрика, надеясь не только начать разговор, но и запомнить его таким спокойным и умиротворённым. — Кончай пялиться, — смотря в потолок произносит Эрик. — Я никогда не спрашивала, но почему ты перешёл из Эрудиции в Бесстрашие? — как бы невзначай произношу, продолжая упорно смотреть на Эрика. — Будем играть в детектива? — Эрик переводит заинтересованный взгляд с потолка на меня. — Ты тоже можешь задавать мне вопросы, — я закусываю внутреннюю часть щеки, — Обещаю отвечать честно! — я пытаюсь пошутить, но похоже это плохо получается, Эрик всё ещё продолжает непонимающе смотреть на меня. — В Эрудиции было хреново, — вдруг раздаётся голос Эрика, но теперь он уже не смотрит на меня, а перевёл взгляд на потолок, — Мой отец был полным мудаком, да и мать не лучше. Они оба были слишком заняты работой — худший порок Эрудиции. Времени на меня у них совсем не было. В добавок к этому отец ещё любил поколачивать мать, которая просто терпела все побои, а после отрывалась на мне. Но на людях они изображали образцовую семью, мир и идиллию. Когда мне исполнилось 12, я стал пропадать в школе, библиотеке, в зале, да везде, лишь бы не возвращаться домой. Именно тогда я понял, что хочу нахер смыться из этой фракции и от своей семьи, — мужчина выдыхает, как будто скинул с себя груз, а после поворачивает голову ко мне, смотрят глаза, — А что на счёт тебя? — спокойно спрашивает Эрик. — Ну, моя мать умерла, когда рожала меня. Отец растил меня один, за все те годы, он ни разу не привёл в дом женщину. Он очень любил меня, но ничто не вечно, — я делаю паузу, набирая в лёгкие воздух, — Когда мне было 14, он умер, точнее, как умер, всё было очень странно, и не похоже на естественную смерть. Его убили, — я выдыхаю, — А потом Джанин, дурное влияние, садистские наклонности. Но я во время остановилась, и решила встать на путь исправления. В Эрудиции я не могла остаться, хотя до сих пор считаю, что идеально подхожу этой фракции; в Бесстрашии могли вернуться моя агрессия и особенности; аскетичный образ жизни Отречения явно не для меня и я совсем не дружелюбная, — я слегка ухмыляюсь, — А в Искренности нужно рассказать о всех своих секретах, тем самым очиститься, Жизнь с чистого листа, если можно так выразиться, — я провожу правой ладонью по щеке и волосам. — Я думал, что моё детство было самым хреновым, — Эрик посмотрел на меня взглядом полного сочувствия, ну или просто небезразличным, это ведь Эрик. — Эй, давай только не будем соревноваться в том, у кого было более дерьмовое детство, — я аккуратно бью Эрика кулаком в бок, — Откуда кстати столько татуировок? — я провожу пальцами по контуру татуировок, до которых могу дотянуться: на шее, груди, боку. — Во-первых, это был опасный приём, многие после него не выживают, — Эрик прищуривается и таким образом намекает на мой еле ощутимый удар, — Во-вторых, если ты не заметила, то в Бесстрашие многие имеют кучу татуировок, — он медленно выдыхает, реагируя на мои прикосновения. — Другие бесстрашные меня не волнуют, — я продолжаю ещё более настойчиво водить рукой по татуировкам. — Я считаю это красивым, и некоторые символичны, — Эрик вдруг хватает за запястье мою руку, которая лежала у него на груди, — Вот эту, — Эрик ведёт моей рукой по своей правой руке, останавливаясь на предплечье, где красуется то ли лабиринт с символикой Бесстрашия, то ли какие-то руны, — Эту я сделал сразу после успешно пройденного отбора, на второй руке такая же. Здесь символика Бесстрашия и пути, которые привели меня сюда и сделали тем, кем я являюсь сейчас. — Только эрудит мог до такого додуматься, — у слегка ухмыляюсь, — Ты прости, но бесстрашные бы до такого не додумались, — неловко произношу я. — Только искренняя могла мне такое сказать, — он закатывает глаза, крепче сжимая мою кисть и ведя её к шее, — Эту я сделал, когда стал лидером, она придаёт мне шарма и силы, — Эрик уверенно ухмыляется. — Очень много шарма, я бы сказала, — я провожу рукой по его шее, слегка впаиваясь ногтями. — Мне интересно, откуда у тебя тот огромный дракон на спине? — Эрик заинтересованно смотрит на меня, ведя рукой по моему плечу. Я поднимаюсь с подушки и, придерживая одеяло на груди, сажусь на кровать. Убираю волосы на одну сторону и начинаю поворачиваться спиной к Эрику, поворачивая голову в профиль. Отпускаю одеяло, чтобы ничего не загораживало татуировку. — В моём случае это скорее практично, чем красиво, — я выпрямляю спину. — Я видел шрам на спине, — Эрик смотрит на татуировку и тянет руку к краю ягодицы, — Вот тут нет чернил, — он сжимает ладонью мой бок, большим пальцем поглаживая незакрытый шрам. — Печальная история, — я тихо выдыхаю, и поворачиваю голову в профиль, — Это было почти перед церемонией выбора, недели за полторы наверное. На тот момент я уже не общалась с Джанин и готовилась к переходу. Я возвращалась домой поздно вечером, почти ночью, все эрудиты спят в это время, ну ты и сам знаешь. Лето, было довольно тепло, поэтому на мне был только спортивный топ, в котором моя спина была практически полностью обнажённой. В некоторых районах Эрудиции дополнительное освещение не предусмотрено, а я хотела побыстрее оказаться дома. Так вот на меня напали несколько человек, кто это был я не знаю. Было темно, лиц не видно. Они просто избили меня, но при этом не трогали лицо. Я уже лежала полуживая и еле могла пошевелится. А после один из них склонился надо мной и хирургическим скальпелем просто взял и порезал мне спину по диагонали, очень сильно нажимая на лезвие. Я уже даже не могла кричать, хотя было чертовски больно. Получилась огромная рваная рана, из которой без остановки сочилась кровь, — я глубоко вздохнула, — И потом он кинул окровавленный скальпель к моему лицу и прошептал, что теперь мне точно не уйти из Эрудиции, а после ударил в висок ногой, от чего я отключилась, — чувствую, как Эрик ведёт рукой по всей длине шрама, останавливаясь на плече, — Очнулась только через несколько дней в больнице Эрудиции. Джанин, конечно, сделала вид, что ей так жаль, и поклялась найти виновных. Но это она была инициатором, я точно знаю, — раздосадовано произношу я, — Ведь слова того мужчина о том, что я теперь вынуждена остаться в Эрудиции, и то что я пропустила тест, и должна была пропустить и Церемонию Выбора — всё говорит о нежелании Джанин отпустить меня. Я знаю, она способна на всё, чтобы достичь своей цели, даже на такую жестокость, — я качаю головой и сжимаю губы в тонкую линию. — Как же ты смогла прийти на Церемонию Выбора? — рука Эрика сползает на мой живот, а спиной я чувствую его грудь. — Сбежала из больницы прямо на Церемонию Выбора, — улыбаюсь и пожимаю плечами, — Видел бы ты лицо Джанин, когда я появилась в зале, — на моём лице появляется ухмылка, — А когда я выбрала Искренность, — я торжествую внутри, — Она была готова рвать и метать! — Могу представить, — Эрик разворачивает меня лицом к себе, кладя руку на мою поясницу. — Татуировку я сделала уже в Искренности, два года назад. Было очень тяжело найти специалиста в Искренности, поэтому Джек, по совету перешедшего бесстрашного, пригласил Тори из Бесстрашия, она сделала мне татуировку, — я кладу руки на грудь Эрика. — Тори говоришь, — заинтересованно произносит Эрик. — Да, — кротко отвечаю я, — Она конечно была рада сделать это в обход правилам и Джанин, также была милой и не болтала после этого, — делаю паузу и смотрю в глаза лидеру Бесстрашия, — Надеюсь, и ты не будешь болтать об этом, — я поваливаю Эрика на кровать, а сама нависаю над ним, садясь на его обнажённый торс. — Я похож на того, кто кому-то что-то болтает? — строго спрашивает Эрик, одним движением переворачивая нас, оказываясь сверху. — Кто знает, что тебе вздумается сделать, — улыбаюсь я и тянусь к Эрику за поцелуем. *** Все последующие вечера и даже утренние часы после того разговора мы проводили вместе. Мы всё прятались, как подростки. Свои отношения не афишировали. На людях мы были безэмоциональны друг другу, постоянно язвили и спорили, а вечером вымещали всё, что хотели сказать друг другу в постели. Наши разгорячённые тела в прямом смысле создавали огонь, который было невозможно потушить. Иногда, когда мы допрашивали подозреваемых в измене, меня удивляла жестокость и хладнокровность Эрика. Он мог до полусмерти избить кого-то, пока его не оттащат. А признанных в измене убивал настолько хладнокровно: его совершенно не смущали их мольбы, слёзы крики, он смотрел прямо в их испуганные глаза и просто спускал курок, царственно возвышаясь над трупом. Он грубо общался со всеми, кто к нему обращался, за исключением Деймона, Макса и, возможно, меня. Особо доставалось Фору, не знаю, как он его терпит. Я бы на его месте уже бы врезала Эрику. Но вечером я по своему отрываюсь на нём. И этот способ разгрузки нравится нам обоим. Здесь, в моей или его квартире, мы могли быть собой. Не притворятся и общаться на равных. Я не скажу, что Эрик всегда нежен, нет, он всё также груб, немного чёрств, но проявляет любовь, насколько это возможно в его понимании. Спустя неделю таких времяпровождений, я утром ухожу от Эрика немного раньше обычного. Сегодня важный день — крайний допрос подозреваемых, возвращение Аарона Райса из Искренности, так как его признали не виновным. Поэтому нужно подготовить кучу бумаг, при этом выглядеть подобающе. Эрик ещё спит, на мне его футболка, которая выглядит на мне как платье. Пишу ему записку, в которой объясняю, почему так рано ухожу, ведь он всё-таки невыносимый деспот и доминант. Улыбаюсь своим мыслям и осматриваю спящего Эрика, выглядящего во сне жутко милым. Оставляю записку на своей подушке, ведь туда он посмотрит первым делом. Собираю в охапку все свои вещи, разбросанные по полу и на цыпочках иду к двери. Аккуратно её открываю, боком выходя в коридор, и повернувшись спиной к двери, медленно и бесшумно закрываю её. — Кто это тут у нас в такое время? — за спиной раздаётся жутко знакомый голос, который заставляет меня вздрогнуть. — Деееймон, — протягиваю я, поворачиваясь лицом у мужчине, который стоит всего в паре метров от меня. Его квартира находится дальше по коридору, и он никогда так рано не встаёт, поэтому до этого момента я не беспокоилась о том, что могу встретить его. — Как там Эрик? — Деймон ухмыляется в своей привычной манере, оперевшись о стену. — Ну, я, — начинаю мямлить, стараясь замять ситуацию и как-то выпутаться, — Знаешь, — хочу что-то придумать и соврать, но ничего не получается, я чёртова искренняя, и не могу лгать. — Пошла к нему за чаем и случайно прихватила его футболку? — паясничает Деймон, а я в этот момент готова провалиться под землю, — Или обменивались опытом? — Молчи, больше ни слова! — строго приказываю я, угрожая ему указательным пальцем, — Это не честно, ты же знаешь, что я не могу солгать, — я делаю неуверенные шаги к двери своей квартиры. — Я молчу, а вот вы, — Деймон пошло ухмыляется, — Этой ночью впервые услышал за стенкой стоны то какой-то загадочной девушки, — мужчина подмигивает мне, — то Эрика, — Клянусь, до этого ничего подобного не слышал. — Эй, ты обещал! — возмущаюсь я. — Не могу удержаться! — улыбается Деймон, — А я думаю, почему это Эрик стал таким нетерпеливым?! — Сейчас я зайду внутрь, и мы оба забудем об этом разговоре! — строго приказываю я — Только не перепутай дверь, — добавляет мне в след Деймон. Я лишь с ехидной ухмылкой показываю ему средний палец и скрываюсь за дверью своей квартиры. Закатываю глаза и качаю головой — Деймон не выносим. Эти постоянные шуточки, ухмылки, немыслимые подкаты. Забавная утренняя ситуация, но Эрик будет явно не доволен тем, что кто-то узнал о нас. Деймон теперь будет шутить в два раза больше. Хотя, надеюсь, теперь не будет подкатов в мою сторону. Во всём нужно искать плюсы.