Выходное...

      Я конечно ещё маленькая, но…       Когда все твои друзья встречаются, причём разбившись на парочки между собой — это выглядит красиво и гармонично. Они будто созданы друг для друга.       А у тебя…       Вечер, темень, валит снег, забытый на огромной карте страны, город оживает и на улицу выползают они — одухотворённые, окрылённые, по своему милые и красивые. Снуют туда-сюда, щебечут.       А ты, сидя на лавочке в сквере, прерываешь всю эту милую красоту, обхохатываясь, заливаешься слезами — на экране смартфона появилось уведомление о свежей главе забытого, но горячо любимого фанфика. Звонок.       Снимаешь трубку озябшими, покрасневшими от холода руками — холодно.       Миг.       И всё меняется.       Ты бежишь, скачешь, как сайгак, создавая гулкий топот, рысью огибая прохожих — от тебя слишком много шума, кто-то расступается. Снег липнет и тает на линзах очков, застилая обзор.       Минуты, секунды, поскрипывание старого лифта. В ушах ничего не слышно, кроме бешеной пульсации кровотока.       Ту-дум, ту-дум.       У них всё прекрасно, у кого-то не очень, мило — романтично. Каждая парочка — разная, очень не похожая, прекрасная в своей индивидуальности.       Романтика, чтоб её.       А у тебя он, Фикбук, уведомление о обновлении и фанфик, слэш, который чешутся руки отредачить.

***

      Тебе тепло, холодные ладони греются о горячую чашку с молоком и мёдом.       Вкусно.       Дома хорошо, по квартире витает эфемерный аромат дедушкиного одеколона, пахнет помесью эфирных масел и бабушкиными книгами.       Младшая сестра неустанно щёлкает мышкой, как связистка, передающая сигнал с помощью морзянки. Весёлая ферма в некотором роде кажется какой-то кабалой, особенно, если нет выхода в интернет и загрузить что-то ещё физически не получается.       Вторая неумолимо пытается затолкать тетради поглубже за диван, обманываясь, что таким образом сможет избавится от завала карантинных заданий — очень наивно с её стороны.       За окном белым бело, снег третий день валит огромными хлопьями. На улице только Октябрь…       Лампа накаливания изредка помигивает. На кухне жужжит холодильник, издавая странную мелодию. Из другой комнаты доносится приглушённые крики — транслируют запись какой-то спортивной программы. То ли футбол, то ли хоккей… из-за шума щелкающей мыши и тихой ругани самой мелкой на чем-то другом трудно сосредоточится.       Тепло смаривает, слезящиеся глаза затягивает поволока — клонит в сон. Сил на какую-то мозговую активность нет.       Есть только рефлекс: тепло, уютно — спать! Моральная опустошённость и падающий за окном снег.       Мозг в полудрёме рисует странную картинку. Тебе на голову кто-то сыплет белые холодные хлопья из коробки из-под мюслей. По спине от головы пробегает табун холодных мурашек — изнутри, где-то в районе солнечного сплетения тянет холодом.       В груди будто появилась большая дырка — сквозит чем-то промозглым и свежим, как будто Южный ветер в феврале, оттепель и термометр на стекле показывает гордую цифру ноль.       Свербит в носу и оглушительный чих — предвестники не самого лучшего периода в жизни, настигающего как минимум пять, а то и шесть раз в год — простуда.       Дрёма нападает внезапно, и обмякшее тело растекается в кресле жёстком и пружинистом, под тяжестью белого зверя.       Спасительный сон глубокий, вязкий, от чего оно кажется становится таким же зыбким и мягким, будто облако, а сверху падают белые хлопья путаясь в тёмных волосах.       Картинка меняется, снова лавка, снова сквер, из одежды только домашнее платье. Холодно.       Мысли тягучие, маслянистые, а перед глазами все заносится снегом.       Темень.       Потом подруга травит какие-то байки из недавнего прошлого, случившееся накануне, из снежной завесы выползают снующие туда-сюда парочки, внезапно пробегает толпа одноклассников, в ухо влетает красивое привет, предназначенное подруге, не тебе. Она куда видней и примечательней.       Становится как-то гадко и паршиво, на душе оседает неприятный осадок. Хочется свернуться клубочком и чтобы тебя занесло белым снегом, таким же холодным, как и чужое безразличие…       — Я разве не говорила?       — Нет, ты не говорила…       — Really?       — Да…       Подружка досадно вздыхает, отводит глаза в смущении, на щеках румянец, не то от эмоций, не то от колючего ветра.       Она слишком смешная. Очаровательная. На неё невозможно злиться. На душе становится чуточку легче.       Ты искренне рада за них, так как понимаешь, что все твои молитвы, потраченные нервы и истерики, заломанные в крестиках пальцы — стоили того, даже, если тебя это не касается. Хоть это и не твоё дело, но чувствовать себя причастным к чему-то тёплому и красивому, нежному и восхитительному в своей невинности, до одури приятно.       Собственные неудачи и потуги, ради заветного «как у всех» меркнут на этом фоне.       За руку кто-то теребит, боязно подёргивая. По сравнению с собственным телом, чужие прикосновения казались горячими, обжигающе тёплыми. Веки как будто свинцом залили.       Стоит продрать глаза, как тут же перед ними начинают водить хороводы снежинки. Голова тяжёлая-тяжёлая, нос заложен, губы слиплись. Сёстры ненашутку перепуганные, пялятся во все глаза, как будто мертвяка увидели.       С губ старшой срывается вздох, у самой младшей глаза на мокром месте. На другом конце трубки раздаётся бабушкин голос, и сестра переводит тему. Мы соскучились…

***

      Земля покрыта белой скатертью. Ноябрь. Холодно.       Ветра нет, но небо серое. Синички устроили делёжку территории с воробьями, где-то в стороне, на заборе, пасутся сороки.       Смешно. Целая птичья сходка.       Холодный воздух щекочет ноздри, кожу. Блаженство, после целой недели взаперти.       Возвращаться домой не хочется, там ждёт недописанный курсач, забытая на карантин домашка, долги и последующие три часа на сон на каждый учебный день и один выходной в неделю, во время которого хочется успеть всё. В первую очередь — выспаться, во вторую — всё, что угодно.       На этом фоне, потребность в романтике, в чём-то настолько эфемерном и нереальном, как собственные амуры — уходит на второй план. Завтра в техникум.