В слезах топятся чувства, которых он сдержать не мог

×××

Джисон впервые встретил Минхо на крыше, пока парень стоял на краю, дрожа как осиновый лист, и рыдал во всё горло. Слёзы лились водопадом, всхлипы были слышны даже за металлической дверью. Тогда Хан испугался, встал как вкопанный и дрожащим голосом позвал: — Чувак, не прыгай, прошу. Я как бы живу в этом доме, понимаешь, о чём я? Парень повернул голову, всё ещё рыдая. Его руки дрожали, как у больного старика перед смертью. Нос был краснющий, как и щёки. Опухшее до безобразия лицо и пустой взгляд, в котором Джисон мог прочесть искорки чего-то очень грустного. — Я… Я боюсь высоты, — прохрипел он, улыбаясь, как ненормальный. Слова были съедены усмешкой, превращающейся в истеричный смех со всхлипами и криками боли. Рыдания вырывались из самого сердца. — Тогда иди сюда, чего там встал? — с невидимым страхом произнёс Джисон, уже сам начиная бояться высоты четырехэтажного дряхлого дома. — К тебе? — Ко мне, — кивает он. Хан был немного обескуражен, когда незнакомец без уговоров шагнул навстречу на ватных ногах, грозящихся подкоситься. А потом как рванул, переходя на бег, так и навис на бедной шее Хана, которую он буквально вчера вечером продул под ветерком из окна. Минхо в тот день был холодный, в тонкой безразмерной одежде, скрывающей его худощавое тельце, будто котёнок, брошенный матерью. Именно в тот день Джисон его обнял так, как не обнимал, наверное, никто. У парня было столько смешанных эмоций, которых он даже не вспомнит сейчас. Они смешались, порождая нечто, что превратилось в большее в будущем, чего он никак не ожидал.

×××

Следующая встреча их произошла так же странно, как и первая. Возможно, это было предначертано им судьбой - встречаться тогда, когда Минхо рыдает, не жалея горло. Джисон увидел его плачущим на бордюрчике. Парень обхватил руками колени и дрожал. Был он весь румяный, будто боялся поднять на кого-либо взгляд. Старался сжаться до бактерии, не желая быть замеченным. Хан же стоял поодаль со всеми жителями четырехэтажки. Они мерзли под вечерним летним ветерком. Кто-то был даже без некоторой части одежды. Все вокруг ворчали и шептались, пока в глазах отражался мягкий свет оранжевого огня. Хан смотрел на первый этаж, который пожарные старались потушить. Он аккуратно подошёл к рыдающему Минхо, который назвал своё имя ещё тогда, на крыше, и исчез также неожиданно, как и появился в жизни Хана. Но его слёзы были некой слабостью для младшего, который губы кусал, наблюдая за огромными солёными каплями, мочившими рукава огромной толстовки. — Чего же на этот раз случилось, солнце? — ласково спросил Хан, подсаживаясь на бордюрчик рядом. Он без разрешения потянул руку к взъерошенным волосам парня, поглаживая по ним, лишь бы не слышать всхлипы, несомненно, наполненные болью, грустью и всем плохим, что можно представить. — Никому не скажешь? — невинно спрашивает старший, именно сейчас похожий на маленького ребёночка, берущего конфетку у странного дяди. — Никому. — Я… — начал Хо, запинаясь. Руки дрожат, голос сломанный и хриплый, а слёзы так и льются с новой силой. Теперь между рыданиями разобрать хоть что-то было целым испытанием с самыми сложными заданиями. — Я то самое… это… мне сказали, что я слишком н-н-наивен, н-невинен, как деф-фчонка короче. И… Я хотел доказать, что я н-не такой. Купил сигарету, поджёг, вдохнул, задохнулся… Она сама вылетела, честное слово! Так вот оно что. Так вот чьих рук был этот весёлый оранжевый огонёк, распространявшийся с дикой скоростью. Минхо зарыдал сильнее. — Ох, ты ж моя прелесть, горе ты моё, — начал Хан, переходя рукой на спину, чтобы погладить и успокоить. — Т-так горе или п-прелесть? — И то, и другое. Знаешь, невинным быть не так уж плохо. Вот сам посуди, кем они вырастут? Курят, пьют, болтаются по улицам, как бездомные и препираются со взрослыми. Вот тебе это надо? Я, например, люблю послушных мальчиков… Минхо голову поднимает, всхлипы как щелчком прекращаются, вот только румянец не уходит, наоборот, заливается с новой дикой скоростью. — Ладно, — неожиданно бодро выдаёт старший. — Я буду послушным мальчиком для тебя! — и смотрит в самую душу, разрывая и так бедное сердце на множество маленьких кусочков. — Что?! Нет, нет. Ты не должен для меня становиться… боже, нет, — лицо Джисона приобретает тот же цвет, что и у смущенного Минхо, который лыбится, словно кот, хитрый такой и проворный. Младший руками лицо закрывает и умирает морально рядом с этим чудесным, глупым парнем, которого хочется вновь обнять.

×××

Джисон блуждает по переулкам, дышит свежим вечерним воздухом, держа руки в кармашке худи. Он знает этот район как свои пять пальцев, живёт здесь с самого рождения. Дети тут гуляют сами по себе, будь даже им три года. Шайки подростков создали свою личную территорию и устраивают время от времени стрелки друг с другом. Дома все полуживые, невысокие и грязные, с разбитыми окнами на первых этажах. Хан привык тут, хоть мать каждый год обещает наконец переехать ближе к центру. Пашет как проклятая, бежит за своей мечтой, но хвост в виде долгов её отца вечно цепляется за каждый незначительный камешек. Джисон не винит её, не давит и не жалуется. Ему тут спокойнее. Все свои, многие друг друга знают. Завернув в ещё один переулок между домами, он слышит странный стук. Потом ещё один. Заглушенный стон, резкий всхлип и вымученный крик. — Отстаньте, уроды! — крикнул кто-то вдали, голос парня был надломленный, с икотой и остановками. После последовал снова всхлип. Пройдя чуть дальше, Джисон видит того самого парня, Минхо, которого видел два раза и который эти два раза рыдал, будто наступает конец света. Скрюченный Минхо лежит на земле в белоснежной футболке, на которой виднелись комки грязи. Три других силуэта отдалялись в противоположную сторону всё дальше, отвратительный смех с хрюканьем доносился и до Хана, узнавшего одежду знакомых хёнов, которыми раньше когда-то восхищался. Плач Минхо разносится эхом. Хан ускоряет шаг. Те парни уже завернули за угол, а Минхо не двигался, лишь дрожал и рыдал,не щадя горла. — Минхо, Минхо-хён, эй! — позвал младший, садясь на корточки перед телом, касаясь его спины. Ли вздрагивает, писк плача усиливается. Он задыхается, пытаясь вобрать кислород в лёгкие. Вместо каких-либо слов, старший еле приподнимается, смыкая пальцы на худи Джисона. — У тебя болит где-то? Они сильно били тебя? Почему они вообще это делали? — нервно стал расспрашивать Джисон. — Всё хорошо, я тут, всё хорошо, — увидев новый поток слёз, он постарался успокоить красного опухшего парня, поглаживая по спине и притягивая к себе ближе, даря ледяному телу тепло. — Я… Я сказал им, ч-что не хочу быть их шестёркой… Н-не хочу гадить другим людям, отбирать деньги и драться, — еле выдавил из себя он. — Ты молодец. Если ты это делал через силу, надо было раньше так сделать. Попросил бы у меня помощи, я бы помог. Ты поступил правильно, хён. Теперь всё будет хорошо. Минхо улыбнулся сквозь боль из-за разбитой губы, из которой сочилась струйка крови. Спина, грудь и плечи были в синяках, которые позже Джисон ласково обработал. Он привёл хёна к себе домой, мама ахнула в беспокойстве и помогла откопать аптечку. Налила тёплый какао и разогрела пирожки с капустой. Хо сразу понравился маме Джисона, которая не удержалась и, буквально, настояла на том, чтобы он теперь приходил к ним в гости при каждом удобном случае. Так парни сблизились ещё немного. Младший узнал о том, что Минхо живёт на втором этаже в этом же подъезде вместе с мамой. Его отец оказался обеспеченным владельцем своей сети магазинчиков, но, даже зная это, Минхо отказывался переезжать к нему и мачехе в центр города.

×××

Джисон может думать только о Минхо. Он идёт из школы, белые кроссовки вязнут в глине, а сердце трепещет, пока он вспоминает предыдущие дни: их посиделки по вечерам, разговоры и смех; готовка в честь дня рождения матери и поиск подарочка. Минхо всегда ему помогал, что бы то ни было. Он был добрым, внимательным и забавным хёном. Часто обижался на мелочи и так смешно дул губы, что Хан никогда не мог сдержаться от смеха. Вот и сейчас он улыбается, прокручивая все моменты прошедшего лета, начиная с самого начала их знакомства, заканчивая вчерашней шуточной дракой, после которой у Джисона на плече остался шрам от укуса. Он хихикнул, трогая пальчиками пластыри на том месте. Минхо ещё долго извинялся и, в итоге, заплакал в своей привычной манере, говоря о том, какой же он ничтожный. Конечно, младшему пришлось успокаивать его и снова гладить по спине, утыкая мокрый носик в шею. Хан вздыхает, берёт телефон, открывая переписку с хёном. Сегодня он не застал его в школе, чему очень огорчился. Он пишет глупое «привет» со смайликом на конце, но не успевает отправить, так как слышит такой знакомый всхлип, что аж мурашки проходятся по телу. Брови хмурятся, голова поднимается и видит возле подъезда согнувшуюся спину Минхо, который трёт свои глаза от слёз. Джисон срывается на бег, очень сильно беспокоясь. Сердце больно сжимается, желудок переворачивается. Неужели его друга снова кто-то обидел? Он не вынесет этих горьких слёз, в этот раз заплачет тоже. Но, добежав до подъезда, он видит перед старшим коробку, а оттуда тихое тоненькое «мяу», потом ещё одно, только громче и писклявей. — Два котёнка? — вслух спрашивает он. Минхо поворачивается к нему залитым слезами лицом. Под его ногами блюдце с молоком, которое котята ещё не в состоянии самостоятельно выпить. — Хани-и-и, — ноет русоволосый, направляясь по традиции прямиком в объятия. — Котята… без мамы… погибнут… Джисон еле сдерживает слёзы, смотрит на рыженьких чудесных созданий и ощущает тупую боль в теле и в душе. — Их н-надо со шприца п-покормить молоком хотя бы, но они на улице не смогут выжить. Я хочу в-взять их, но мама разрешит только одного. Я не хочу, чтобы его братик умирал… — рыдания глушат ухо, люди, проходящие мимо, странно оборачиваются, но даже не подходят и не спрашивают, что случилось. Хан не хочет, чтобы Ли плакал. Он хочет видеть его улыбку и слышать смех, особенно если тот будет играть с котёнком и заботиться о нём. — Давай успокоимся, думаю, котятам не понравится смотреть на то, как их будущие хозяева будут в унисон рыдать. — Они ещё глазки нормально не могут открыть… Стоп, что? — Минхо отстраняется, вытирая даже с подбородка солёные капли. Глаза такие опухшие. Выглядит, как тот самый котёнок, не умеющий заботиться о себе. — Ты возьмёшь одного, а я второго. Будем водить их в гости друг к другу и играться с ними вместе! — улыбается Хан, а Минхо в это время загорается, бросаясь на младшего с удушающими обнимашками и большим количеством благодарности. — Спасибо, спасибо, ты лучший! Хани, ты прелесть. Как же я люблю тебя, — он в порыве эмоций целует младшего в щеку, а потом отстраняется, удивлённо выпучив глаза. — Ой, прости. Я имел в виду, как друга. И… ой, — парень коснулся руками своих губ, до сих пор запинаясь. — Всё в порядке. Джисон задыхался в этом моменте от переизбытка эмоций и чувств. Ему ещё предстоит провести всю ночь в раздумьях о том, что же произошло с его внутренностями в этот момент, а точнее, почему же так всё ликует, прыгает и взрывается. Возможно, он заболел, учитывая ускоренное сердцебиение.

×××

Он снова плачет. Джисон думал, что привык, но, увидев хёна из окна четвёртого этажа на детской площадке, он осознал совсем другое. Его друг качался на качелях, уткнувшись руками в лицо. Хану стало больно. Почему его там нет, чтобы успокоить? Почему хён не пишет, не просит помощи? Джисон очень надеется, что Минхо не накручивает себе плохие мысли. Поэтому он мчится по лестнице вниз, выбегая на площадку, находящуюся через дорогу. Минхо всхлипывает, а Хан с разбегу обнимает его со спины, врезаясь носом в пахнущие чем-то неприятным волосы. Он морщится, внюхивается и, наконец, понимает. — Почему меня не позвал? Я бы мог успокоить тебя. — Не позвал, потому что не хотел, чтобы ты почувствовал этот отвратительный запах! — крикнул Минхо, запрокидывая голову так, чтобы Хан отцепился от неё. Его губы искусаны до крови, а на руках царапины. Джисон видит, как хён тянется ногтями к коже и чешет ещё сильнее, сжимая со всей силы. — Что случилось? — с тяжелым комом, спрашивает он. — Я ненавижу себя. Ты разочаруешься во мне. Я… я не хотел этого. Они заставили! Я пойму если тебе противно. Мне самому противно! — в истерике не прекращает кричать Ли, обнимая себя руками. Джисон обходит качельку, присаживаясь на корточки у ног старшего. Он аккуратно касается тёплыми пальцами слёз на щеках, вытирая с предельной осторожностью. — Что бы ни случилось, я никогда не отвернусь от тебя. Что бы ты ни сделал, я всегда буду обожать тебя и восхищаться. Минхо удивлённо вскинул голову, икая от слёз. — Я шёл в магазин и встретил плохих парней… н-ну тех, с которыми я раньше водился. Они п-пригрозили мне, обещали ударить или ещё что хуже. Эти уроды знали, что я решил быть хорошим… нормальным. Они… заставили меня втянуть очень тяжёлую, толстую сигарету и смеялись надо мной, пока я задыхался. Так отвратительно! Я обещал тебе и себе, что больше никогда! Никогда! А сам… — Тшш, не волнуйся. Главное, что ты в порядке, что твоё здоровье в норме. От одной сигареты ничего не будет. Это не отвратительно, ты ведь не виноват ни в чём. Я бы им морды набил, но, боюсь, потом сам буду покалеченным и задыхающимся валяться где-то в колючих кустах. Минхо усмехнулся сквозь грусть, обхватывая щеки Джисона ледяными ладошками. — Спасибо, — шепчет он и тянется ближе к младшему, прикасаясь своими губами ко лбу улыбающегося Хана. — Я прямо сейчас пойду в душ, наверняка от меня воняет этим ужасным дымом! — Угу, а потом ко мне. И Суни не забудь, ведь Дуни та-а-ак скучает. Я тоже скучаю, поэтому давай, беги.

×××

Они сидят в комнате младшего. Котики, уже достаточно выросшие и пухленькие, играются друг с другом. Сегодня выпускной у Минхо, а в следующем году у Джисона. Но они сидят дома в компании друг друга, смотря на телефоне недавно вышедшее полнометражное аниме. Хан улавливает его только мельком. Он большую часть просмотра витает в облаках. Боится того, что нужно будет расстаться с хёном в ближайшие месяцы, ведь тот планировал учиться дальше, поступив в ВУЗ. Его отец, скорее всего, поможет с жильём в хорошем районе, и Ли будет вечно занят учёбой. И как теперь им проводить время вместе? Из-за нервов он не замечает, что аниме заканчивается и что Минхо уже несколько минут как неотрывно смотрит на него. Он кусает губу и хмурит брови, до сих пор летая в своих мыслях. — Джисон? — зовёт русоволосый, выглядя впервые так серьёзно. — Что? — пугливо отзывается он. Ему страшно то, что последует дальше. Минхо хрустит пальцами, нервничает и мнётся, пытаясь смотреть точно в глаза. — Мне надо сказать тебе кое-что… Неужели так скоро? Хан и вправду не готов. Он ещё не успел даже признаться в своей симпатии (даже больше, чем просто в симпатии) к прекрасному хёну. Они вроде почти как год дружат, но сегодня атмосфера ощущается так, будто это их первая встреча. — Я… Прости за мои слова. Я собрался с духом лишь потому, что, если всё пойдёт плохо, я смог бы уехать. И я уверен, что всё пойдёт… не очень хорошо. Просто… ох, как стыдно, — Хо рвано выдыхает, теряя зрительный контакт, но потом берёт себя в руки и смотрит настойчиво, с постепенно наполняющимися влагой глазами. — Ты мне очень, очень сильно нравишься! Я не знал, что с этим делать. Я буквально влюбился в тебя. У меня получается лишь плакать в сложных ситуациях, а ты как раз меня успокаиваешь, и я просто не мог быть равнодушным к тебе, такому доброму и нежному. Прости меня, пожалуйста. Наша дружба — всё для меня. Но я просто не могу… — первые слёзы стремительно скатываются на покрывало под ними. У Джисона сердце где-то в горле бьётся. Он привычно касается чужих скул и смахивает слезинки, подаваясь ещё ближе. Минхо тяжело дышит, вздрагивает и жмурится, пока Хан начинает сцеловывать горячими губами каждую соленую дорожку, утопая в неимоверно теплых чувствах, накапливающихся в груди. — Честно, я сейчас сам заплачу, но… я безумно влюблён в тебя и с каждым разом убеждаюсь в этом всё больше. С первой слезинки ты запал мне в душу, и, возможно, именно твои слёзы помогли нам так близко узнать друг друга. Минхо зарыдал ещё сильнее, теперь не в состоянии остановить поток из глаз. — Ну а теперь чего ты плачешь, зайчонок? — От ст-траха и радости. Я т-так испугался… Как оказалось, Минхо сам очень нервничал из-за переезда далеко от Хана, поэтому-то уговорил родителей дать ему передышку годик от учёбы, а потом уже с лёгкостью на душе ехать вместе с Ханом поступать одновременно.

×××

Первое свидание. Они идут по побитой дорожке в парке аттракционов, которые были, наверное, старее их бабушек и дедушек. Минхо прыгает от радости, его нежно-розовый пушистый свитер как никогда сочетается с настроением. Он, не переставая, рассматривает колечко на среднем пальце, которое они с Джисоном по скидке купили в ларьке безделушек возле парка. Оно было простое, дешевое, но то, с каким блеском смотрел на него Ли, говорило о том, что оно теперь очень дорого ему. Минхо заранее предупредил, что, если будет кататься на взрослых аттракционах, то попросту разрыдается. Джисон лишь усмехнулся и повёл их к машинкам, после покупая сладкую вату для сладкого любимого мальчика. Хо снова чуть не заплакал, но сдержался, говоря о том, что сегодняшний день должен быть самым счастливым. Но он всё же заплакал (чуть-чуть). Они шли по парку, рассматривая веселящихся детей и забавные статуи, с которыми можно было сфотографироваться. А потом в Минхо врезались плечом и он выронил из рук почти нетронутую розовую вату, которая полетела прямиком в воду, где был аттракцион с плавающими уточками для детей. Хо пустил первую слезу, потом вторую. Это было так тихо, что Джисон сначала не заметил. Но, когда в уши врезался первый всхлип, он смог успокоить парня ласковыми словами, ведь это всего лишь вата, они купят ещё. Вытерев слёзы, Хо кивнул, фальшиво радостно разбросив руки в стороны, крикнув: — Я не буду плакать! Сегодня будет лучший день в нашей жизни! Колечко на среднем пальце было чуть большевато, но Ли никак не мог предположить, что оно сможет вылететь и плюхнуться с громким бульком в воду. Теперь он расплакался сильнее (но пытался сдерживать себя). Хан выпучил глаза и не мог поверить в то, насколько его парень неудачлив в этот «самый лучший день в их жизни». Он схватил его щёки в ладошки и прямо в глаза сказал: — Новое купим. И, чтобы сегодняшний день был значимым и запомнился нам, я тоже брошу своё кольцо в эту воду. Давай загадаем желание. Плачущий и скулящий Минхо извинился и во-второй раз кивнул, наблюдая за тем, как Хан снимает с себя кольцо, а позже берёт его за руку, прикрывая глаза и, видимо, загадывая желание. Хо делает тоже самое, но горькие слёзы обиды никак не кончаются. — Всё! Мне не нравится это место. Идём скорее, чтобы провести самый лучший день в нашей жизни. Минхо потянул младшего за руку в сторону, разворачиваясь, чтобы поскорее уйти. Нога проваливается прямо в лужу с глиной. Не сумев резко вытащить её, Хан сзади врезается в его спину и они оба летят прямиком в лужу. Всплеск разносится во все стороны, оба парня полностью мокрые и грязные. На ближайшие десятки метров разносится громкий усталый плач Минхо. — Да что же это такое-е-е! Люди вокруг посмеиваются, кто-то достаёт телефон. Хо рыдает и, кажется, вовсе не собирается выходить из лужи. А вот Джисон разражается громким смехом, из-за чего Ли злится ещё пуще. Под конец вечера они вспоминают день со смехом. День их первого свидания оказался самым запоминающимся и, несомненно, хорошим, ведь после всех неудач Джисон высушил своего парня и лёг с ним в обнимку в кровать, целуя часами напролёт, говоря о том, как же он счастлив быть с ним.

×××

— Вдохни поглубже, мы сделаем это, — шепчет Джисон на ухо Минхо, держась за руки. Они сидят за кухонным столом вместе с мамами, которые недавно только познакомились ближе, чем просто соседи. Отец Минхо так и не смог приехать, высказывая своё отвращение к этому району. Но они и без него обойдутся. — Мам, тётушка Хан, мы вам должны кое-что рассказать. — Да. И мы надеемся, что после этого не останемся бездомными, — Хо за такие слова ударяет под столом своего парня по ноге. — Мы встречаемся. Мы с Джисоном вместе уже как два месяца. Наступило давящее молчание. Минхо не мог спокойно это выдерживать. Он сжал под столом руку младшего, а тот сразу понял намёк, но в такой обстановке не знал, как успокоить накапливающиеся слезинки. — Я не осуждаю, сынок. Мог бы и раньше сказать, если чувствовал давление, — дрогнувшим голосом сказала тётушка Ли, вытирая упавшие слёзы пальчиками. Так вот, в кого Минхо пошёл. Он, кстати, сейчас тоже начал рыдать. К нему подошла мама и они крепко обнялись, пока Хан чувствовал прожигающий взгляд на своей макушке. — Мам? — Что? — Ну… Может быть ты хотя бы что-то скажешь? — Я очень зла. Потому что я пообещала своей подруге детства свести тебя с её дочкой! А ты заставляешь меня краснеть перед ней. Я на завтра назначила всем нам встречу и мы уже разработали план того, как вас наедине оставить! Мать Джисона ещё долго ворчала, в итоге смирившись с выбором сына.

×××

В съёмную квартиру-студию, вблизи ВУЗа, падают закатные лучи солнца, заполняя комнату тёплым оранжевым светом. Красивый парень лежит на белых простынях, его тёмные волосы нежно разбросаны по подушке, а глаза сверкают до боли знакомым. Джисон нависает сверху, расцеловывая поцелуями-бабочками острые ключицы, которые на вкус куда слаще мёда, так любимого Ханом. — М-мне страшно. — Я буду аккуратным. Не позволю, чтобы мой зайчонок чувствовал боль. Джисон сам боится, но держит лицо, чтобы успокоить парня под собой. Всё, что было прочитано на многих сайтах, помогает ему безболезненно подготовить старшего. Он медленно толкается, видя слёзки в уголках глаз Минхо. — Тебе больно? — волнуется он. — Н-нет, просто… Я шокирован, я не верю, что мы это делаем и во мне слишком много эмоций. Не могу их сдержать. Но мне приятно, пожалуйста, продолжай. Джисон в этот раз не стирает слёзки, не сцеловывает. Он позволяет выпустить все чувства, говоря в который раз о том, что плакать — это не плохо. Старший доходит до пика с засохшими солёными дорожками. И тогда Хан, наконец, позволяет себе спокойно обнять парня, уткнув его усталые глаза в свою грудь. — Я чувствую, что каждый момент, когда ты плачешь, это что-то важное и сложное. Я рад, что могу в любой момент впитать все твои переживания и чувства, что таятся тут, — он тыкает в район сердца Ли, который начинает посмеиваться, впиваясь в губы Хана своими, внося туда всю благодарность.

×××

Предновогоднего настроения не было. Снега, как назло, тоже. Джисон пытался как-то украшать квартиру, на Суни и Дуни нацеплял шапочки и фоткал их в инсту, покупал поддельный снег, распылял, а потом мыл полы от липкости и грязи. Но новогоднего настроения всё равно не было. А всё потому, что Минхо с каждым днём выглядел мрачнее, пил какие-то таблетки, думая, что младший не замечает и часто пропадал на «встречах с отцом». Джисон не знал, что делать. Обычно старший ему рассказывал всё, но в этот раз он молчал и вытирал кровь из носа сухими салфетками, говоря, что это просто давление. Вскоре, как и Хан предполагал, старший просто не выдержал и разрыдался. Капли лились на какие-то бумаги, которые он держал в руках. — Хани-и-и, — позвал он первый. Услышавший ещё до этого плач, Джисон уже начал наливать мятный зелёный чай в бокал с единорогом. — Да, сладкий? Расскажи мне, что с тобой. Минхо хватает тёплую жидкость, грея руки и смешивая чай со своими слезами. — П-помнишь нашу первую встречу? Хан кивает, поджимая губы. — Я плакал не из-за страха высоты, — он громко всхлипывает, жмуря глаза и сгибаясь пополам. Рваный крик болью разносится в ушах обеспокоенного Джисона. — Что… что с тобой? Минхо плачет сильнее, то ли из-за боли, то ли из-за душевных тяготах. — Я в порядке… Нет, я не в порядке, — признается Хо. — В нашу встречу, на крыше, плакал я из-за того, что впервые узнал о своей опухоли. Она была маленькая, но если не делать ничего, я… Мама копила деньги, папа копил на лечение и будущую операцию. Сейчас идут осложнения, срок сократился и я просто… Я не знаю, как быть. Мне страшно. Мне больно. Я так боюсь всего этого. Я не хочу оставлять тебя в одиночестве, Хани… В этот день они оба рыдали так, как никогда прежде. Это было сложно принять обоим, они старались быть сильными.

×××

Минхо лежит на кушетке, слёзы скатывается по щекам, ему страшно. Джисон держит его за руку, под глазами тёмные круги, кожа болезненно бледная. Сердце нещадно бьётся, а ноги слабеют от страха. Родители Ли тоже рядом, смотрят с поддерживающей улыбкой. — Я верю в тебя, во врачей и в нашу счастливую будущую жизнь. — А что, если, — тихий всхлип. — Всё будет плохо? — Не будет! Я люблю тебя. Мы сможем, да? — Д-да… Я тоже люблю тебя.

×××

Они в загородном доме отца Минхо, который с удовольствием дал им ключи, чтобы парни отдохнули вместе. Дом окружает густой лес, вблизи находится речка и широкое чистое поле. Джисон накрыл на полянке романтический ужин, не забывая про вино, фрукты и маленькие закуски. Благо в этот раз Минхо удержался от слез счастья, когда Джисон убрал руки с его глаз, показывая сюрприз и целуя в щеку. Солнце заходило за горизонт. Звёзды прекрасно виднелись в этой местности, завораживая, даря незабываемые ощущения. Парни разговаривали обо всём на свете, с каждым годом сближаясь ещё больше. Оставались жалкие месяцы до конца учёбы, скоро они будут свободны от участи в виде зазубривания важных предметов. Но дальше сложнее, они это знают. Вино приятно оседает на языке, лёгкие блаженно тают от свежего воздуха. Лучше места не найти, понимает Хан, и ставит одно колено на землю, выпрямляя спину. В глазах напротив пляшет столько всего и, конечно, снова слёзы, но теперь лишь радости. Плохое позади, сейчас они в моменте, котором запомнят на всю оставшуюся жизнь. Хан вытаскивает из кармана коробочку, открывая перед кивающим и плачущим парнем. — Ты выйдешь за мен- — Да! — мокрые от слез, капающих на них, пальцы вплетаются в хановы пряди волос. Губы сплетаются в сладко - соленом поцелуе. Как бы странно не звучало, но Хан облегчённо выдохнул, увидев слёзы Минхо.