Aun ahora

«Что я здесь забыла, чёрт меня побери?!» - Марисса с раздражением и беспокойством оглядывала стены клуба, с которого когда-то началась творческая история их группы, а теперь сюда каким-то ветром занесло мексиканского шизика, чтоб ему пусто было! – «Ладно в нём ностальгия проснулась, решил поиграть в сентиментальную звезду – а я-то с какого перепугу сюда припёрлась? Хорошо хоть меня здесь никто не узнает…» Эти опасения мучили девушку неспроста – поклонники Мануэля, несомненно, помнят и группу «Erreway», а значит, увидев в этом заведении бывшую вокалистку Мариссу Спирито, привлекут к ней внимание и устроят настоящее светопреставление. Ещё меньше ей хотелось, чтобы её узнал сам Агиррэ и вообразил, что она пришла сюда специально посмотреть на его дурацкую физиономию и послушать бред, который он поёт. Справедливые возражения внутреннего голоса, ехидно вопрошающего «а что, разве не так?», она решила задвинуть на второй план и сейчас озабоченно разглядывала своё отражение в карманном зеркальце. Красная бандана, целиком скрывающая причёску, голубые солнечные очки на пол-лица – вроде порядок, никто не догадается, что за всем этим камуфляжем прячется рыжая бестия, семь лет назад скакавшая по этой самой сцене и распевавшая во весь голос про сопротивление мировому злу и белые флаги. Разумеется, за столько лет клуб изменил свой облик – не до неузнаваемости, конечно, но присутствие нового хозяина вместо старого скряги Маурисио Розена благотворно сказалось на здешней атмосфере. О том, что бывший владелец продал заведение какой-то хваткой бизнесвумен чилийского происхождения, Марисса краем уха слышала от Луны, по иронии судьбы породнившейся с Розенами – но, с тех пор, как несостоявшийся тесть Нико выгнал их отсюда взашей, никто из бывших солистов в клубе не появлялся. Только Мануэль вот решил ни с того ни с сего вспомнить юность. «Хватит волноваться, как школьница, безбашенная ты женщина!» - обругала себя девушка, вспомнив о бывшем, - «Он-то всё равно тебя не увидит и не узнает при всём желании!» Маленький зал всё больше заполнялся публикой – скоро уже в его стенах яблоку было негде упасть. И тут произошло нечто, из-за чего Спирито чуть не словила приступ паники – и не притворный, как когда-то давно на третьем курсе, а вполне себе настоящий. Буквально за её спиной раздавались знакомые голоса. «Пилар и Пабло!» - мгновенно осенило её, - «Чёрт… И Бустаманте додумался потащить свою беременную возлюбленную в этот битком забитый кипящий муравейник! Как был тупым мэрским отпрыском без капли мозгов, так им и остался,» - выругалась Марисса про себя и как можно незаметнее забилась в самый дальний угол зала. Попадаться на глаза старым друзьям не хотелось – мало ли, кто ещё может её узнать, да и сто вопросов о том, что она забыла на концерте бывшего жениха, выслушивать тоже как-то не хотелось. К счастью, пока не слишком опытной Мате Хари везло – никто не обращал на неё ненужного внимания: весь зал таращился на небольшую сцену в ожидании выхода этого мексиканского полудурка. -Всем салют! – знакомый голос со сцены заставил Мариссу вздрогнуть. Этот голос она не слышала семь лет, как и не видела человека, которому он принадлежал. Надо же, Мануэль почти не изменился за это время – только зачем-то отрастил это дурацкое подобие бороды. И так же хитро прищуривается, разглядывая публику – он всегда так делал на совместных концертах «Erreway», а потом неизменно подмигивал ей. На их языке это обозначало, что у них есть новая песня, хранившаяся в секрете как от зрителей, так и даже от Мии с Пабло. Ну а сейчас-то он что задумал, стратег чёртов? Девушка украдкой покосилась направо, где чему-то смеялись её бывшие одноклассники. Ничего, завтра она поделится с ними впечатлениями в спокойной обстановке – главное, сейчас не выдавать своего присутствия. А это становилось всё труднее, потому что воспоминания о школьном прошлом, в том числе и о первой неудавшейся любви, накатывали, как лавиной. -Я безумно рад приветствовать вас именно здесь, - вещал Агиррэ со сцены, - Именно здесь девять лет назад четверо молодых мятежников начали подпольную музыкальную карьеру. Жаль, что вернуться сюда мне пришлось в одиночестве. Но что поделаешь – такова жизнь. -Мерзкий лицемер, - еле слышно прошептала Марисса, - Сам палец о палец не ударил, чтобы группу сохранить. -А сегодняшнюю программу хотелось бы начать с кое-чего нового, что, как ни странно, берёт начало в прошлом, - продолжал свою речь Мануэль, - Эту песню я написал почти сразу после распада группы, но представить решил именно сейчас и именно здесь. Для меня она многое значит – а, может быть, и кому-то из вас найдётся о чём вспомнить, услышав её, - с этими словами он сделал знак рукой бэк-вокалисту и барабанщику, взялся за гитару сам, и заиграла быстрая, динамичная музыка, почему-то показавшаяся Мариссе тревожной. А уж когда она услышала первые слова старой-новой композиции, от её выученного спокойствия не осталось и следа: «…я пронёс через мою жизнь историю одной потери, Носил её с собой, а теперь она стала песней. Я словно ношу в своей душе татуировку твоего лица – Помню его таким, каким не видел никто. И тогда солёные слёзы приходят словно из моря, обнажая душу – Зачем они только приходят?» Спирито никогда не считала себя сентиментальной барышней и с детства относилась презрительно к такого рода вещам, но сейчас стояла ни жива ни мертва, побелев, как мел. Кто дал ему право? После распада «Erreway» сочинил, значит? Интересно, а Мия в курсе, чем её женишок (или тогда уже муженёк?) на досуге баловался, ностальгируя по прошлому? Девушка сама не понимала, чем эта песня так её зацепила – ведь чёртов мексиканец ни словом не обмолвился, что посвятил эти строки ей. Но тревожная мелодия и пронизывающие насквозь слова против воли уносили её в воспоминания… Вот она переступает порог Elite Way, только-только зачислившись на третий курс. Ей – сорвиголове-коротышке в дурацкой шапочке на растрёпанных рыжих волосах – в этом снобском болоте мерзко, скучно и противно. Но в первый же день она понимает, что не одна такая тут – новенький парень-стипендиат из соседней комнаты застаёт её за попыткой подбросить в директорский кабинет живую крысу и помогает скрыться незамеченной. Весь вечер они проводят вместе, хохоча, как ненормальные, и понимают, что точно споются. А скоро и действительно «спеваются» во всех смыслах – короли школы Пабло и Мия понимают, что на своём попсовом имидже их новая группа долго не протянет, и зовут двух отъявленных бунтарей к ним присоединиться. Вот «Erreway» становится известным за пределами клуба их одноклассника и менеджера Нико. О группе говорят по радио, о её существовании узнаёт мэр города и чуть не прикрывает всю лавочку, но Мора Бустаманте осаживает мужа и отвоёвывает для своего сына и его коллег право играть. А Мануэль и Марисса понимают, что видят друг в друге не просто приятелей. Только выяснить всё для себя не могут, ревнуют, играют в холодную войну и ставят под угрозу репетиции, пока, наконец, мудрый Нико не берёт на себя функцию Купидона и не помогает им объясниться. Вот Нико уезжает с Луной в Сан-Луис, ребята переходят на четвёртый курс, а у группы меняется менеджер. Сабрина Гусман не привыкла упускать то, что считала своим, а в данном конкретном случае она положила глаз на одного из солистов и сделала всё, чтобы считаться чуть ли не ангелом-хранителем «Erreway», пользуясь связями отца и его знакомством с Соней Рей. Мариссе сразу не нравится новое руководство – рыжая бестия отлично понимает, какие мотивы преследует «эта кепчатая потаскушка, прикрывающаяся интересами группы». Мануэлю всё чаще достаётся за предполагаемую неверность, и они чуть не расстаются, но в конце концов понимают, что ни одна посторонняя девица не стоит того, чтобы из-за неё рисковать хрупким счастьем. Вот они заканчивают школу. «Erreway» играет на выпускном прощальную песню, а потом Марисса и Мануэль танцуют под старые записи своих же выступлений, заботливо припасённые Пабло. Именно в этот самый вечер мексиканец делает любимой предложение и чуть не падает с инфарктом от услышанного: «фу! Марисса Агиррэ – звучит по-дурацки! Ладно уж, на двойную фамилию согласна». Поглощённые романтичностью момента, они не замечают, какими глазами смотрит на них королева колледжа Мия, пытающаяся кое-как отвязаться от одноклассника Франциско Бланко и одновременно жаждущая выцарапать «этой рыжей дурынде» глаза. И вот через месяц после выпускного всё рушится, как в самом пошлом и банальном анекдоте. Только возвращается не муж из командировки, а Марисса Спирито – набитая идиотка и рогатая невеста – из загородного дома Луны и её сестры Флор. Крах наступает всему – и группе, и её мечтам о счастье, и, кажется, вере в человеческую порядочность. Она блокирует телефон и уходит ночевать к Соне. Узнав о произошедшем, любящая мать помогает дочери отменить свадьбу без личной встречи с «этим подлым негодяем». Видятся они ещё только один раз – когда она находит в себе силы явиться на последнее собрание группы и сообщает о своём уходе. И даже тогда двое изменщиков не могут вести себя по-человечески… Погрузившись в прошлое, девушка уже и думать забыла о конспирации и даже не замечала, как по её щекам льются те самые солёные слёзы, о которых пел её бывший… Бывший одноклассник, бывший жених, бывший коллега – неважно. Одно ясно – он остался и должен оставаться в прошлом. К счастью, сейчас он её не видит, а когда всё это безобразие закончится – она как можно незаметнее улизнёт из зала, запрыгнет в первое попавшееся такси и только её и видели. Вытерев ненавистные слёзы тыльной стороной ладони, Марисса уже почти успокоилась, как вдруг её внимание резко переключили на себя крики где-то в дальнем конце зала: -Охрана! Выведите этих двоих, и девчонку тоже вместе с ними! -Ну получи, урод – нарвался! -Сам урод! Потерял девушку – умей проигрывать! -Патрисио, не надо… Узнав в этой абракадабре голоса своих учеников, Спирито и думать забыла о личных проблемах, моментально помчавшись в эпицентр событий. У самого выхода охранник клуба держал за шиворот запыхавшегося и отчаянно сопротивляющегося Патрисио, растрёпанного ещё больше обычного. Другой охранник силой пытался угомонить более крупного и враждебно настроенного Альваро, красовавшегося разбитой губой и ссадиной на щеке. Мечущаяся посреди всей этой сцены Дельфина, казалось, больше всего на свете мечтала провалиться сквозь землю от стыда и ужаса, то и дело бормоча что-то невнятное, из чего Марисса смогла еле разобрать только «Патрисио» и «прости». -Что здесь происходит? – без церемоний обратилась она к персоналу, - Это мои студенты, я их школьная учительница. -Сеньорита Марисса, - Дельфи чуть не лишилась дара речи от облегчения, получив помощь откуда не ждали, - Сеньорита Марисса, пожалуйста, заберите нас отсюда. Это я, я во всём виновата… -Ваши студенты, сеньорита, - не слишком-то вежливо отозвался амбал, пытавшийся справиться с Альваро, - устроили в клубе драку. Обычное дело – не поделили девчонку, ну и… Следили бы вы за ними лучше в этой вашей школе. -Не слушайте их, - вырвавшись из цепких лап охраны, прошипел рассерженный Патрисио, - Этот козёл, - он гневно кивнул в сторону Альваро, - приставал к Дельфине! Хорошо ещё, что я оказался рядом. -Дельфи, - поняв, что этот упрямый и своенравный, но честный парень не стал бы махать без повода кулаками в общественном месте, Спирито мягко обратилась к насмерть перепуганной студентке, - Это правда? Та только кивнула, пряча глаза. -Альваро лез к ней с поцелуями и постоянно пытался зажать в углу, - продолжал свой рассказ Патрисио, - Мы поссорились из-за ерунды, а я так и знал, что она вляпается в историю, вот и пришёл приглядеть за ней. Но такого я даже не мог представить. Дельфи отталкивала его, вырывалась, а он всё за своё. Вот мне и пришлось его вразумить... -Суарес, - услышав объяснения ученика, Марисса пришла в ярость. Она крайне редко называла студентов по фамилиям, но Альваро, по её мнению, перешёл все границы, - у меня просто нет слов. Разве тебя не научили элементарной прописной истине, что нет – значит нет? Я вынуждена сообщить о твоём поведении координатору Мансилье и твоему дяде. -Дядя всё равно мне поверит, - виновник происшествия с вызовом посмотрел на всю честную компанию, - А ты, Дельфи, решила в недотрогу поиграть? Раз ты со мной пошла – ты моя девушка, ну и… -Видеть тебя больше не хочу! Кретин! – выкрикнула Дельфина и, не желая больше даже смотреть в сторону несостоявшегося кавалера, прижалась к стоящему рядом Патрисио. Тот и не думал её отталкивать, успокаивающе обняв и шепча всякие нежные глупости, лишь бы отвлечь от пережитого. Марисса, по-матерински взяв обоих за плечи, снова обратилась к охране: -Никакой полиции. Я забираю всех троих под мою личную ответственность. -Как скажете, сеньорита, - усмехнулся тот, из чьих рук смог улизнуть Патрисио, - Но если ещё хоть раз ваши ученики устроят что-то подобное в нашем заведении – ни их, ни вас сюда больше не пустят на пушечный выстрел. -Договорились, - как по-военному отчеканила девушка, - Ребята, мы уходим. Я вызываю такси, сейчас развезём вас по домам. А с твоим дядей, Альваро, - строго посмотрела на всё ещё пытающегося сохранить невозмутимый вид Суареса, - у нас будет серьёзный разговор. Все четверо покинули концертный зал. Марисса всеми фибрами души надеялась, что Пилар и Пабло не заметили её, находясь почти у самой сцены. Хорошо ещё эти громилы не узнали её за очками. Хотя, может быть, они и из новых… Но всё равно привлекать внимание ни к чему. Главное – вернуть домой проштрафившихся ребят и успокоить Дельфину, которая всё ещё плакала, укутавшись в куртку Патрисио. Концерт продолжался. Мануэль успел отыграть ещё несколько новых песен и кое-что старое из репертуара Erreway. Ещё не забытые хиты вызвали у зрителей настоящую бурю аплодисментов. Но тут, как на грех, что-то случилось с микрофоном. Обещая заменить бракованный аппарат за считанные минуты, Агиррэ объявил о коротком техническом перерыве. Помахав рукой всему залу, он огляделся вокруг и вдруг услышал отдалённо знакомый голос: -…договорились… развезём по домам… нам предстоит серьёзный разговор. Или он сошёл с ума и у него слуховые галлюцинации, или… Нет, это не может быть она! Пытаясь уцепиться взглядом за ускользающую миниатюрную фигурку девушки в джинсовой куртке и красной бандане, Мануэль снова обвёл взглядом всю публику, но было уже поздно. «То ли девочка, то ли видение» скрылась из виду в сопровождении ещё каких-то людей. А может, её и вообще не было. «Показалось, наверное,» - остранённо подумал он, удалившись за кулисы и шагая в сторону технического помещения.