Гармония и агония

Раннее утро прошло безмятежно, то ли потому, что Винсент не употреблял наркотических медикаментов, то ли потому, что его безмятежность объяснялась ожиданием пробуждения Скотта. Но на лице Скотта, когда он проснулся, отразилось сильное беспокойство. Он обещал Винсенту помочь ему встать на ноги причем буквально. Все рекомендации врача были записаны в его блокноте тонким каллиграфическим подчерком и среди советов по питанию и сну фигурировали такие: «Данная абдоминальная травма может перевести к спаечным рубцам поэтому не стоит забывать о некоторой активности». Скотт заметив что Винсенту стало чуть лучше решил что стоит заняться утренними процедурами. Через полчаса Винсент уже сидел на кровати рядом со Скоттом, любуясь на него с видимым удовольствием. Скотт же нервничал и явно волновался из-за того, что чувствовал себя уязвимым перед Винсентом и эта неуверенность сразу же отражалась на его лице. — Надеюсь твоё самочувствие в норме? — тревожно спросил он, — Вижу ты уже можешь сам сесть на кровать, но нам нужно немного пройтись. Если тебе будет слишком больно то говори! … Я тебя отнесу назад в кровать. Винсент улыбнулся ему с выражением понимания. Скотт взял его за плечи и помог встать с кровати. Он держал его за талию, немного боясь что если отпустит, Винсент упадет. Винсент же держался за его плечи достаточно ровно, но старался идти не быстро. Пройдя несколько шагов Скотт перемахнул руку друга через плечо и теперь они с Винсентом шли бок о бок, внимательно глядя себе под ноги. Периодически Винсент окидывал взглядом лицо Скотта, видя как он нервничает, пытаясь преодолеть это волнение. — Только бы не споткнутся… Если я разобью гипс на груди придется выслушать упреки врачей. Скотт весело ухмыльнулся. Следующую пару метров они прошли в полной тишине. Скотт опустил глаза и стал сосредоточенно смотреть на носки своих ботинок. — Это единственное о чем ты беспокоишься? А швы тебя совсем не волнуют? Если они разойдутся будет больно. Тебе так не кажется? — нарушил тишину Скотт. Винсент посмотрел на него с улыбкой. Улыбнулся широко и тепло. И в этот момент Скотт понял, что готов простить этому человеку все что угодно. — Какая забота, — сказал он с усмешкой. — Я думал что ты слишком горд для такого отношения. Но похоже мои опасения были напрасными. После того как ты меня помыл я вообще замуж должен за тебя выйти. Скотт тоже широко улыбнулся, но ему было неловко за это жесткое подобие улыбки. Так улыбаться мог только человек, которого мучают тяжелые мысли о насущном. Глядя на улыбающееся лицо Винсента, Скотт понимал, что он очарован оптимизмом этого человека. — Не думаю что мои родственники поймут меня в этом вопросе, — сказал он, криво усмехнувшись. — Хоть у моего брата есть дети и нянчить им явно есть кого они все равно требуют их и от меня, а ты им явно внуков не обеспечишь. Винсент помрачнел. Улыбка исчезла с его лица. Он словно задумался о чем-то неприятном. Но это явно было мимолетное затмение. — Не удивлюсь если у них уже есть претендентки тебе в невесты с такими то замашками, — сказал он. Скотт вздрогнул. По спине у него побежал холодок. — Не напоминай… Я даже имен их не знаю, но они знают обо мне все настолько подробно, что у меня до сих пор волосы дыбом становятся. Винсент усмехнулся. Но улыбка пропала. Скотт заметил что глаза у него стали другими. Серыми и пустыми. Словно их обладатель смотрит на мир сквозь плохо сделанную линзу очков. Скотту стало неловко. Он понял что этим разговором может надолго обидеть своего собеседника. Это был тонкий тактический ход, но отступать было поздно. Он подался вперед и мягко сказал. — Не волнуйся я вступлю в брак только с работой. А что звучит просто обворожительно, но на деле… Впрочем, все это к делу не относится давай один круг по коридору и в кровать. Скотт сделал как было сказано. Винсент уснул сразу после полудня, а Скотт до вечера читал книгу. Но после наступления вечерних сумерек он лежал в ванной и обдумывал слова Винсента. К счастью его мысли вернулись в правильном направлении. Луна стояла уже высоко. А луна это так притягательно. «Что там говорил Винсент?» — подумал Скотт. Он почувствовал, как тепло разлилось по его телу когда он подумал о спокойствии и расслаблении. Скотт мечтательно закрыл глаза. Внезапно он почувствовал нестерпимое желание прикоснуться к своему телу. Желание было настолько сильным что он провел пальцами по губам и спустился к шее, но в последний момент его остановило чувство стыда однако он решил что невозможно будет лечь спать, когда желание было таким сильным, а если он и ляжет, то уже не сможет заснуть совсем. В общем не было смысла себя сдерживать. Что-то внутри него, глубоко внутри, требовало прикосновения. Скотт закрыл глаза, и его руки спустились вниз. Он прикоснулся к своему телу нежно поглаживая руками линию пресса. По телу пробежала судорога, но Скотт продолжал ласкать свое тело. Сначала он почувствовал легкое щекотание, но когда он дошел до интимного места, его тело содрогнулось от боли. Это была другая, маленькая боль, но невероятно сильная. Затем наступила вторая мучительная волна. Скотт попытался избежать ее, прижавшись к дну ванны спиной и ноющая боль прошла через весь его организм. Спазм, казалось, вышел из него через ступни ног. Он чуть не потерял сознание. Наконец, в центре его тела, в том месте где у человека находится самое чувствительное место, появилось легкое покалывание. Эти легкие покалывания успокоили Скотта. Он почувствовал себя немного лучше. Но беспокойство не исчезало, оно продолжало его тревожить. Через некоторое время он понял что как бы он себя не мучал конца этому не будет. У него вновь не вышло удовлетворить свое тело. Скотт открыл глаза, и его лицо исказила гримаса боли. Он закрыл их и попытался успокоиться это было нелегкой задачей. — Да что же это такое?! Чего еще нужно?! Никогда не получается! И за что мне такое наказание? … Это было невыносимо. Ему захотелось закричать на весь дом. Или хотя бы завыть в подушку. Что-то внутри Скотти начало отчаянно протестовать против подобного действия. Он на секунду прислушался к своему телу, и понял, что в нем заговорило самое главное чувство, живущее в нем со времен его детства — страх. Страх того что он тратит свое драгоценное время на такое безобразие, словно какой-нибудь несуразный подросток во время периода полового созревания. Чтобы отвлечься от этого неприятного чувства, он снова открыл глаза. Скотт видел и слышал абсолютно все, даже то что происходило в соседней комнате. Он слышал как шуршит постельное бельё Винсента. Даже то, что происходило у него внутри, словно происходило снаружи. Как бы Скотту сейчас хотелось так же мирно спать, как и Винсент, но вместо этого он лежал в темноте и перебирал все в уме, в поисках выхода из возникшей ситуации. — Нужно вновь спросить совета у брата… Может он поможет? В конце концов в этом заключается его профессия — пробормотал Скотти. Это прозвучало почти в отчаянии. Мысль, что ему придется снова обратиться к специалисту только для того, чтобы еще раз услышать то, что он не хочет слышать. Услышать что он фригидный, дефектный, никчемный человек. Все это привело Скотти в уныние. Он стал задыхаться от переполнявших его чувств. И снова замер в полной неподвижности. Постепенно его дыхание успокоилось, и он решил что лучше пойти спать пока он не накрутил себя ещё больше.