Гармония и агония

Винсент все-таки приехал на сеанс к психологу и его это ни чуть не радовало, потому что он не был уверен, что сможет справиться с тем, что будет делать психолог. Разрыдаться или подраться с ним было опасно. Поэтому он взял себя в руки, дал себе десять секунд на все про все и привел в порядок мысли. Было понятно, что на сеансе будут задавать вопросы, но он твердо решил отвечать только на те, которые не могли бы повлиять на него лично. Вскоре его позвали и Скотт попрощавшись с ним ушел в машину. Габриэль же с огромным энтузиазмом встретил Винсента и с порога увлек его в помещение. Он усадил его в кресло, сел рядом и повернулся к нему лицом. — Так вот вы какой Мистер Бишоп, — сказал он, улыбаясь. — Я думал вы будете более… Простите, вспыльчивым. Впрочем, это я так, к слову. Меня зовут Габриэль Коулман, я — психотерапевт, психолог и психиатр. Ну так что вас беспокоит? Винсент пожал плечами. Его все время беспокоило то, что он не был уверен в том, что сумеет ответить на поставленные вопросы. — Вроде как ничего, но меня попросили прийти и очевидно что-то делать. По своей воле я бы ничего не стал делать. Ну может быть кошмары ну думаю после того что произошло в ресторане в этом нет ничего удивительного. Габриэль улыбнулся. Он сложил руки на груди и сделал приятное лицо. Было заметно, что он смотрит на Винсента с каким-то особым вниманием, словно не верит, что это он, а не его разыгравшееся воображение. Несколько минут он молчал, потом спросил — Вас часто беспокоят сновидения? И что именно снится? Есть что-то конкретное, что приходит во время сна? Может быть ночные разговоры или сомнамбулизм? Винсент промолчал. Наконец он заговорил. Его голос звучал довольно вяло и рассеянно. Все его слова были невнятными и он совершенно не знал, что сказать дальше. — Ну в основном… Души погибших в ресторане детей… Они снятся по нескольку раз. Они что-то говорят, но делают это хором и у меня начинает сильно звенеть в ушах. Или снится как я выступаю и прямо во время выступления замки костюма слетают и… Дети смотрят на моё выступление не отвлекаясь, но они не счастливы… Габриэль понимающе кивнул. Он сделал еще одну запись в блокноте. — Звучит ужасно. Вы не хотите рассказать, как это происходит? Можете, разумеется, выбрать для этого любые слова… Хотите что-то добавить? Чувствуете ли вы боль после пробуждения? … Винсент задумался. Было похоже, что сейчас он не может с полной определенностью ответить на этот вопрос. Он мог только догадываться о его смысле. Словно в подтверждение его мыслям появилась очередная запись в блокноте: «Пациент испытывает чувство вины за то, что допустил инцидент тем самым подвел своих «маленьких друзей». Это выражение заинтересовало Габриэля, и он попросил Винсента еще раз воспроизвести эту фразу. Однако он понял ее совсем не так как Винсент. Это «не так понял» можно было интерпретировать как угодно. — Боль? Шрамы часто болят особенно после глубоких ран. Давайте закроем эту тему… Винсент сказал это достаточно мрачным тоном чтобы Габриэль понял, насколько непросто ему сейчас говорить. — На ваше усмотрение, но если вам есть что сказать то прошу. Давайте поговорим о вашем детстве. О том, где вы провели большую часть своей жизни. Ведь в этом вы не стеснены? Не волнуйтесь наш разговор не записывается. Винсент довольно резко отреагировал на данный вопрос: «О детстве говорить нельзя, потому что меня там нет». Настолько мертвого взгляда Габриэль ещё никогда не видел. Словно это была не прежняя самодовольная спесь Винсента, а какое-то жуткое отражение его внутренней опустошенности. В момент когда Габриэль хотел сделать очередную запись лампочка мигнула и погасла. От неожиданности Габриэль вздрогнул и выронил блокнот. Винсент, как всегда, появившийся в нужный момент, легко поймал его. — Мне же нельзя посмотреть ваши записи не так ли? — спросил он, нагибаясь за блокнотом. Габриэль знал что это вполне законная реакция, потому что приход Винсента как нельзя лучше вписывался в ремарки о том что думает Габриэль. — Прошу отдайте мне записи. Я покажу вам их в конце сеанса если вам так интересно. Но если вы будете их читать, то заметите что в некоторых местах написаны мои личные ассоциации. Винсент посмотрел на записи. Потом положил блокнот на стол, повернул кресло к свету. Глаза его заблестели и он сказал. — Давайте лучше поговорим о том какие лекарства мне помогут от кошмаров. Я же с этой проблемой пришел к вам именно за этим. Габриэль вздрогнул. Но внешне никак не выдал своих чувств, только сгорбился и затянул ремень потуже. Он уже понял что Винсент намерен использовать старый и испытанный метод ухода от ответа. Поэтому ответил коротко и лаконично. — Хорошо. Итак, к кому из ваших знакомых вы чаще всего обращаетесь? Кому, по вашему мнению, врачи должны давать лекарство? Ну на случай если вы забудете свою коробочку с таблетками. В таких случаях лучше всего обратиться к близкому не так ли? Винсент закрыл глаза и опустил голову. Это был самый деликатный момент. Перейти от нейтральных вопросов к тайным, в такой обстановке было непросто. И от Габриэля сейчас требовались предельная собранность и готовность к любым неожиданностям. — Скотту… Отдайте их Скотту. Ему я доверяю больше всего. Это единственный человек, которому я еще могу рассказать свои сны. Кроме него про них не знает никто. Вы можете понять почему… Габриэль кивнул. В нем проснулся интерес. Бывают же такие люди, которые даже во сне переносят тяготы жизни. Большинство из них не понимает, что из-за этого, наоборот, набираются лишних проблем. — Хорошо. Позволите обращаться к вам на «ты»? Мы еще не переходили на ты. Думаю, это пойдет нам обоим на пользу. Итак, Винсент, что я могу для тебя сделать? Кроме лекарств конечно думаю нам нужно будет назначить еще несколько визитов. Винсент покачал головой. Это была приятная процедура, но она явно подходила к концу. Полученные от Габриэля таблетки пока давали только тень надежды. Он ясно понимал, что их нужно принять совсем немного, иначе сознание отторгнет их. — Вы ведь расскажете Скотту о том что я ненормальный? Я никогда не причиню ему вреда, я обещаю! Я люблю его хотя скорее всего он считает это зависимостью. Габриэль улыбнулся и кивнул. Впервые за все время Винсент увидел его настоящую улыбку — ироничную, холодную и безжалостную. У Винсента пересохло во рту. Неужели Габриэль собирается вернуться к этому? Нет, этого не может быть. Но Габриэль действительно на секунду стал серьезным и даже сострадательным. — Я не против вашего союза. Вы ведь довольно близки? Между вами было что-то особенное? Расскажи Винс. Я обещаю, что не стану задавать вопросов интимного характера. Винсент понял что не может молчать. Надо было как то спасать ситуацию. Он откашлялся и выпалил. — Да, но ничего такого. У нас все довольно традиционно ничего такого. В любом случае он не гей так что не думаю что у него есть какие-то планы на меня. Габриэль продолжал внимательно слушать. Его черные брови поползли вверх услышав последнее утверждение, а в глазах появился интерес. Когда Винсент закончил он, сказал. — Ты хочешь сказать что он не гей? Или это он тебя в этом убедил? Не переживай, не думай, я никому не скажу. Но все же интересно. Он сам тебя ко мне послал? Или ты это сделал? Винсент почувствовал что краснеет. Он медленно опустил голову. Но Габриэль был таким дружелюбным и внимательным, что Винсенту ничего не оставалось как сказать правду. — Ну мне много чего хотелось бы с ним попробовать. Но он довольно неопытен, и когда дело доходит до интимных отношений, он становится каким-то робким и стеснительным так что я соблюдаю дистанцию. Габриэль ухмыльнулся. Винсент почувствовал что говорит очень смешную вещь и постарался сгладить ее. Но это не помогло, Габриэль засмеялся и сказал. — Думаю что ты идеально для него подходишь будучи таким эмпатичным и чувствительным в этом смысле. Винсент поднял голову и посмотрел на него. Его лицо стало очень серьезным. Но с этой минуты он стал слушать и присматриваться к Габриэлю. В его голосе и мимике появилось что-то особенное. Он стал принимать более заинтересованный вид и часто задавал вопросы и с каждым разом они становились все серьезней. Его губы изогнулись в загадочной и немного надменной улыбке и под конец встречи он сказал. — Можете обращаться ко мне на «ты». Берегите себя, Габриэль. Увидимся! Он вышел из кабинета и пошел по коридору к лестнице. А Габриэль продолжал улыбаться. Вскоре зашел Скотт, чтобы спросить насчёт медикаментов и узнать что нового. — Ну как все прошло? Он сказал что все хорошо, но думаю что ты расскажешь мне подробнее. Габриэль кивнул, взял стакан с соком и залпом выпил. Потом спокойно глядя на Скотта спросил. — А почему ты так за него трясешься? Он ведь тебе симпатичен верно? Так почему ты его отталкиваешь? Хочешь казаться сильнее его и поставить на место? Он относится к тебе как к своему самому ценному сокровищу, неужели ты считаешь его ниже себя? Скотт покраснел и отвел взгляд. Он всегда смущался когда у Габриэля разгорались глаза, но сейчас он понял что дело в другом. — Н-нет… Я его просто уважаю как человека и как коллегу. Я думаю что он хороший человек. Но тебе это необязательно знать. Габриэль отпил немного сока, поставил стакан на стол и покачал головой. — Как не стыдно так нагло врать старшим? Он рассказал о том что между вами было, но насколько я знаю он не из тех кто выставляет свои интимные отношения на всеобщее обозрение. Скотт опустил глаза. Он покраснел и чувствовал что в этот раз будет не до шуток. Ему захотелось провалиться сквозь землю. Он проклинал себя за то что затеял весь этот разговор, но отступать было поздно. — Да я переспал с ним! Но это не значит что мне понравилось и я мгновенно стал геем! Он ничего не сказал против этого! У нас есть договор, который подтверждает что это лишь эксперимент, поставленный для проверки моей фригидности. Габриэль поднял бровь. На его губах появилась тень улыбки, он словно ждал что сейчас Скотт выдаст какую-нибудь убийственную фразу. — Вот оно как значит. А можешь объяснить почему ты так расстроен? Ведь ничего плохого из этого не вышло? Ну ладно, ладно. Скотт кивнул и вышел из кабинета тут же столкнувшись с Винсентом, который как раз направлялся к выходу. У него был довольно расстроенный вид и он явно чувствовал себя неловко. Он все слышал, и Скотт догадывался что этот разговор глубоко задел его друга. Когда дверь за ним закрылась, Скотт жестом указал в сторону машины и они сели. Внезапно Винсент заговорил. — Тебе действительно не понравилось? Почему ты не сказал? Я догадывался конечно, но думал что это просто случайное наваждение… Тебе было больно или что-то пошло не так? — спросил он глядя куда-то в окно. Скотт понял о чем говорит Винсент, и ему стало грустно и стыдно. Он ненавидел это чувство, это чувство вины и понял что сейчас оно опять захлестнет его. — Нет давай лучше закроем эту тему. Нет мне не было больно или неприятно дело совсем не в этом. Просто… Все давай домой. Они проехали довольно долго молча. Скотт чувствовал себя неважно и пытался понять почему. Он устал, это было ясно. Но то что с ним творилось он не мог понять и даже придумать ничего успокаивающего не мог. Это было похоже на наркотический дурман, с которым невозможно бороться.