Blood

//вдохновился фанфиком "Алые струи крови" Хлопок входной двери, а сердечко Итэра боязненно сжимается. Он вопреки желаниям и инстинктам идёт навстречу своему "соседу по комнате", по совместительству его "парнем". Бросается ему на шею с фальшивой улыбкой, да такой, что даже скулы болят. Радостно приветствует и делает вид, что счастлив. На эту поддельную ласку он получает лишь грубый толчок в солнечное сплетение и слова "Я вижу тебя насквозь, идиот, не строй из себя счастливого, тебе ни к чему." С этими словами до Итэра доходит крепкий запах алкоголя и дешёвых сигарет, судя по всему выкуренных в большом количестве. Блондин продолжает хвостиком идти за Сяо, который, чуть дойдя до кровати, резко разворачивается, хватая Итэра за талию, отчего он тихо взвизгивает, кидает на помятые простыни, стягивая с него одежду. На все убеждения нижнего о хмельном состоянии Сяо молчит, а когда выходит из себя - хлещет его по щеке. Звонкий шлепок - боль - отвращение. Итэр лишь с трудом натягивает на губы улыбку.

"Люмин бы никогда не опустила голову"

Насильственный секс - худшая часть жизни Итэра. Впрочем она и составляла большую часть времени. Чужие шероховатые руки небрежно подготавливают его, а блондин тряпичной куклой лежит, даже не пытаясь дернуться, потому что знает — будет хуже. Опять тупая боль с отголосками хоть какой то нежности. Сяо вдавливает его в кровать, лишая воздуха, в глазах начинает темнеть, но он вдруг отстраняется, выходит из тела Итэра и застегивает ширинку. На вопросительный взгляд он кидает лишь сухое "Нет настроения. И давай к моему приходу сделай ужин и уберись в квартире." Хлопок двери и тишина. Не дождется, размечтался. Итэр накидывает халат, подходит к зеркалу и сползает на пол. Его выступающие ребра, впалые бока, потемневшие круги под глазами, растрёпанные волосы.. Он не выходил на улицу уже несколько месяцев. Он ненавидит себя. Ненавидит свои чёртовы мягкие пшеничные волосы, ненавидит фигуру, он ненавидит в себе все. Он идёт на кухню, чтобы приготовить поесть, но исключительно себе. Его выбор останавливается на бутербродах, поэтому Итэр достает большой мясной нож, за неимением других и начинает тонко нарезать хлеб. На втором ломтике его вдруг пронзает сумасшедшая идея. Он бежит в комнату, черкает что то на рваном клочке бумажки, зажимает его в кулаке и ложится на кровать. Сейчас один из самых сложных психологических моментов в его жизни. Первый и последний. Итэр заносит над собой громадное лезвие, испуганно сглатывает, вспоминая все самые худшие мгновения, и это подталкивает его.

Но Итэр. Ты ведь так любишь его руки? Эти руки раз за разом заставляют тебя задыхаться от боли. Ты ведь так любишь его губы? Эти губы ежедневно кричат на тебя, а ты плачешь от того, насколько сильно слова ранят тебя. Ты ведь так любишь его член? Этот член касается тебя каждый раз, когда его обладатель пьян, а ты корчишься в мучениях, не в силах рассказать о своей жизни.

Руки сами погружают нож в грудную клетку. Воспоминания рассыпаются, словно карточный домик, вот клочки полетели, все мельче и мельче, тьма. Смерть наступает практически мгновенно. Худое тельце начинает коченеть, а в руке надёжно сжата записка: "Люблю вас, Сяо и сестрёнка."