Случай в больнице

Это был обычный скучный весенний день, очередные выходные, которые предстоит провести на работе. Вроде все как всегда, но я невольно нервничаю. В целом, причин волноваться нет, если бы не одно НО: меня первый раз оставляют совсем одного, а работаю я на это месте совсем недавно. Грозное, массивное здание больницы нависает надо мной своей груздностью, серостью, приземленностью. Думаю, каждый, кто хотя бы раз побывал в больнице, чувствует каждый раз небольшой мандраж, не важно, пациент ты или работник. Ты никогда не знаешь, какой сюрприз ждет тебя здесь. Вот и я не знал, чем обернется для меня этот рабочий день... Начался он как обычно: посмотрел журнал назначений, глянул истории болезней, навестил некоторых больных; рутина, одним словом. Так продолжалось где-от до середины дня, пока я не встретил её. Ну как встретил? Практически все время она лежала в своей палате сразу за дверью, поэтому практически не бросалась в глаза, лишь ее славные ножки чуть выглядывали в небольшую оконную вставку двери. Пару раз она соизволила прогуляться по коридору, невольно притягивая взгляды мальчишек, а может и злостные взгляды других девчонок. К сожалению, я был из тех, кто наблюдал за ней, к великому ужасу осознавая, что интерес к ней далеко не как к пациенту. Всё это время я ходил, раздираемый голосом совести: нельзя так вести себя мед работнику, это нарушение всех этических норм, нельзя пользоваться положением и пользоваться информацией о пациенте в личных целях. И только во время её очередных "прогулок" по отделению голос внутри головы стихал, давая время насладиться прекрасным, а после волна самопринижения захватывала меня с новой силой. С тяжелой думой ходил я до начала вечера, пока не было никаких дел, а с наступлением сумерек, моя работы продолжилась: принять людей, разместить, объяснить где и что находится, не считая выполнение назначений врача. И вот, я вхожу в палату, где лежит да девушка, необходимо было раздать лекарство, неловким движением я скинул блистер, только думал потянуться за ним, как увидел, что она, нет не так, ОНА протянула мне руку с таблетками. В время передачи вышло как бы невзначай коснуться ее руки, сознание сращу выдало сноп искр, настолько бархатной оказалась ее кожа, а когда понял глаза на нее, то увидел милую, лучезарную улыбку и сверкающие глазки. Они были сказочные: в них я видел опасную глубину космоса, которая освещалась яркостью и жизнью звезд, туманностей. В них я видел такое же облегчение, какое можно испытывать, когда видишь на горизонте грозовые сумерки после знойного дня. Хоть все это и происходило миг, для меня это казалось вечностью. Рано или поздно все хорошее заканчивается, приходится возвращаться к реальности, к другим пациентам. А я снова погрузился в тяжелые думы по поводу нарушения этических норм. Ближе к восьми вечера мне предстояло снова навести ту палату: одной пациентке необходимо было поставить капельницу, монотонная операция по постановке системы для внутривенного введения лекарства озарилась яркой вспышкой - предмет моих дум решила заговорить со мной. Не выдавая своего волнения, я отвечал на все интересующие ее вопросы: для чего я ее капаю, что я капаю, сложно ли таким заниматься; тут еще подключились ее соседки по комнате, не отпуская меня дальше еще минут десять-пятнадцать. После, как я утолил их голод любопытства, думал уже покинуть их обитель, но ОНА просит разрешения понаблюдать за мной, и рассказать про саму работу мед братом, на что, не без удовольствия, согласился. Так прошли часа три. Я ходил по другим пациентам, объясняя параллельно, что необходимо сделать, не раскрывая всех карт, врачебную тайну никто не отменял. К концу данного периода я спокойно, без внутреннего трепета мог с ней разговаривать, при этом старался держаться довольно холодно и отстранено, не выдавая своих истинных эмоций, в то время, как она с горящими глазами расспрашивала обо всём. Время отбой. Я отправляю всех спать, а она уперлась и все тут, не хочет ни в какую идти спать. В других ситуациях я бы просто ушел бы в сестринскую и все, конец истории, но тут дернул черт позволить идти со мной. Моральное напряжение давало о себе знать, и как только я рухнул на диван, сознание покинуло меня. Нет, я не уснул, и не дремал, скорее находился в состоянии транса. Она не растерялась, начала меня расспрашивать про разные вещи, медленно переходя на личные темы, все сильнее и сильнее прижимаясь ко мне. Не требовалось никаких раздумий, лишних вопросов, и так было понятно, что мы понравились друг другу. Начались разговоры ни о чем, просто разговаривали, наслаждаясь обществом друг друга, постепенно расслабляясь и позволяя друг другу все большее. Так продолжалось некоторое время, мои руки все ниже спускались к ее талии, пока она скользила коготками по моей груди. Неожиданно возникла небольшая пауза, мы смотрели друг другу в глаз, хоть она и длилась всего миг, но этого хвалило, чтоб наши уста встретились в жарком, полном страсти поцелуе. Он длился не долго, со стороны скорее выглядел как робкий невинный поцелуйчик, но для нас он был как дуновение ветра для карточного домика, рухнули границы пациент-доктор, ушли на задний план раздумья о последствиях, осталось только желание и острый голод другого тела. Так мы и лежали, наслаждаясь вкусом друг друга, изредка отвлекаясь на не вовремя проснувшихся пациентов, что только еще сильнее разгоняло нашу и так горячую кровь. Поцелуи становились все менее невинными, спускались все ниже, но то, что мы находимся в больнице, а я еще и на работе, немного отрезвляло меня, не давая пуститься во все тяжкие, что не мог сказать о своей партнерши, которая все больше и больше требовала активных действий. Не успел я опомниться, как ее дыхание стало редких и поверхностным, в полумраке я не мог увидеть лица, мрак скрывал ее удовольствие, поэтому испугался, что у нее могло произойти обострение заболевания, как друг прорезался сладкий стон, от которого мне сорвало крышу. Ее горячее дыхание одурманивало, поместив ее сверху, принялся целовать ее в шею, покусывать ее, от чего стоны становились все громче, но она их все же сдерживала, чтоб не раскрыть нас. Мои руки спустились ниже, где под футболочкой явно выступала небольшая, но горячая и упругая грудь, которая так и просила сжать ее, поиграться с каменными сосочками, преумножая ее удовольствие, пока другая рука сжимала такую же сладкую попку, после эта же рука заскользила вниз по ее бедрам, затем на внутреннюю поверхность, где чуть не обжёгся жаром ее влажной киски, который просачивался сквозь трусики и штанишки. Тепло так и манило меня, не сдерживая желание, начал ласкать ее киску. Мои пальцы становились все мокрее и мокрее, жар только увеличивался, а стонов стало в разы больше, ее эйфория перекинулась на меня, позволяя нам стонать чуть ли не синхронно, что только больше раззадоривало нас. Затем я скинул ее с себя, взял инициативу в свои руки и жарко поцеловал ее, пока руки уже начали ласкать ее тело. Я продолжал целовать ее, не в силах оторваться от ее сахарных губ, чтоб никакой громкий стон не выдал наше действие, ведь через стенку спали мамаши с детьми. В один момент я не выдержал и прильнул губами к ее наливной груди, продолжая руками дразнить ее клиторок, тут она не выдержала и пару громких звучных стонов слетели с ее уст. Под этот благородное, ласкающее слух звучание мы оба кончили. Улеглись радом друг с другом, обнялись, и продолжили уже просто целоваться. Неожиданно ты встала, взяла меня за руку и повела прочь из комнаты. Шатаясь как пьяные, мы дошли до ванной комнаты, где ты предложила насладиться на рассветный город, расположившись на подоконнике. Я прижал ее сильнее к себе, она поместила свою голову мне на плечо, а ее растрепанные волосы приятно щекотали мне верхушку носа. Сидели мы так не долго, в какой то момент я заметил, что у нее расслабленная поза, посмотрев на отражение в окне, увидел уставшую, но радостную улыбку на ее лице, глаза же были закрыты, она уснула. Посидев так с пару минут и насладившись моментом, поднял ее на руки и отнес ее обратно в палату, благо ее соседки крепко спали. После я отправился в свою комнату, поцеловав ее в щечку на прощание.