Утро

О чём может думать человек, когда просыпается? Может быть о том, какое дерьмовое утро выдалось, а он даже не успел встать с кровати? Или сразу вспоминает все планы на день? А может, ему не о чем больше подумать, кроме как о том, что нужно покормить домашнего питомца, который уже во всю напоминает непутёвому хозяину, что он, между прочим, голоден. Или же дети, что весело запрыгивают на постель родителей, с целью оповестить тех о новом дне. Вот Эрен, например, не относился вообще ни к какому типу. Парню всегда давалось пробуждение очень трудно. В голове была каша и сформулировать какую-то одну-единственную мысль не выходила никак. Он в принципе ненавидел просыпаться, вне зависимости когда и зачем. Хотя, наверное, всё-таки одной чёткой мыслью иногда в такой момент было лишь: «Снова живым проснулся». И нет, Йегер не был пессимистом по жизни и депрессии у него никогда не наблюдалось. Эту мысль в принципе было сложно объяснить, но она была. В детстве он не любил просыпаться, так как знал, что весь день его родители загоняют по всяким кружкам, ведь «юные таланты» надо развивать, и никого особо не интересовало, что игра на скрипке ему в будущем вообще нигде не всрётся. Прислушиваться к собственному ребёнку было не в стиле Йегеров-старших и до совершеннолетия парень только и слышал, что те лучше знают, что ему надо, хотя это было абсолютно не так. Однажды Эрен всё же осмелился и предложил родителям, чтобы он попробовал себя немного в другой отрасли творчества, например в рисовании, на что получил лишь грозные взгляды в ответ и слова, что на порисульках далеко не уедешь. Мальчик тогда неделю на них обижался. Будто бы игрой на скрипке он мог бы далеко уехать. В подростковом возрасте и без того моча в голову била только так, поэтому каждое утро сопровождалось отборными матами и сломанными будильниками. Эрен до сих пор помнит, как лишь за одну неделю он как-то сменил штуки четыре. Весь мир только и делал, что выводил его из себя. Ещё и родители докапывались своими идеями и планами на будущее парня, совершенно позабыв того самого спросить чего бы ему хотелось. Ему каждую неделю говорили, что после окончания школы он поступит в консерваторию, к двадцати годам обязательно женится, причём на умнице и красавице пианистке, а к двадцать одному году, чтобы уже порадовал родителей первыми внуками и удачной карьерой музыканта. Йегер каждый раз слушал этот бред лишь с одной мыслью: «Какого чёрта?». Ему было около четырнадцати, когда родители впервые высрали этот недоплан на будущее сына. Конечно, без ссоры не обошлось и Эрен тогда разошёлся настолько, что случайно выкрикнул: «Да с чего вы взяли, что я женюсь! Может, я замуж выйду?». Тогда мать с отцом подумали, что мальчик просто до сих пор не видит различий между этими двумя понятиями, однако Йегер был абсолютно серьёзен, ведь уже в таком возрасте поставил под вопрос свою ориентацию. К шестнадцати годам свой буйный нрав получилось слегка утихомирить. Бредни родителей полностью игнорировал, разобрался в себе и понял, что парни его привлекают всё же больше, нежели девушки, но ненависть к пробуждению никуда не делась, даже если сам парень очень ждал какого-то дня. В это же время началось активное изучение искусства и поиски себя в рисование. Вот тогда-то родителей Эрен жутко клял, ведь ему пришлось изучать азы, которым он мог обучиться на кружке, даже детском. Но он просирал это время на обучение игре на скрипке, на которой к слову так и не научился толком играть. В институте на первом курсе Йегер снова возненавидел весь мир и не понимал зачем каждое утро встаёт это чёртово солнце, ведь было бы и так прекрасно, будь ночь вечной. Со временем даже любимый кофе не спасал, а люди вокруг только и делали, что до жути раздражали, когда тупили в метро и на улице. Хотелось облить их либо своим напитком, либо содержимым тех стаканчиков, что некоторые держали в руках, ведь так кофе явно становился в разы бодрящим. Но это всё было раньше. Не то чтобы Эрен стал любить утро и просыпаться. Нет, он не стал типичным героем фильма или рекламы по телевизору, когда за окном весело поют птички, солнце светит прямо в лицо персонажу и тот бодро вскакивает с постели, думая о том, какой же замечательный день наступил. Нет, абсолютно нет. Просто… Теперь была причина, чтобы вставать, дающая надежды на реально доброе утро. И эта самая причина сейчас посапывала в спину парню, приобнимая того одной рукой за талию крепкими руками к себе поближе. Господи, Йегер обожал этого человека и соврал бы, сказав, что ради него не прыгнет со скалы по первому приказу, затолкав в жопу гордость. Спрыгнул бы. Даже не раздумывая зачем. При Ривае вообще чувство собственного достоинства и уважение к себе уходило на дальний план. Даже не на второй. При этом мужчине почему-то всё становилось таким незначительным, что парень даже забывал, что он тот ещё упёртый баран по натуре. Познакомились они наверное довольно неинтересно и столкновения где-то на улице в час пик с пролитым кофе на рубашку, а после завораживающей истории, не было. Их знакомство состоялось на свадьбе сестры Аккермана, где оба чуть не потрахались в кабинке туалета дорогого ресторана, в котором Микаса и решила отпраздновать главный в её жизни день. Девушка в принципе не думала, что её лучший друг и старший брат вообще поладят, ведь когда она их знакомила Эрен волчонком смотрел на мужчину, а тот обозвал его сопляком. Как так получилось никто до конца не понял, но к концу торжества они всё же нашли общий язык, и не один. В том туалете Ривай развёл Йегера на минет и, пока парень медленно приходил в себя, вбил в его телефон свой номер, подписав контакт как «Папочка». Эрен на следующий день голову полдня ломал, думая откуда это появилось, но вечером всё же осмелился написать короткое смс, ответ на которое получил почти моментально. Переписка затянулась и через пару дней парень уже ехал в дорогущей машине Аккермана к нему домой, совсем осмелевший после бутылочки какого-то вина из ресторана, в который его пригласил мужчина. Эрен поначалу переживал, что его решили просто использовать. Не то что его бы удивило, если Аккерман после бурной ночки выставил его за дверь, всучив в руки деньги на такси, но это было бы как минимум обидно. Сам Йегер влип и втюрился в этого мужика, который изначально вселял в него своего рода страх. Но ночи шли, трахать его стали ещё жёстче и вместе с тем и прибавлялась, как бы это парадоксально не звучало, нежность. Ривай всё чаще называл парня какими-то милыми словами и целовал в щёку или плечо, пока тот в одних трусах заваривал им утром кофе, обнимал крепко-крепко и мог часами выслушивать весь бред любовника, который тот всегда тащил после особо долгого секса. После их ночных рандеву Эрен стал всё чаще оставаться у мужчины до последнего, пока однажды это не затянулось на несколько недель. После этого уже Аккерман и предложил тому переехать к нему, ведь больше не видел надобности постоянно привозить и отвозить парня, когда тот уже и так фактически тут жил на постоянной основе. Йегер тогда наверное только хвостом не вилял из-за его отсутствия, но на щенка, счастливого будто от того, что его пообещали забрать из приюта домой, он точно был похож. Каждый раз, вспоминая это, где-то в районе сердца становится теплее, а также Эрен удивляется тому, как же быстро летит время, ведь всё это было семь лет назад. Сыну Микасы уже шесть лет, все его друзья и знакомые взрослые пристроенные в жизни люди, кто-то умер, кто-то успел поразводиться и жениться по несколько раз. Это немного пугало, когда приходилось об этом думать, но одновременно с тем и казалось таким правильным. Да и сам парень не отставал от той кучи. Конечно, похвастаться каким-то огромным разнообразием было нельзя, но он был счастлив, а не это ли самое главное? Ривай сделал ему предложение на третий год отношений и через месяц они расписались. Свадьбу закатывать правда не стали, так как не видели в этом надобности. Тем более, свадьба это по большей части семейный праздник и родители там обычно радуются и плачут, отдавая своих детей во взрослую жизнь, строить свою семью, а с родителями что у Ривая, что у Эрена всё было сложно. Мать Аккермана всегда была вся в делах их семейного бизнеса и вообще не интересовалась жизнью дочери и сына, а родители Йегера… Те и так перестали с ним почти общаться, когда парень всё же поступил в институт на иллюстратора, а не в консерваторию, поэтому, когда и до них дошла новость, что сын живёт с мужчиной, устроили скандал. Обозвали педиком и сказали, что у них больше нет сына. Эрен тогда потом весь вечер проплакал на плече своего мужчины, который несколько часов подряд поглаживал парня по спине и шептал успокаивающие слова. Что же было самое странное, так это то, что примерно через месяц те снова объявились, видимо забыв, что отказались от сына. Просили прощения и пытались что-то выпросить. Это был наверное самый абсурдный диалог в жизни парня, так ещё гордость, воспоминания из детства и того, как в момент истерики после их последнего разговора только Ривай смог его успокоить, дали своё и Йегер после пары минут какой-то истории мамы послал её с отцом куда подальше, заблокировав номера собственных родителей. Был конечно осадок после этого, но он быстро рассосался, стоило Аккерману вернуться с работы. С работой тоже всё сложилось неплохо. Парень чувствовал себя на своём месте. Да, он сменил пару раз место работы, но не специальность. Ривай же активно поддерживал его. Если Эрен заканчивал работу дома, то сразу подходил к мужчине, чтобы тот оценил результат и просил в случае чего указать недостатки, как человека не относящегося к созданию. И за критику Йегер был отдельно благодарен ему, ведь Аккерман всегда давал её довольно конструктивную и ничего не упускал. Да, бывало они ссорились. Проблемы на работе, раздражающие люди вокруг, да даже какие-то бытовые моменты всё же иногда делали своё. Но громких сцен никогда не было. Посуда не летела в стены, а Ривай ни разу не поднял на Эрена руку. Они либо спокойно высказывали друг другу всё, что не устраивало и пытались как-то найти решение, либо просто на повышенных тонах кидали друг другу какие-то колкости, которые через минуту забывались. Многие знакомые завидовали, когда узнавали это, и не верили. Йегер в такие моменты лишь пожимал плечами и мог им только посочувствовать, ведь считал, что их с Риваем ситуация это именно то, как должны выглядеть здоровые отношения. Также, в то время пока все знакомые и друзья плакались о том, что им что-то недостаёт в сексе, кто-то с кем-то кому-то изменил, парень мог лишь жалостливо на них смотреть. С Аккерманом он не знал этих проблем. То, как он его ебал на постоянной основе, вполне хватало, чтобы не появилось даже желания запрыгнуть на другой член. В сексе Ривай частенько был груб и выёбывал так, что Йегер мог поздороваться с праотцами, но это не отменяло того факта, что обычного ленивого секса у них не было. Был. Но это были случаи, когда им обоим была нужна поддержка друг друга. Без слов. Только томные вздохи и понимающие взгляды. Тогда не хотелось раздирать спину Аккерману до крови, а Риваю трахать податливое очко до того, что казалось засунь ты туда руку и она спокойно войдёт по локоть. Тогда было только облегчение от тяжелого дыхания рядом, от крепко сжимающей запястье руки и от тихого «Как же я тебя люблю, чудо». Тогда пропадали все тревоги и страхи. Тогда ощущалось всё острее и любилось больше. Пока Эрен об этом всём думал Ривай, всё ещё лежащий сзади и крепко обнимающий его, перевернулся на спину. Парень, наконец свободный в своих движениях, тоже решил перевернуться, но на другой бок, уставившись на умиротворённое спящее лицо мужчины. И всё же… он шикарен. Вообще, все Аккерманы были довольно симпатичными. Это Эрен понял после свадьбы Микасы, где большая часть гостей были Аккерманы. Кто бы мог подумать, что у них настолько большая семья? В любом случае, сейчас не о количестве, а о внешних факторах. Брюнеты с острыми чертами лица. Сказка. Для Эрена так точно. А у Ривая ещё и были охуеть какие выразительные серые глаза, одним взглядом которых тот мог поставить на место и заставить поджать хвост. Мужчина в принципе был весь идеален и Йегеру бы жизни не хватило бы перечислить всё, что ему в нём нравится. Даже недостатки. Это ведь… Ривай. Конечно, если раскрыть глаза, то он не мог быть идеальным полностью, ведь всё ещё оставался обычным человеком, с такими же недостатками, как и все, но не для парня. Эрен тяжело вздохнул и провёл рукой по щеке мужчины, глупо улыбаясь. Это и правда был лучший подарок судьбы. Вот так просыпаться каждое утро с любимым человеком. Он в течение всей жизни, до знакомства с Риваем, о таком даже подумать не мог, ведь думал, что будет вечно одиноким пьяным музыкантом, жалующимся на свою судьбу за очередным стаканом пива в каком-нибудь дешёвом баре официанткам, ничем не отличающимися от шалав. Иногда приходили мысли, что это просто долгий красивый сон и через какие-то жалкие минуты наступит время просыпаться. Тогда бы парень точно возненавидел то утро, ведь это бы означало, что и Ривай остался бы всего лишь его сном. Но такого не происходило и, хотя Эрен был атеистом до мозга костей, каждое утро приходилось благодарить Всевышних за возможность проснуться там, где хочется, а не там, где нужно. Рядом послышалось копошение и парень наконец вспомнил про кольцо на пальце, которым случайно и огладил щёку мужчины. То явно дало свой эффект из-за прохладной железки, тем самым вырвав Аккермана из мира снов и заставив приоткрыть глаза, приобретая свой обычный нахмуренный вид. — Боже, если сейчас шесть утра, то я клянусь, что убью тебя, Йегер. Стану вдовцом и обязательно буду пить красное вино под тот самый сериал, о котором мы дома не говорим, на годовщину нашей свадьбы, делая вид, что не знал, что ты это всё ненавидел при жизни, — сонным хриплым голосом пригрозил Аккерман, выпутавшись из одеяла и потянувшись за телефоном. Эрен на это лишь задорно хохотнул и лёг на грудь Риваю, который непонимающим взглядом уставился в свой смартфон и свободной рукой потянулся к отросшим патлам парня, начав поглаживать словно кошака. — Да я тебя никогда в жизни больше не стану будить в шесть утра в субботу. Твой урок я усёк тогда. — Какой хороший мальчик, — хмыкнул мужчина, не отрываясь от экрана. — И, эй, я вообще-то уже как четыре года не Йегер! — возмутился Эрен, заставив мужчину посмотреть на себя насмешливым взглядом. — Да ну, — Ривай усмехнулся, — и кто же? — А ты прям не знаешь, — демонстративно цокнув языком и закатив глаза, Йегер посмотрел в это наглое лицо. — Я прям не знаю. — Может быть Аккерман? — Бред какой. — Да Ривай! — несильно ударив рукой по груди мужчину, Эрен сделал обиженное лицо. — Ладно-ладно, — наконец наигравшись с парнем и слегка вывев его, Ривай решил подвести к концу этот небольшой утренний спор, отложив телефон обратно на тумбочку, — но это не отменяет того факта, что ты всё тот же сопляк. — Мне уже двадцать шесть. — Не поверишь, но такое чувство как будто всё ещё девятнадцать, — как-то грустно произнеся это, Аккерман обхватил парня за талию и притянул к себе, поцеловав любимого в висок. В комнате воцарилась тишина, прерываемая редкими чмоками и шёпотом ни о чём. Была такая идиллия, что Йегер, извините, уже как четыре года Аккерман, всерьёз подумывал провести весь день в постели. — Я люблю тебя, — наконец почти беззвучно произнёс Эрен в столь любимые губы. — И я тебя, малыш, — также ответил ему Аккерман, крепче сжимая в своих объятиях. И всё-таки, Эрен не так уж и не любит просыпаться по утрам. Просто ему нужно, чтобы рядом обязательно был Ривай.