Да наполнятся реки

Это длилось по крайней мере несколько часов. А может, и дней. Минуты, секунды, крошечные мгновения замедлялись и приостанавливались, а затем внезапно ускорялись, такие расплывчатые и беспорядочные, и Кроули не знал, произошло ли это вчера или только произойдет завтра, проживал ли он заново шестнадцатый век или видел будущее в свете еще не рожденной звезды. Он был… черт возьми, он был абсолютно везде. — Кроули, — прошептал Азирафаэль, и его голос слегка дрогнул. — Дорогой, ты еще здесь? — Я… я… — Кроули дрожал. Он не доверял своему голосу. Он пылал — часами, неделями, а возможно, и всю свою жизнь — словно ядро Земли, а ладони Азирафаэля на его голой заднице были еще горячее, они держали его крепко, удерживая от того, чтобы окончательно потеряться в ощущениях. — Мне нужно, чтобы ты двигался немного быстрее, любимый, — произнес Азирафаэль мягко, но вместе с тем настойчиво. — Ты же сделаешь это для меня? Кроули заскулил, его бедра двинулись в ответ на слова ангела, член погрузился еще глубже в тугой жар тела Азирафаэля. — О да, вот здесь, — выдохнул Азирафаэль, откидываясь назад. — Идеально, просто… просто продолжай. Шея ангела была блестящей и влажной от пота, завитки волос прилипли к ней. Кроули наклонился, чтобы попробовать его кожу на вкус. Ему нужно было стать еще ближе, он хотел слиться с ангелом всеми возможными способами. Азирафаэль был совершенным, несравненным, бесподобным, когда принимал в себя его член, но вместе с тем Кроули чувствовал невосполнимую пустоту внутри собственного тела и жалобно стонал от желания быть заполненным. Азирафаэль будто прочитал его мысли. Руки, которыми он сжимал задницу Кроули, удерживая его глубоко внутри себя, скользнули ниже, раздвигая половинки в стороны, и, ох, Кроули почувствовал, как ловко пальцы ангела скользнули в его дырочку, влажную от струек пота и все еще вытекающей спермы Азирафаэля, которой тот наполнил его несколькими часами ранее. Или это были дни? — А-ангел, — Кроули запнулся, когда пальцы Азирафаэля скользнули внутрь. — Азира… Азирафаэль, прошу… — О, — выдохнул Азирафаэль, когда Кроули резко двинулся внутри него, а собственное тело рефлекторно сжалось. — Чего ты хочешь, Кроули? Ты хочешь кончить? — Я… я не… — Кроули уже кончил шесть, десять, двадцать, а может, и чертову сотню раз, он не знал. Он не мог сосчитать, все цифры улетучились из его сознания вместе с кусочками времени, которое он перестал воспринимать в тот момент, когда Азирафаэль прижал его к себе, крепко удерживая запястья и вытрахивая из него оргазм за оргазмом, принимая все, что Кроули мог ему предложить, наслаждаясь его удовольствием, принимая его самого полностью и без остатка. Кроули не знал… не думал, что может кончить снова, но его член снова был мучительно твердым, и он почувствовал, что фейерверк внутри него готов вырваться наружу. — Все в порядке, — успокаивающе произнес Азирафаэль. — Ты можешь кончить, если хочешь, дорогой, только… Кроули не услышал окончание фразы. Он содрогнулся в оргазме, как только Азирафаэль разрешил ему это сделать. Из его горла вырывались стоны и рыдания, его бедра дрожали, член пульсировал внутри теплого тела ангела, а кожу прошивали электрические всполохи. — О боже, сатана, черт возьми, — простонал он из последних сил. Пальцы Азирафаэля были все еще внутри него, и внезапно Кроули почувствовал, как сильно сжимает их. Азирафаэль окинул его взглядом. — Я хотел сказать, — произнес Азирафаэль, осторожно вынимая пальцы из его тела и нежно убирая со лба Кроули насквозь пропитанные потом рыжие пряди, — что если ты кончишь, то мне нужно, чтобы ты оставался твердым, потому что я еще не закончил. — Ос-с-ставался т-твердым? — ошеломленно пробормотал Кроули. Его член дернулся. — Да, именно так, — чопорно произнес Азирафаэль, слегка меняя положение и сжимаясь вокруг члена Кроули, который все еще оставался внутри него. — Я хотел бы продолжить, если ты не возражаешь. — А-ангел, — хрипло выдохнул Кроули. — Ты… я не могу. Строго говоря, их земные оболочки могли практически все, что не выходило за пределы законов физики, которым подчинялось данное измерение. Их истинные эфирные и оккультные формы могли даже больше, если они переходили в другие измерения, не подчинявшиеся земным законам. Их внутренние органы не зависели друг от друга; легкие, сердце и желудок работали только тогда, когда это было нужно их хозяевам. Большую часть времени они просто ожидали своего часа. Но для того, чтобы их человеческие органы работали по-сверхчеловечески, требовалась концентрация, небольшое чудо, чертово усилие, и в настоящий момент Кроули чувствовал себя уставшим и истощенным, как выжатый лимон. Тем не менее его тело горело, чувствительно отзывалось на каждое прикосновение Азирафаэля, будто ожидания и потребности самого ангела поддерживали Кроули в возбужденном состоянии, что, конечно, было за пределами возможностей человеческого тела. — Я знаю, ты можешь, — прошептал Азирафаэль. — Ради меня, дорогой. Приложи усилие. Кроули простонал, его бедра дрожали, а руки, которыми он схватился за простыню по обе стороны от головы Азирафаэля, тряслись, и он толкнулся вперед, все еще невозможно, невообразимо твердый. — О да, — Азирафаэль откинул голову назад. — Спасибо, дорогой, ты так хорош, — он погладил Кроули по мокрой от пота спине, провел рукой вдоль его позвоночника, прошелся по лопаткам, прямо по тому месту, где начинались крылья, и сильно сжал пальцы. — Ох, черт вос-с-сми, — прошипел Кроули, трахая Азирафаэля, который грубо сжал его бедра до синяков, толкаясь внутрь, покидая тепло его тела и возвращаясь обратно. Рука Азирафаэля была на его заднице, его мышцы сжимались вокруг члена Кроули, а затем его пальцы вернулись к расщелине и скользнули в отверстие, двигаясь внутри с каждым толчком вперед и с каждым движением назад. — Да, да, вот так, — выдохнул запыхавшийся Азирафаэль, и Кроули почувствовал, как его тело пронизывает дрожь. Бедра Азирафаэля бесконтрольно дергались, ноги соскальзывали с простыни. — Ох, блядь, дорогой, выеби меня… Еби меня, пока я не кончу. Кроули простонал, сломленно и раздавленно. Казалось, он сошел с ума, превратился в какое-то месиво из нервных окончаний. Перед его желтыми глазами будто взрывались звезды, а сам он не ощущал ничего, кроме дикого, заполнившего всю его сущность желания. Азирафаэль неоднократно упоминал, что ангелы были созданы для того, чтобы воздерживаться и сопротивляться. И они воздерживались от вопросов, сопротивлялись любопытству и воображению, чтобы не начать сомневаться и не свернуть с верного пути, чтобы не поддаться соблазнам и искушениям. (Кроули неоднократно упоминал, что ангелы были невероятно скучны и ему повезло, что Азирафаэль был столь занятным исключением, иначе он никогда бы не решился влюбиться в него.) Но несмотря на гедонизм, несмотря на любовь к земным удовольствиям, ангельская сущность делала Азирафаэля сильным, давала ему железную волю, о чем сложно было догадаться по его элегантной и вычурной одежде, мягким волосам, пухлым бедрам и округлому животу. Кроули же, несмотря на резкость и мрачность, как только дело касалось Азирафаэля, становился безвольным желе. — Ангел, — произнес он в отчаянии. — Ангел, ты?.. — О да, — простонал Азирафаэль, выгибаясь под ним. Он был близко, Кроули чувствовал, как тот сжимался вокруг него, как пытался сильнее трахнуть себя его членом, как он склонил голову набок, а его рот изогнулся в экстазе. — О да, да, Кроули! Азирафаэль кончил, его мышцы восхитительно сжались вокруг члена Кроули, и тот заскулил от переизбытка ощущений. Тело ангела все еще пронизывала дрожь, и Кроули был в шаге от собственного оргазма. Он был так близко, когда Азирафаэль расслабленно откинулся назад. Ошеломленный, измученный и отчаянный, Кроули протянул руки к ангелу, лежащему под ним, и прижался к его бедрам. — Дорогой, — выдохнул Азирафаэль. Он осторожно сел и взял руку Кроули, поднося ее ко рту, чтобы нежно ее поцеловать. — Ты так хорошо справился, — произнес он ласково и успокаивающе. — Я… — казалось, Кроули разучился говорить. В отличие от Азирафаэля, который прилагал множество усилий, чтобы быть начитанным, обладать огромным словарным запасом и грамотно излагать свои мысли, Кроули часто испытывал подобные проблемы во время стресса или опьянения. Иногда Кроули выражал мысли с помощью звуков и жестов, а не слов, позволяя Азирафаэлю поработать с контекстными подсказками и собрать воедино разрозненные кусочки его рептильного разума. Иногда это происходило даже в отсутствие безжалостного траха, выбивающего из его головы большую часть земных понятий. — Все в порядке, — произнес Азирафаэль, легонько отталкиваясь от бедер Кроули, медленно отодвигая его, пока его член, покрасневший и скользкий от его собственной спермы, не выскользнул из задницы Азирафаэля с непристойным чавкающим звуком. Потеря тепла и давления ощущалась ужасно, но вместе с тем принесла небольшое облегчение. Кроули почти рыдал. Казалось, его член был твердым годами, веками, болел от напряжения, и он кончал, кончал, кончал и снова кончал так много раз, что почти боялся сделать это снова, боялся, что его земная оболочка попросту не выдержит. Когда он вышел из теплого, тугого жара тела Азирафаэля, это было своеобразной передышкой, но вместе с тем он ощутил странный холод под горящей кожей, цепкий страх, почувствовал себя одиноким и незавершенным. — А… Азирафаэль, — выдавил Кроули. Он не знал, что сказать, о чем попросить. Его член все еще был твердым, а сам он дрожал и был… пустым. Он сглотнул и дернулся, не зная, собирается отползти подальше или приблизиться, отчаянно и смущенно протягивая руки к Азирафаэлю. — Ох, дорогой, — прошептал Азирафаэль, придвигаясь к нему и укладывая Кроули на спину. — Все в порядке, я с тобой, — он наклонился для поцелуя, нежного, как лепестки роз или итальянский пух. Издав пронзительный звук, Кроули выгнулся в сильном желании и ответил на поцелуй, страстно, но вместе с тем беспорядочно, будучи слишком растерянным и уставшим, чтобы использовать какую-либо технику или ловкий прием. Он исследовал рот Азирафаэля, небрежно сталкивая их языки. Затем Кроули отстранился, тяжело дыша. Рука Азирафаэля скользнула вниз, он снова обвел его дырочку пальцем, а затем внезапно толкнулся внутрь, только одним пальцем, но максимально глубоко. — Черт! О, блядь, ах, ангел… — палец двигался внутри, где все еще было скользко и влажно после их предыдущего раза, и этого было слишком много, но все же недостаточно. — Ангел, я… пожалуйста! — Кроули корчился на простынях. Его член все еще был напряжен, капли смазки стекали по покрасневшему стволу, обвитому венами. Его дырочка сжималась в попытках поймать и удержать палец Азирафаэля, даже когда тот выскользнул наружу. — Я знаю, — сказал Азирафаэль и поцеловал Кроули в лоб, мокрый от напряжения. — Я знаю, ты так пуст сейчас, дорогой. Какая досада; люблю, когда ты заполнен до предела, люблю, когда твоя восхитительная маленькая дырочка раскрыта для меня. Мы должны это исправить. Кроули простонал. Он не мог, не мог принять больше, и все же его бедра непроизвольно двигались в поисках контакта, трения. Он ощутил, как крепко сжимается в ожидании. Его чертова земная оболочка безмолвно умоляла о чем-то, и он не был уверен, что сможет это выдержать. Азирафаэль протолкнул в него два пальца, и разработанные мышцы Кроули не оказали никакого сопротивления, несмотря на то что тот дергался и ерзал. Азирафаэль свободно добавил третий палец, проталкивая все три глубоко внутрь Кроули. Затем он медленно присоединил мизинец, и ох, ох, этого было слишком много, небольшой укол боли был сметен волной неудержимого наслаждения. Азирафаэль на мгновение замер, прислушиваясь к сломанным, отчаянным звукам, которые издавал Кроули, давая ему секунду, чтобы привыкнуть, а затем осторожно добавил большой палец. Кроули рыдал. Он чувствовал себя таким наполненным, этого было так много, слишком много, его тело извивалось в попытках то отодвинуться, то стать еще ближе. Он страстно желал, чтобы Азирафаэль заполнил пустоту внутри него, нуждался в этом, но в то же время ощущений было слишком много, и он едва с ними справлялся. — Умница, — произнес Азирафаэль с теплотой и одобрением, медленно вращая рукой и продвигаясь вперед. Кроули почувствовал, что его отверстие понемногу растягивается под напором. А потом Азирафаэль сжал пальцы уточкой и двинулся еще глубже, нашел простату Кроули и грубо ее потер. Кроули начал трястись, в уголках его глаз собрались слезы, готовые вот-вот выплеснуться наружу, из-за чего перед глазами будто стоял туман. Слезы потекли по его лицу и волосам, смешиваясь с потом, образуя на простынях огромное мокрое пятно, а его тело было слишком горячим и перевозбужденным. — Ангел, — прошептал он. — О, ангел, я не могу. — Ты можешь, — мягко, но твердо возразил Азирафаэль, подкрепляя свои слова грубыми и резкими прикосновениями к простате Кроули. — Более того, ты кончишь сейчас, только от моих пальцев, а затем я снова тебя трахну, и ты кончишь еще раз. Кроули, дрожащий и едва сохранявший рассудок, покачал головой. Он сам не знал, хотел ли он сказать «нет» или же просто трясся от головы до ног, но Азирафаэль не остановился, два пальца жестко прижимались к его простате, двигались взад и вперед, беспрестанно стимулировали ее. По всему телу Кроули пробежала болезненная искра удовольствия. — Я не могу, — судорожно выдохнул он. — Не могу, не могу, не могу, — слова звучали как мантра, он извивался, пытаясь уйти от пальцев Азирафаэля, а затем на них насаживаясь, будучи не в состоянии решить, чего хочет его тело. К счастью, Азирафаэль мог принять это решение за него. Другой рукой он надавил на живот Кроули, прижимая его и удерживая прямо над тем местом, где его толстые пальцы двигались внутри, и когда Кроули больше не мог вывернуться, он снова толкнулся внутрь, трахая его пальцами жестко и быстро, каждый раз ударяя по простате, отчего на всю комнату раздавались непристойные влажные звуки. Затем он прошептал: «Кончи для меня, Кроули, дорогой, любимый, я знаю, ты можешь» — и вопреки всем законам человеческой биологии Кроули сделал это. — Ох, черт вос-с-сми, прош-ш-шу, — прошипел Кроули. Его ноги скользили по простыням, мокрым и грязным от пота и спермы. — Умоляю, ангел, ос-с-становись… — Остановиться? — переспросил Азирафаэль нежно и мягко, с любовью скользя рукой по его животу. Кожа Кроули была слишком чувствительной, от каждого прикосновения ангела по ней пробегали болезненные искры. — Ты же знаешь, чтобы я остановился, нужно использовать другое слово. Кроме того, — Азирафаэль наклонился к нему и жарко зашептал прямо в ухо, прижимаясь к нему губами, и Кроули едва снова не заскулил, — я думаю, ты хочешь показать мне, на что способен. Думаю, ты хочешь сделать это для меня. Разве это не так, дорогой? Тебе же нравится доставлять мне удовольствие? — Да, да, да, — прошептал Кроули, затаив дыхание, задыхаясь от сильного всплеска эмоций, от волны жара, растекавшейся от его груди по всему телу. Азирафаэль был нужен ему, как глоток воды в пустыне. Кроули был сломан, разрушен и опустошен, он не мог больше вынести, но отчаянно желал этого. — Я… я хочу этого, Азирафаэль. — Я знаю, — сладко прошептал Азирафаэль, прижимаясь к его рту в глубоком поцелуе, покусывая его губы, и Кроули не мог ничего сделать, кроме как слабо вздохнуть, не нуждаясь в дыхании и все равно вдыхая кислород, готовясь к тому, что Азирафаэль сделает дальше. — Дорогой, — продолжил ангел, — думаю, я готов снова тебя трахнуть. Азирафаэль склонился над ним, между его ног, разъехавшихся в стороны словно по команде, его толстый член скользнул по внутренней стороне его бедра, и Кроули застонал, высоко и отчаянно. — Чудесно, — сказал Азирафаэль. Он прикоснулся к месту, где бедро Кроули соприкасалось с его тазом, а затем скользнул ухоженным пальцем в отверстие, отчего Кроули вздрогнул. — Бедняжка, — произнес он успокаивающе. — Должно быть, тебе так больно… Я как следует поимел тебя сегодня, — он задумался. — Или на этой неделе? В этом месяце? Знаешь, Кроули, я совершенно потерял счет времени, — на этих словах он убрал палец и заменил его членом, толкаясь внутрь его тела. — Ты так хорошо справляешься, дорогой. Впусти меня, я знаю, ты можешь. Головка члена Азирафаэля, толстая и округлая, а еще скользкая от потеков спермы, растягивала Кроули изнутри, в то время как края дырочки пытались удержать ее на месте. Кроули вцепился руками в простыни и затрясся, откидываясь назад, позволяя Азирафаэлю протискиваться внутрь. Его мышцы отчаянно сжимались в попытках принять весь член — длинный, толстый, такой бархатный и будто созданный для того, чтобы быть внутри. — А… Азирафаэль, — простонал Кроули яростно и отчаянно, вцепляясь пальцами в плечи ангела, скользя руками по его спине, пытаясь удержаться, найти точку опоры вне собственного тела, что-то, что позволило бы ему не сойти с ума. — Скажи… Ох, расс-с-скажи мне, как ты себя чувствуеш-ш-шь. — О, великолепно, дорогой, — ответил Азирафаэль, подтверждая свои слова резким толчком, из-за чего Кроули вскрикнул. — Удивительно, как идеально твое тело принимает меня. Ты так хорош для меня, — Азирафаэль наклонился и прижался губами к шее Кроули, облизал ее, словно оставляя ожог, и когда он снова заговорил, его голос слегка дрожал. — Ты… ты идеален, дорогой. Ты так хорош, просто посмотри на себя. Ты можешь принять и вынести и боль, и наслаждение… Ты принимаешь все, и делаешь это так хорошо. Кроули захныкал, царапая ногтями кожу Азирафаэля, пока ангел трахал его, двигаясь медленно и глубоко, а затем вытаскивая член наружу, оставляя лишь одну головку, чтобы снова с силой толкнуться внутрь, разрывая его на части и наполняя собой. — Д-да, да, да, да-а-а-а, — Кроули тяжело дышал, его глаза закатились, член был прижат к животу и истекал смазкой, а сам он извивался и двигался навстречу движениям ангела. Азирафаэль замедлился, гребаный ангел, а затем вошел максимально глубоко и стал двигаться непрерывно, сжигая Кроули изнутри и вырывая из него очередной крик. Словно прочитав его мысли, Азирафаэль поднес пальцы к губам Кроули, и тот разомкнул их, охотно и покорно, продолжая бессвязно бормотать «да, да, да», когда Азирафаэль засунул ему в рот сразу четыре пальца. Кроули начал сосать их с глухим стоном, делая влажными и скользкими. Азирафаэль трахал его рот, двигая пальцами туда и обратно, проталкивая их мимо языка, почти доставая до задней стенки горла. Все вокруг было в слюне Кроули, слюна капала с уголков его растянутого рта. Затем Азирафаэль вытащил пальцы и поднес ко рту Кроули ладонь, предлагая ее словно священник, несущий благословение. Кроули вылизал и ее, нежно и отчаянно, ощущая, как мало человеческого в нем осталось в тот момент. — Молодец, — пробормотал Азирафаэль и опустил руку, скользкую от слюны, к члену Кроули. — А-ах! — задохнулся Кроули, когда рука ангела наконец-то оказалась на его члене — твердом, горячем, опухшем и болезненно возбужденном уже очень долго, слишком долго, невероятно долго. — Кроули, посмотри на меня, — глаза Азирафаэля мерцали словно звезды, словно целые галактики, полные безграничной любви, и в этот момент они были сосредоточены только на нем, на демоне, чьи глаза были жутко-желтыми, с ужасными черными линиями вместо зрачков, на падшем ангеле, который, конечно же, не заслуживал такой любви и заботы. Но Азирафаэль все еще смотрел на него, и, должно быть, ему нравилось то, что он видел, потому что его рука двигалась вверх и вниз, а выражение его лица при этом было мягким и пугающе нежным. — Ты еще здесь, любимый? — Д-да, — ответил Кроули. — Я здесь, с тобой, Азирафаэль. — Вокруг ангела была непроницаемая тьма, полная противоположность сиянию, которое он излучал, и казалось, что в этот момент не существовало больше ничего, кроме тех мест, где Азирафаэль касался его, и Кроули состоял лишь из нужды, желания и способности шипеть. — Мне нуш-ш-шно… Блиш-ш-ше, прош-ш-шу, блиш-ш-ше. Мгновенно, без раздумий и колебаний, Азирафаэль обхватил Кроули за поясницу и опустился на него всем своим весом, прижимаясь всем телом, грудью к груди, животом к животу. Конечности Кроули были скользкими и влажными, с трудом цеплялись за мягкое тело Азирафаэля, и Кроули был благодарен за крепкие объятия. Ему не нужно было дышать, так что это не имело значения, но в этот момент легкие Кроули просто перестали работать, и он вдохнул воздух изо рта Азирафаэля. Кроули пытался удержаться на месте, остаться в сознании, сохранить рассудок, в то время как мир вокруг вращался и кружился, рассекая пространство. Ткань Вселенной отслоилась, словно дешевые обои в старом домике, который каким-то чудом не развалился спустя годы, но и он тоже рано или поздно бы рухнул, и не осталось бы ничего, кроме сияния звезд. И Кроули был бы счастлив там, среди галактик. Без тела, без сознания, без сердца — лишь две души и две звезды.

***

— Кроули, — голос Азирафаэля донесся откуда-то издалека. Перед глазами Кроули все расплывалось, он моргнул в попытках сконцентрироваться, но увидел лишь едва заметные очертания в темной спальне, освещенной лунным светом. Сны, фантазии и видения захватили его разум, а сам он был где-то в другом месте. — Кроули, вернись ко мне. Ты хорошо справляешься, любимый, просто продержись еще немного. И внезапно Кроули вернулся в собственное тело. У него было ощущение, будто по нему проехался поезд. Он издал какой-то затяжной вздох, пальцы на его ногах сжались, а руки изо всех сил вцепились в задницу Азирафаэля, притягивая его ближе к себе и возвращая Кроули ощущение члена внутри него, погруженного настолько глубоко, насколько это было возможно, в то время как его собственный член был крепко зажат между их животами и сладко терся о них при каждом движении. Горло Кроули пересохло и саднило, и он не мог понять, то ли из-за того, что он кричал, то ли из-за того, что он давно ничего не пил. Он не мог произнести больше ни слова, едва мог издавать какие-то жалкие звуки, вздохи, всхлипы и глухие стоны. — Ты так хорош, дорогой, так хорош для меня, о да, любимый… Ох, я так хочу, чтобы ты кончил, Кроули, хочу увидеть, как ты кончишь снова, еще раз, еще один раз... Азирафаэль продолжал бормотать, на его лбу выступил пот, его лицо напряглось, когда он повторял, просил еще раз, на десерт, в окончание этой безумной ночи, и в этом — как и во многих других вещах — Кроули ему не отказал. Кроули кончил, задыхаясь, издавая стоны, рыдая от усталости и облегчения и шипя. Казалось, он развалился на части, которые не могли собраться в единое целое, не могли вспомнить, как снова стать человеком. Азирафаэль все еще трахал его. Теперь он стал более диким и неконтролируемым, он повторял имя Кроули снова, снова и снова, жестко и отчаянно вбиваясь в расслабленное, не сопротивляющееся тело. Между их телами было мокро и скользко от пота, смазки и спермы, эта смесь скользнула по уставшему члену Кроули, и тот жалобно простонал от чрезмерной стимуляции. А затем Азирафаэль последний раз толкнулся внутрь, дрожа и проливаясь в тело Кроули, наполняя его обжигающей спермой, наполняя его до краев, хотя казалось, что уже больше некуда, он уже был влажным и полным, и вопреки всем возможным рефлексам Кроули снова вздрогнул. Выжатое до предела тело среагировало на удовольствие Азирафаэля. Ангел медленно вышел, но Кроули не произнес ни звука. Его веки задрожали, а губы беззвучно открылись в его имени. — Дорогой, — ответил Азирафаэль, — я здесь. — Он провел по волосам Кроули, разглаживая запутавшиеся рыжие пряди, покрытые потом и особенно запутанные там, где Кроули бился головой о подушки. — Ты можешь перевернуться для меня, любимый? Кроули медленно перевел на него взгляд и увидел, как ангел покраснел, будто теперь, после всего, он еще мог смущаться. Он сидел на коленях, поджав под себя ноги, его живот и бедра были мокрыми от спермы, а мягкие складки живота были влажными от пота и мерцали в лунном свете. Черт возьми, он был самым красивым созданием из всех, что Кроули когда-либо видел. Прекраснее внушительных старинных замков, прекраснее блестящих башен из стекла, прекраснее самых изысканных мраморно-белых статуй и величественно возвышающихся непокоренных горных вершин. Он был прекрасен, потому что Кроули любил его. Сердце сжалось где-то в его бесполезной груди. Кроули перевернулся и раздвинул ноги. — О, спасибо, — тихо произнес Азирафаэль, а затем ничего не сказал, потому что его язык прошелся по дырочке Кроули, сладострастно ее вылизывая, беззвучно благодаря и возвышая его тело. И Кроули вздрогнул, лишенный костей, не желая и не пытаясь двигаться, будто он был лужей теплой воды, которую потревожило одно легкое движение пальца — или языка — пустив рябь. — М-м-м, — простонал Азирафаэль, слегка отстраняясь. — Дорогой, твой вкус… я никогда не пробовал ничего вкуснее, и все это только для меня. — Он толкнулся языком, надавливая на вход, и не встретив сопротивления, двинулся внутрь и наружу, влажно причмокивая. — О, посмотри на себя, — выдохнул он низко и хрипло, прожигая Кроули насквозь. — Какой ты красивый, потерянный и открытый для меня, впускающий меня вот так, позволяющий полакомиться тобой. Азирафаэль ввинтил язык глубоко внутрь, и Кроули дернулся. — Для тебя, — прошептал он в подушку, даже не зная, слышит ли его Азирафаэль. Его тело пело. Он не мог этого сделать, не мог снова стать твердым, даже пренебрегая законами биологии. У его сил тоже были пределы, и в этот момент он был абсолютно вымотан самым приятным образом, единственным способом, которым когда-либо хотел. Он был разобран на кусочки и находился во власти Азирафаэля. Но его тело по-прежнему тряслось в ожидании оргазма, который мог бы быть. Цепкая, пронизывающая дрожь, сосредоточилась не между ног, а проходила по всему телу. Божественная, экстатическая кульминация во всей ее полноте. Он почувствовал мягкие, обжигающие края маленького чуда, ладони Азирафаэля оказались на его пояснице, и дрожь снова прошила его, будто он кончал снова, снова и снова, без единого прикосновения к члену, внутри него уже не было жидкости, это было просто интенсивное напряжение, сухие спазмы горячего удовольствия и облегчения от боли в блаженство, из тьмы в яркий ослепляющий свет.

***

Когда Кроули проснулся, он был прохладным, сухим и голым. Окинув взглядом простыни, он увидел темно-синий вместо насыщенно-красного, на котором они лежали раньше. — Ан… — попытался он, но вместо слов у него получился беззвучный сухой треск. Он облизнул губы, его язык распух, а рот пересох. — Ангел, — наконец произнес он хрипло. — Что ты… как ты там вообще? Азирафаэль осторожно лег рядом, мягко прикасаясь к его телу. — Я не был уверен… ты казался после всего этого… очень надеюсь, что не давил на тебя… но ты казался таким чувствительным, любимый. Я не хотел, чтобы это было слишком много для тебя. Я думал, что… — Нет, — перебил его Кроули. Он сглотнул. — Иди сюда. С облегчением и чрезвычайно довольной улыбкой Азирафаэль двинулся, чтобы сократить пространство между ними, и положил голову ему на плечо. — Двигайся ближе, — произнес Кроули. Угукнув в ответ, Азирафаэль крепко обнял его посреди тела, закинул на него бедро, просовывая его между ног Кроули. Он глубоко вздохнул, вдыхая запах Кроули и издавая удовлетворенный тихий звук. Кроули снова закрыл глаза. — Поспишь, любимый? — прошептал Азирафаэль. Кроули едва уловил его слова, находясь на грани сна. — М-м, — ответил Кроули, уже парящий, бесплотный, бесформенный — не какой-то тяжелый грузный демон, застрявший в адских глубинах, а каким-то образом легкий, свободный, воздушный. — Я это заслужил? — Да, Кроули, — пробормотал Азирафаэль, и Кроули заснул под нежный звук его голоса. — Ты заслужил это… ты заслужил все, любимый. Все.