Рисунки в тумане

      — Ты правда такой идиот или придуряешься?       — Только по праздникам.       Джулс удержалась, чтобы не закатить глаза и посчитала это маленькой победой. Она ужасно злилась и даже не пыталась скрывать, но это не мешало твёрдо и уверенно обрабатывать рану брата и накладывать повязку.       — Кровью не истечёшь, — буркнула Джулс, нарочито громко захлопывая чемоданчик, в котором хранила всё медицинское.       — Спасибо, сестрёнка, знал, что ты не оставишь меня помирать!       — Как будто у меня есть выбор.       Бейли уже натягивал майку, скрывая под ней аккуратно наложенную на разодранный бок повязку. Бейли пренебрегал элементарными правилами — как и всегда.       Джулс вздохнула и откинулась на старое кресло, которое противно скрипнуло.       Весь особняк вокруг них был таким, с въевшейся в обои пылью и духом старины, для которой юные создания будто казались чем-то не из этого мира.       Бабушка умерла зимой, так что в доме полгода никого не было, и когда Бейли предложил провести тут лето, чтобы «разобрать вещи», Джулс сразу согласилась. Конечно, она понимала, чего на самом деле хочет брат. Наверняка и мать догадывалась, уж слишком неохотно согласилась дать ключ. Возможно, понимала, что у неё нет права запрещать.       Пока Бейли приводил себя в порядок, Джулс отнесла чемодан на место в Зелёной гостиной, как она прозвала эту комнату. С огромного портрета в тусклой позолоченной раме смотрела бабушка в молодости, а в камине ещё тлели угольки. Джулс сидела здесь с ноутбуком и работала над книгой, когда услышала хлопнувшую входную дверь, а потом в комнату ввалился брат, принёсший влагу осеннего леса и кровь на распоротом боку.       Джулс подошла к окну и приоткрыла его, вдыхая запахи влажной гниющей листвы. Дом стоял на отшибе, так что сразу за ним начинался лес: сейчас по-осеннему жёлтый с чёткими чернильными силуэтами деревьев. Они всегда казались ярче после дождя, как и запахи.       Как и тайные тропы.       Бейли тихонько подошёл сзади и обнял сестру, положив голову ей на плечо. Подмазывался.       — Ну, не сердись, Джулс. Кто же знал, что у них когти!       — Тебе в колледж возвращаться не пора?       — Ещё неделя. Ты-то чего волнуешься? Можешь книгу писать где угодно.       Джулс хотела возмутиться, что ей есть чего волноваться, пока нерадивый младший брат возвращается из леса с распоротым боком. Он наверняка почувствовал, как она набирает в грудь воздуха, чтобы отчитать, поэтому торопливо заговорил сам:       — Но представляешь, я видел всю процессию! Воняют они, правда, как гнилое мясо.       — А если бы тебя заметили? Вся Дикая Охота, а не только страж Врат?       — У нас есть право тут быть. Как и право владеть этим местом.       Бейли говорил уверенно, он и правда не сомневался в словах. Формально, он прав. Бабушка не скрывала от них семейную историю и рассказала, что их дед принадлежал к народу фейри. Именно поэтому они купили этот дом и поселились у леса, где проходила грань между мирами. Туда потом и ушёл их дед, по-прежнему юный и прекрасный.       Их отец уехал из дома и от наследия, как только смог. Джулс тоже не жаждала возвращаться. Но не могла не признать, что ощущает родство с этими землями, особенно сумрачными утрами, когда мир только просыпается, а между стволами стелется туман, подступая к стенам дома, желая поглотить его огни.       Возвращаться Джулс не желала. Ей нравилось жить в городе и писать новую книгу.       Совсем иным оказался Бейли. Он живо интересовался семейной историей и тем, другим миром. Он верил, что они принадлежат обоим народам. Правда, фейри не очень с ним соглашались.       — Зато сегодня увидели мою кровь, — уверенно заявил Бейли. — Ты бы видела их лица! Ну, подобие лиц, больше на кору с дерева похоже. Они так и пялились на кровь. А где она на землю упала… не поверишь, в лесу там проросли цветы!       Джулс круто развернулась, упираясь спиной в подоконник. Бейли был почти на голову выше, так что Джулс приходилось постараться, чтобы выглядеть грозно. Она упёрла руки в бока:       — Ты что, специально подставлялся? Хотел им свою кровь показать?       — Конечно, нет, — Бейли отвёл глаза, что лучше всего показало Джулс, как нагло он врёт. — Но как ещё они смогут понять, кто мы!       — Да ты ещё больший идиот, чем я думала!       Джулс ахнула и вернулась к камину, почти упав в кресло. Она знала, что для Бейли это что-то вроде азарта. Он не хотел идти в мир фейри, прекрасно зная, что тот живёт по своим законам и смертным там не место. Но его охватывало почти болезненное любопытство, когда он наблюдал за волшебным народцем. Его не пугали даже их самые страшные проявления.       — Зато посмотри, что успел набросать, Джулс. Оно того стоило!       Он сунул ей в руки блокнот, где на плотном акварельном листе красовался быстрый набросок: пока что мешанина линий, но явно всадники среди деревьев.       И когда только успел? Натянул майку и тут же пошёл рисовать? Вполне в духе Бейли. Фейри неизменно вдохновляли. Настолько, что его мрачноватый и жестокий комикс о волшебном народце со дня на день должен был поступить во все книжные магазины.       Это было его жизнью. И фейри в осеннем лесу — её неизменная часть. Но раньше он не возвращался раненым, и это беспокоило Джулс.       Она не очень хотела признавать, что её волнует другое. Вдруг брат всё-таки рискнёт пройти через врата? Уйдёт навсегда на ту сторону.       Джулс положила блокнот с рисунком на столик и посмотрела на брата:       — Я тут навела справки. Посмотрела сайт твоего колледжа. Занятия начались две недели назад.       Бейли снова отвернулся, не желая встречаться с сестрой взглядом. Потом вздохнул, скрестил руки на груди и уселся в кресло напротив:       — Я не вернусь в колледж.       — Что? С чего вдруг? Твой комикс, конечно, издали, но осталось год отучиться! Хочешь всё бросить, потому что и так хорошо?       — Не поэтому.       — А что, из-за своих фейри?       — Я неделю нормально не спал, Джулс.       Внутри неё всё похолодело. Она попыталась неуверенно предположить:       — Может, это обычная бессонница.       — Может, — не стал спорить Бейли, но по его тону было понятно, что он так не считает.       — Но рано же ещё…       — Это врачи считают, что болезнь проявляется лет в сорок. Не думаю, что есть такая закономерность.       «Болезнь», так называли, хотя на самом деле это было адом. У отца тоже начиналось с обычной бессонницы. И у дяди. Они просто не могли нормально спать. Неделя за неделей. Становились раздражительными, тревожились по пустякам и страдали от жёстких панических атак.       Потом становилось хуже. Через несколько месяцев появлялись галлюцинации. Из-за неспособности спать они будто застывали на грани бодрствования и сна, в том состоянии, когда видения обретают плоть, а реальность размывается.       Пока не переставали реагировать на окружающий мир. Пока не умирали.       Джулс и Бейли были совсем маленькими, когда это случилось с отцом. Они почти не помнили. А вот дядя угасал уже на их глазах. Тогда врачи и определили, что это крайне редкое генетическое заболевание, фатальная семейная бессонница. Небольшая мутация в мозгу, которая в какой-то момент портит химию.       У их отца это было. Он мог передать им.       — Я не спал до того, как мы сюда приехали, — продолжал Бейли. — Несколько недель. Тут стало лучше. Никаких проблем… до прошлой недели.       — Думаешь, это место тебе помогло? Близость к Вратам?       — Мне кажется, там не мир фейри.       — Но… бабушка…       — Нет. Это мы с тобой в детстве решили, что там проход к фейри. Она такого не говорила. Называла его Другой стороной.       — И что ты думаешь?..       — Там мир мёртвых.       Джулс стало не по себе. Хотя она не могла не признать правоту брата. Бабушка рассказывала об их деде из волшебного народца, о том, как окрестности кишат этими существами, и они охраняют Врата.       Она никогда не говорила, что они ведут в их мир. Только на Другую сторону.       — Ты же не хочешь пойти туда?       Бейли замотал головой:       — Честно говоря, этого я хочу меньше всего. Но если не смогу спать, сколько я проживу, полгода? Здесь мне лучше. Может, я смогу что-то… понять. Если в этом месте бессонница будет только приступами, я смогу с ней справиться.       Джулс вздохнула. Она знала, если бы брат не был художником, он бы точно стал учёным. Как будто туман из этих лесов можно закупорить в колбы и подвергнуть анализу. Как будто всадники Дикой Охоты могут остановиться и рассказать ему о сущности бытия.       Окна задрожали от сильного порыва осеннего ветра.       — Хорошо, — кивнула Джулс. — Ты прав. Если здесь тебе лучше, надо остаться. Главное, не становись призраком этого дома. Не уходи… слишком далеко.       Бейли задорно подмигнул:       — Если что, найдёшь меня по цветам от капель крови.