Гайд по Темному дворецкому: эссе, теории, разборы

      О, как мной ненавидима эта тема. И с первого раза даже было трудно понять, почему: казалось бы, рассуждаем о глобальных вещах, об устройстве мира, о правилах существования. Но вся эта история с магиями, артефактами, оружием и расами уж больно напоминает DnD и не особо одаренных любителей фэнтези, замучивших литературную индустрию шедеврами фанфикшена по Толкину. Вы понимаете о чем я, если вам давно набили оскомину эльфы с орками и средневековые таверны, где встречаются главные герои. И попытка классифицировать персонажей Темного дворецкого по расам кажется мне чем-то из той серии. Тем не менее, бубнеж в сторону, так как даже мне самой такая шпаргалка местами была нужна.       В ходе повествования мы встречали следующие виды существ: люди, демоны, жнецы и спорно ангелы. Спорно потому, что сюжет аниме взялся из воздуха в этом месте и более в манге пока не нашлось ни одного подтверждения тому, что ангелы действительно существуют.

      Демоны

В конце концов, суть исполнения желаний как раз и заключается в том, чтобы клиент получал именно то, что просил, и именно то, что на самом деле ему было совсем не нужно.

Батюшка Терри Пратчетт. «Эрик. Фауст».

      Нас здесь интересуют три факта: существование демона как «тумана на каблуках», его связь с человеческой душой и отношение с высшими силами. Со слов Себастьяна мы знаем, что Бог во Вселенной есть, однако, никак на Его счет демон не отзывается. Обратимся к религиозному канону.       Дьявол — понятие вполне кросс-культурное, но именно как искуситель души человеческой он замечен чуть ли не впервые в качестве буквально самого себя: когда пытался искусить Христа, «Vade retro, Satana». Если кратко, то Иисус постился сорок дней, в течение чего ему явился Сатана и стал брать на слабо голодом («Если ты сын Божий, то сделай из камня булку»), гордыней («Если ты сын Божий, то кинься со скалы — тебя же ангелы подхватят»), и, наконец, приемами сабжа: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её; итак, если Ты поклонишься мне, то всё будет Твоё». Конечно, Иисус не какой-то мелочный смертный, Ему ни булки, ни царств земных не надо, Он итак здесь главный. А автору хоть бы и булка.       Доставая же источник подревнее, а именно иудаистский канон, можно и вовсе заключить, что он так работает по формуле Good Cop Gone Bad, сначала сподвигая ему поверить, а потом выхватывая свою палку обвинителя, тыча в вас и крича Создателю: «Ну ты видел? А я говорил, что он так себе!». Звучит даже хуже, чем если бы у него просто подростковый бунт случился, как в двух других авраамических.       Ислам, как наиболее молодая и модифицированная версия, сделала целую иерархию, на основе которой можно прямо лор писать, если честно. Описывать подробно не буду, расскажу лишь несколько самых веселых фактов:       а) джинны делятся на мусульман и отступников, сильных и слабых, и в целом во многом похожи на людей. А еще у них есть еда, смерть, брак, дети, суды, цари, свадьбы и прочие штучки;       б) одной из причин, по которой джинн может вселиться в человека, является влюбленность в этого человека;       в) Иблис (типа Сатана, Люцифер) с самого начала был джинном, просто очень классненьким. Даже ходил на своих с войском ангелов. А потом испортился. Но суфии, например, не отчаиваются и рассматривают это просто как баг техзадания: мол, Аллах сначала потребовал поклоняться только Ему, как Владыке мира, а потом потребовал сделать то же для Адама, и предыдущая команда просто заблокировала следующую, так что его вроде могут простить, глупого. Но это суфии, у них своя тусовка;       г) личные джинны Сулеймана (Соломона) так сильно боялись его, что когда он умер, оперевшись подбородком о посох, еще долгое время продолжали работать, думая, что он их бдит.       Двинемся еще древнее, старше, чем феодализм. Буддизм. Там есть Мара, и про него можно мало чего сказать, кроме того, что он точно так же обивал пороги моральной силы местного пророка, и ничего не вышло. Традиционный мальчик для битья, как и везде выше, — ему вменяют искушение души, из-за чего она никак из колеса не выходит.       Ну, и старше, чем грязь: легенды. Вне зависимости от вероисповедания, почти везде был свой черт, который обладал особой силой, и с которым нужно было соревноваться в наколебательстве. Как правило, у какого-нибудь добротного крестьянина или удалого путешественника получалось выиграть.       Понятно, что примерно в том виде, в котором мы вовлекли образ сделки с темными силами в массовую культуру, его можно найти в «Фаусте». Что ж, Гете так и не придумал, как расправиться самому Фаусту со своим демоном, и потому позвал на помощь сверху. И это еще один пример переработанной городской легенды, потому что в оригинале Мефистофель деда-таки сделал. И Честертону нравился оригинал, а примером Гёте он открывал статью с названием «Хорошие сюжеты, испорченные великими писателями».       Что ж, поскольку вариаций бесконечное множество, а границы Яна нам не очерчивает никак, то религию за основу мироустройства можно брать всякую, в которой есть демоны, сделки с ними и жнецы смерти. То есть, вообще любую. Автор в другой своей работе в свое время опирался на средневековый канон тайных обществ, просто потому что сюжет требовал.       Говоря о внешности, отмечаем, что сам Себастьян описывает себя как ничто, способное стать всем. Всем — сомнительно. Так как, приобретя человеческий облик, он заметил шок на лице графа и попробовал что-то изменить, но всегда это была одежда и прическа. Возможно, я придираюсь, но как будто было очевиднее, что Сиэля смутил не костюм, а молодой дэнди в нем. Я могу дать предположение, что Себастьян не может менять свою антропоморфную оболочку, иначе бы ему было гораздо проще прикинуться важным дядей или сиэлевской матерью для маскировки. Это было бы выгодно и очень удобно. Однако, даже до того, как получил запрет на открытое использование магии, Себастьян не очень-то работал над собой.       В истинном облике он отсылает нас сразу к куче известных демонов: к Бельфегору (козел), Вельзевулу (муха), Нурарихёну (осьминог), Андрасу (черный волк), Малфасу, Рауму (оба в обличии ворона). К тому же, по словам самого Себастьяна, он никогда не видел других представителей своего вида. Иначе говоря, несмотря на слова Яны о том, что происхождение Себастьяна не важно, мы можем предполагать, что он, например, сам Сатана или классический джинн. Так как, несмотря на огромные записи в человеческой культуре о различных демонах, Себастьяна это не смущает — он, вероятно, знает, что они все о нем. Мы не понимаем положения демона в мире, а потому не можем сказать, насколько его мнение по данному вопросу авторитетно. Однако, прожить тысячи лет и не встретить никого похожего на себя — одиноко поистине что-то значит.       Мы знаем, что демон вызывается специальным ритуалом при наличии жертвы и крови. И, увидев печать на руке демона, можем смело заявить, что Яна отсылает нас к Соломону. Помимо библейских изысканий и притч, Соломон был известен как награжденный Богом мудрец, говорящий на языке животных и повелевающий духами. У него были свои гримуары, и вот пентаграмма, находящаяся на руке Себастьяна и глазу графа — ничто иное, как защитный и контролирующий знак оттуда. Забавно только то, что печать не, строго говоря, обязательно пыточными методами всаживать в вызывающего мастера. Проще отлить такой из золота и носить на теле… Как теорию оставлю предположение, что, возможно, кто-то из сектантов так и сделал, вот только Себастьян оказался достаточно могущественен, чтобы проигнорировать их и найти себе мастера самостоятельно. Прям не граф Фантомхайв, а Торук Макто.       Если мы оставим версию Соломона как рабочую, то получаем проблемы, так как всем известно, что духов у Соломона было семьдесят два, и всех их он запер в сосуде на дне озера. То есть, ребята были очень тесно знакомы. А Себастьян никого не знает. Варианта два: или версия автора ошибочная, и Яна выбрала печать Соломона потому что простой и узнаваемый концепт; или на самом деле духов было не семьдесят два, а один с семьюдесятью двумя именами. И если так, то выходит символично — царь Соломон был двенадцатилетним мальчишкой, когда стал царем и Божьим любимцем. К слову, казнил старшего брата.       Подводим итог: возможно, демон во вселенной канона всего один. Его облик не установлен, но сочетает в себе многих известных демонов. Свое лицо, скорее всего, Себастьян менять не может, как и пол, как и внешний возраст. Уровень могущества превышает рамки разумного. Судя по создателю и месту появления, он еврей, так что можно смело открывать группу в Одноклассниках «Еврейские анекдоты» и примерять на канон. Барух Адонай!       Едем дальше. Человеческая душа. Здесь следует сделать ремарку, что как минимум христианская церковь не считает сам факт продажи души дьяволу возможной. То есть, он начинает вас наколебывать примерно отсюда. Поэтому, если Сиэль вдруг уверует, то по окончании может ничего гастарбайтеру не платить, а депортировать домой вышеуказанными словами, как настоящий Иван-дурак из легенд. Даже жалко как-то. А, нет, показалось.       Но представив даже, что эта душа все-таки Себастьяну достанется, зачем она ему? Что она такое?

      Люди

      Вот несколько исходных данных: мы знаем, что Сиэль обладает некой весьма ценной душой, на которую позарился весьма недурный демон, да так сильно, что пренебрег теми, кто его изначально вызывал. Он отзывается о ней, судя по переведенным отрывкам, как к чему-то, что можно съесть, но мы не можем доверять этой теории до конца, потому как по словам самого же Себастьяна, душа исчезает не навсегда, а лишь до Судного дня.       У автора прямо руки чешутся, если честно, применить к демону теорию о Дракуле — что после того, как он съедал свою жертву, ему переходили ее сила и навыки. Но в таком случае странно было бы желать в качестве жертвы хилого подростка-астматика.       Библия и проч. тоже не помогают, потому как, следуя их логике, Себастьян бы охотился скорее за религиозными деятелями или политиками или, на худой конец, актрисами — в общем, теми, кто может влиять на других людей. По религиозному канону любая душа священна, так что можно брать количеством. Но Себастьян руководствуется какими-то личными принципами и представлением о прекрасном, и на это намекает один из фреймов где-то в той же части манги, где мальчиков символически закрепили как бабочек под рамкой с подписью «Личинки графа Фантомхайв, 1885 год», если мне не изменяет память. Звучит как-то, если бы демон маялся от скуки и стал коллекционировать фантики, как Ежик.       Другие представления о душах тоже слабо подходят, потому что Сиэль хоть и ребенок, но, к сожалению, не девственник, и не нетронутая душа, а очень даже замызганная. Но пойти от обратного и назвать его сильно грешным (за исключением мува с демоном) тоже не получается. Остается уповать на то, что Себастьяну просто нравится разнообразие, и именно тринадцатилетних графских сынков еще не было.       Вспоминая о душе в разрезе нашего тайтла, сама приходит так же ассоциация с пленкой жизни. Честно говоря, автору сам вид пленки представляется неким комедийно-сатирическим образом, нежели душа человека и правда принимает такой облик. Якобы вся наша жизнь — театр кино, а остальным только дай поглазеть. Примечательно, что это еще один относительный анахронизм, и снова у жнецов, ведь кинопленка как таковая приобрела подобный внешний вид и популярность гораздо позже. Но про жнецов и анахронизмы позже.       История с душой и пленкой наталкивает на мысли о неком варианте Книги Жизни, который частично был показан в аниме, и о детерминированности происходящего, хоть и не о фатализме, потому как мы видели, как книга конкретного человека писалась в реальном времени, а не была написана заранее, и подлежала правкам специальной розовой ручкой. Потому что розовый — цвет зла. Не спорьте.       Понятия о добре и зле в контексте души также описывались в OVA «История жнеца Уилла», когда они с Греллем мимоходом обсуждали факт необходимости вынесения приговора. Ладно, уже туда по локоть забрались, давайте же перейдем.

Жнецы

— Что ж ты хочешь сказать, что и способности у тебя какие-то есть? — недоверчиво спросил старик. — Не стану хвастаться, — отвечал Сунь Укун. — Но кое-что я умею.

Очень скромный Сунь Укун.

      Вот что странно: жнецами становятся бывшие самоубийцы, и при этом люди, местами с проблемами с головой и так глупо распорядившиеся собственной жизнью, должны выносить приговоры. Не спорю, возможно, у них есть инструкция из пунктов эдак десяти для принятия решения, но все равно, работнички какие-то ненадежные, если честно. Если бы не та оговорка, я бы слова не сказала, потому как просто ходить и забирать души — реально похоже на общественные работы, то бишь наказание, о котором говорится в разделе про самоубийц. Но оговорка была. И я в напряжении.       Вернемся к основам. Загробная канцелярия как идея — явление строго рисовое, потому как на западе традиционно сверху был порядок, а снизу хаос. И здесь мы открываем еще одну старую как феодализм книжку: «Путешествие на Запад». Автор точно неизвестен, но мы поверим, что это У Чэнъэнь, потому что нам неважно. Это один из китайских классических романов, по уровню важности для азиатской культуры как Одиссея. Сюжет нас интересует мало, но вот один из главных героев, царь обезьян Сунь Укун, который по итогу истории стал защитником и учеником другого важного персонажа. Но важнее всего то, что в одной из глав Сунь Укун устроил погром в загробной канцелярии. И это не единственный раз, где мы увидели именно бюрократию на том свете: к примеру, в другом месте той же истории император Тай-цзун получил возможность прожить на двадцать лет дольше, чем должен был, просто потому что лояльный ему чиновник подтасовал сведения в Книге смерти.       Это хрестоматийный пример. Есть еще один, повесть «Сыма Мао судит мертвецов» — именно то, что написано на упаковке. Сюцай по имени Сыма Мао, будучи в целом не особо удачливым, во сне попал в Департамент и разрулил дела знаменитых покойников.       Но это все бабкины сказки, а де-факто мы видим, что именно такая канцелярия в работе японки превращается в обычную японскую компанию, где начальник, предположительно, помер от кароси.       Находясь в Риме, поступаем как римляне и смотрим, что на этот счет нам приготовила японская мифология. А ничего!       Вы думали, я сейчас про шинигами рассказывать начну? Извините, но это явление скорее гибридное, и к традиционной японской религии отношения имеет мало. В синтоизме нет богов смерти и психопомпов. Смерть рассматривалась древними японцами как переход в другое агрегатное состояние, и только. Мёртвые уходили в «страну корней», которая находилась тут же, рядом, или превращались в ками-хранителей и жили по соседству. Кого куда провожать и приговаривать-то?       Какие-то более-менее систематические понятия о посмертии появились у японцев только после импорта буддизма. Но вместе с буддизмом импортировали и даосизм, и традиционные китайские представления о загробном мире — словом, путаница какая-то, а путаницы японцы не любят. Поэтому шинигами — концепция сугубо художественная, получившая толчок к развитию в эпоху романтизма, когда японцы познакомились с европейскими мифологиями, в т. ч. античной.       Поэтому нас интересует она, родненькая, западная — Смерть с косой. Этот образ старше, чем печать: об одушевленной смерти с косой стали говорить во время эпидемии чумы в XIV веке. Классический образ — скелет с косой в чёрном плаще или балахоне с капюшоном, по всей видимости, чтобы не показывать свой страшный лик без надобности.       Иногда упоминают, что коса — только для простых людей; когда же Смерть приходит за душой человека королевских кровей, в её руке меч, эвона как. Зачастую у неё с собой песочные часы, символизирующие истекающее время несчастной жертвы. Все эти атрибуты, вероятно, появились у Смерти от древнеримского бога времени Сатурна. Он изображался жнецом с серпом или косой в одной руке и с пучком пшеницы в другой. Отсюда и имя Смерти в западной культуре — Grim Reaper — зловещий жнец. Отсюда и мы будем их звать жнецами.       Говоря об оружии, мы замечаем, что традиция в тайтле вот вообще никак не сохранилась. Оружием жнеца может быть любой режущий предмет, и нужно быть труъ, чтобы за тобой осталась аж коса.       Кстати об этом, знает ли Франциск, что черенок косы смерти Гробовщика сделан из очень подозрительного скелета с терновым венцом на голове, и имеет ли это смысл в контексте силы его оружия и нанесенного Себастьяну урона?       И еще одна традиция, которая не сохранилась: Смерть в западной культуре одна. А у нас целый Департамент. Как говорится, «мужчина, что вы кричите, вы не видите, что вас одна, а я много?»       С косами смерти все просто, гадать почти не нужно, потому как ее функции буквально озвучиваются словами персонажей через рот облачка:       1) Любой режущий предмет, сертифицированный в Департаменте;       2) Режет все, кроме другой косы смерти;       3) Вскрывает-проявляет пленки жизни;       4) Есть учебная версия в виде уродливого серпа, и есть полноценная индивидуальная версия;       5) Очевидно, блин, настоящее оружие, которым можно убивать. Я в ужасе от этого разрешения, хоть и понимаю, что иначе и половины баттлов мы бы не увидели.       Сами жнецы бессмертны почти все время, кроме специфической болезни — Шипа смерти, что и звучит смешно, а концепция так и вовсе фейерверк. Вот, если не знаете: если жнец, скашивающий души, вовремя не увернется от души, жаждущей мести, то его поразит, видимо, какая-то помесь лучевой болезни и ханахаки.       Здесь мы подрубаем сигнализацию, потому что снова мотив мести и души, и мести души, и душевной мести. Получается, Яна хочет навести нас на мысль, что если бы Сиэля сейчас кто-то мог зарубить, то его душа стала бы такой опасной?       А вот здесь мы, к слову, встречаемся уже с традиционным японским мифом. У автора была в детстве книжка средневековых японских мифов, совсем не детских, если честно, первым из которых был рассказ под названием «Дипломатия». Если вкратце, то по сюжету самурай должен был казнить условного приговоренного у себя во дворе, и тот, уже готовый и хорошо зафиксированный, поделился с ним мыслью, что считает свою казнь очень уж несправедливой, и что если он его сейчас казнит, то дух приговоренного вернется и будет мстить. А самурай ему, цитирую: «Укуси камень».       А если серьезно, то все вполне поверили в то, что сказал товарищ казненный, но проблема в том, что в японском мироустройстве смысл имеет только последнее предсмертное желание. А самурай просто сместил всю его волю с желания отомстить на желание укусить камень, мол, так ты подашь нам знак, что в самом деле готов мстить. И голова приговоренного после отрубления действительно ринулась за каменной плитой и сжала ее в челюстях, после чего упокоилась. Там слуги самурая еще неделю по ночам от шайтанов бегали, пока он не сказал, что никто мстить не будет. Вот такие сказочки.       Получается, мотив мести играет важную роль во всей работе? К слову, там в переводе того мифа была такая фраза, что дьявол вызывает дьявола, но я думаю, что это фигуры речи наших отечественных авторов. Что ж, если это так, то место имеет фетишизация мести, или даже вендетты в данном случае, что автор принимает, но не понимает, ибо за него все сказал еще Марк Твен:       «— Ну вот, — сказал Бак, — кровная вражда — это вот что: бывает, что один человек поссорится с другим и убьет его, а тогда брат этого убитого возьмет да и убьет первого, потом их братья поубивают друг друга, потом за них вступаются двоюродные братья, а когда всех перебьют, тогда и вражде конец. Только это долгая песня, времени проходит много.»

— Из «Приключений Гекльберри Финна».

      Что я могу сказать по поводу кровной мести? Да побойтесь бога, этому занятию больше двух с половиной миллионов лет. Своеобразный инструмент выплескивания негативных эмоций, нежелания быть терпилой и, что собственно характерно, инструмент сдерживания, так как если по ту сторону знали, что их всех потом попереубивают, то убивать оппонента хотелось куда меньше.       Вот это я накидала в информационное поле, ребята… Скажем так, это все просто на подумать, и как всегда, с долей шизы и потерей основной мысли. Но вроде она звучала как желание подбить скопом весь известный лор, дабы помочь вам очертить границы тех или иных событий и преимуществ каждой расы. Особенность в том, что, желая оставить всех таинственными и крутыми, Яна лишает нас во многом основных познаний о местном бестиарии. Что развязывает нам руки, братцы. Копайте сами дальше, а у меня отпуск от фандома.