Я уничтожу тебя

            Коконой уже в который раз вздыхает, глядя на сидящего колачиком юношу, что не смел и пошевелиться в «своём» же доме. Что он тут вообще забыл? Ему хорошо платят за работу нянькой, поэтому он здесь. Прямо сейчас он хватает парня и ведёт того на кухню к столу, усаживает его на стул и пододвигает тарелку с супом, складывая руки на груди и сверху глядя на отвернувшегося Ханагаки.       — Вред причиняешь только себе, и от того, что ты помрёшь с голоду будет только хуже для тебя.       — Я же сказал, не лезьте ко мне… — пусто отвечает Такемичи, уставившись в тарелку. Хаджиме уже в который раз вздыхал и хотел ударится лбом о стену, но здравомыслие не позволяло. Если так и продолжится, то от него просто избавятся, как от не сумевшего совладать с заданием человека. Зная жестокий характер босса, никто бы и не осмелился даже попробовать тому перечить в его решениях. Ты облажался и захотел сбежать в другую страну? Сделал только хуже. Лишь отсрочил свою казнь. Тебя, человека связанного вообще как-либо с преступной организацией номер 1 в Японии, уже ни что не спасёт. Коко это как никто другой понимал. Эти безполезные купюры, делающие его «счастливым и одержимым ими» всего лишь отговорка. Нету ничего ценнее денег, они могут всё.       — Ханагаки, хочешь сбежать отсюда? Парень не сразу понимает, о чем говорит голос, но рефлекторно поворачивает голову. Хитрые глаза уставились прямо на него, вынуждая опасливо взглотнуть образовавшийся ком в горле. Ловушка или последняя соломинка?       — Уж лучше сдохнуть, чем остаться тут. Это был его единственный и, похоже, последний шанс.

***

Манджиро сейчас выглядел намного лучше, чем когда-либо. Один выстрел и сразу в голову, без мучений! Хайтани удивлённо переглядывались, с тоской наблюдая за уже четвёртым поставленным на колени и связанным человеком — полицейским. Того явно не устраивала его дальнейшая участь, но сидел смирно до одного момента. Как только приходит его очередь, он резко дёргает всем корпусом вниз, выхватываясь с цепких рук, и утыкается в бетонный пол, неразборчиво что-то всхлипывая сквозь приклепленный к его рту скотч. Майки редко, достаточно редко сам избавляется от груза: обычно вместо него разбираются его псы, но когда настроение поднимается, он с натянутым безразличием и чётким безумием в глазах убивает жалких букашек, слёзно поклоняющихся на коленях ему, в просьбе пощады.       — С этими сами разберётесь. Одной команды всегда достаточно. Теперь с оставшимися в живых жертвами разбирались полнейшие садисты. Манджиро на это не обращал внимания, идя в только ему известном направлении.       — Пора домой, — с ухмылкой произносит светловолосый. Он не оставит никого в живых, кто прикасался к его сокровищу. Позади послышались посторонних шаги и чьи-то вскрики. Походу, подчинённых стало на двое меньше.

***

Ханагаки ходил вдоль коридора, обдумывая сказанное его нянькой. Есть план, благодаря которому он может сбежать, только с чего вдруг Коко предложил его? Тот так и не ответил на этот вопрос, спокойно попивая чай в гостиной. Довольно необычная ситуация, хотя уже для больной головы она казалось довольно-таки повседневной. Такемичи лишь с жалостью глядел на себя в зеркале, отмечая, что заметно исхудал. Если ещё немного он тут пробудет, то волосы от страха начнут выпадать. Страх неизвестности теперь ходил за ним, и темноволосый не знает, как смириться с этим. Он может лишь надеяться, что сможет сбежать. Он решительно спускается на первый этаж, где находилась гостиная, и на уме лишь одно.       — Операция начнётся к девяти вечера, — лениво произносит Коко, склоняя голову и просматривая план в голове.       — Но почему? — задаётся вопросом Такемичи, желая услышать ответ.       — Ммм, деньги.       — А если Майки об этом узнает?       — Даже если и узнает, ничего не успеет сделать. Ханагаки стеснительно стоял в проходе, глядя на тихо сидящего мужчину, которого, казалось, вообще ничего здесь не смущало.       — Тебя определенно убить могут…       — У меня и так множество врагов, желающих отрезать мне головушку с руками. Ничего для меня не изменится, если я просто сменю сторону. Коконой встал, проходя мимо темноволосого и направляясь к выходу.       — Чтобы в девять был на своём месте. Входная дверь захлопнулась, а за ней послышался возмутительный голос второго мужчины, который всё время находился около дома. Место, где сейчас Такемичи, находилось где-то в глубине леса. Большая резиденция, принадлежащая богатому человеку, — это всё, что знали местные, и даже не пытались совать нос в эту сторону, ведь ходили слухи, что люди, отправившиеся на эту территорию, пропадали безвести. Ханагаки предстояло просто дождаться прибытия помощи, ожидая рядом с входной дверью. Как только его отсюда вывезут, ему предстоит пройти сложную задачу по смене имени и своей внешности, а также, как можно быстро выбраться из этой страны в более безопасную. Как Коко сказал, ему всё предоставят сразу, и деньги, и жильё в безопасной зоне заграницей. Это правда удивило впавшего в отчаяние юношу, но давящее чувство не покидало его и до сих пор. Кто этот Майки и зачем он держит его здесь? Разве он не лишний груз, зачем тратить на бесполезного человека столько сил? И вот настал долгожданный момент, когда он встал в коридоре, мучительно глядя на закрытую дверь. Может, его просто разыграли? Но надежда не давала ему и сойти с места и просто заставляя наблюдать, оттягивая долгие минуты в вечность. Короткий стук послышался за дверью и Такемичи резко подорвался с места, застывая около двери и вслушиваясь в звуки за ней.       — Тут есть кто-то? — послышался тихий голос.       — Да, да, спасите меня! — кричит испуганный и взволнованный парень, обезумев от момента. За дверью послышались просьбы отойти и уже через пару мгновений на вид крепкую дверь выбивают с дверных рам, и пара людей в костюмах проходит внутрь дома, оглядывая то ли счастливое лицо, то ли заплаканное лицо юноши. Ханагаки весь дрожит и шмыгает носом, когда к нему подходят и быстро выводят с проклятого здания, где он мог до этого момента спокойно расхаживать. Они останавливаются около возвышающихся деревьев, коротко распрашивая парня. Его ведут через чащу леса. Синие глаза дрожаще, с неприкрытой тревогой наблюдали за отдаляющимся огромным домом, что уже скрывался за высокими деревьями и густыми кустами. Сегодня был самый лучший день в его никчёмной жизни. Он бы и продолжал думать о своей смерти в этом месте, если бы его же похититель не предложил помощь. Они остановились около двух ничем не примечательных машин, стоящих на втопнатонной дорожке где-то ближе к проездной дороге. И почему эти люди так легко проникли туда и вывели от туда? Разве не должна постоянно стоять охрана около этой резиденции? Всё было слишком легко и подозрительно, да и так банально выглядеще. То есть, его держали все время, с самого начала не выпускали и внимательно следили, и тут в какой-то момент все пропали и дали спокойно уйти? Он бы и сам смог сбежать отсюда, если бы не охрана с ружьём, стоящая по всему периметру здания и за ним.       — А всё точно в порядке? — спрашивает Такемичи, оглядываясь постоянно назад. Человек, стоящий рядом с ним, открывал двери машины, дабы быстро отсюда вывезти похищенную жертву, но замер, отскакивая назад с громким хлопком летя на спину.       — Что за… Ханагаки с величайшим ужасом смотрит на падающих одного за другим вооруженных людей, которые должны были вывезти его из этой глуши, не показанной даже на карте. С машины спокойно выпрыгивает невысокая знакомая фигура, устало подтягиваясь вверх под замбвенный взгляд Такемичи. Губы неумолимо дрожат, а сам он отходит назад, срываясь на бег в сторону проездной дороги. Глаза, ещё не привыкшие к тьме, быстро скользят по тропинке и по веткам, которые бьют по лицу парня, бегущего сквозь деревья и кусты. Сердце бешено колотится, и он несколько раз чуть не спотыкается, царапая ноги и спину об острые ветки. Наконец, он выбирается на дорогу, падая боком на асфальт и быстро поднимаясь с места, бежа прямо: единственное, что Такемичи может делать. Однако резкая боль в бедре заставляет его вскрикнуть от ужаса, и он падает на дорогу, хватаясь за ноющую рану и смотря назад. К нему направлялся мужчина, держащий в левой руке пистолет, спокойно подходя к дрожащему и заревевшему парню, ласкаво гладя по трясущимся плечам, что-то успокаивающе говоря на ухо.       — Такемучи, так ведь и простудиться можно, сидя на холодной земле, — беспокойно проговаривает Майки, поворачивая за подбородок слезливое лицо Ханагаки. — Теперь посмотри во что это вылилось: тебя кто-то подстрелил! Нам нужно срочно вернуться домой. Такемичи всего трясло до боли, когда он пытался отцепить от себя руки Майки, постоянно ощупывающего его, но сильная боль в ране, вызванная тем, что мужчина сжал руку на ней, заставила закричать и остановиться от прорываний. Гневные комментарии к этому итак дерьмовому плану подходили с новой силой в пульсирующей голове, сжимая мысли в тиски от ноющей боли и страха. Его аккуратно обхватывают и словно принцессу несут в другую сторону, выходя на очередную тропинку. Майки спокойно шёл, не обращая внимания на ревевшего в голос парня, что молил его остановить издевания над ним. Он иногда смотрел на освещённое звездным небом синеглазого, что прелестно в его понимании смотрелся заплаканным и испуганным до смерти, хватающимся с каждым громким вздохом за порцией воздуха, выпуская ещё пару слёз с прекрасных очей. Вовсе и не смущала пульсирующая рана на бедре, оставляющая тёплую вязкость на ладонях. Ханагаки сразу вжался в грудь, не желая смотреть на довольное лицо Коко, что весело махал ему рукой. Было противно до тошноты, что не хотела вырываться наружу, ещё больше мучая болью не только в ране, но и в скручивающемся животе. Было омерзительно, когда мужчина прошёл в дом, зашёл в огромную для своих размеров ванную и посадил его на тумбочку.       — Но не переживай ты так, Такемучи, в меня тоже множество раз стреляли, но посмотри, я ведь жив и здоров! — весело хихикал Майки, стягивая с вскрикнувшего парня штаны, открывая вид на рану с полкулака, откуда сочилось не так много крови. Такемичи не ощущал почти никакой боли, но дичайший страх изнутри заставлял тело содрогаться под влиянием сильной дрожи. Обработать такую рану не составляло и труда, особенно с несопротивляющейся тушкой. Когда процедура обвязывания раны была окончена, Манджиро поднял истеричного парня и вынес его на улицу, аккуратно усаживая на скамейку, что была рядом с домом. Синие глаза в непонятках ползают по улыбающемуся лицу Майки, что с большим удовольствием подмигнул ему и махнул рукой в сторону, на освещённый уличным фонарём место. Впереди стояли на коленях двое людей, которые испуганными глазами осматривали заплаканное лицо Такемичи. Ханагаки встревоженно осматривает знакомое лицо, которое было направлено в его сторону и смотрело зелёными глазами. От нестерпимости сей ситуации, он схватился за запутанные волосы, склоняя голову вниз и вздрагивая от нахлынувшей внутренней истерики. Матсуно лишь с сожалением глядел в сторону бедного темноволосого, в голос умолящего остановить это безумие. Наото рядом с ним сидел склоня голову, закусив нижнюю губу до крови, слушая всхлипы Ханагаки, что вообще не понимал происходящего вокруг.       — Такемучи, ты так рад нашей скорой свадьбе? — пролепетал смущённый Майки, вальяжно присаживаясь с такояки в руке и обхватывая юношу за талию, притягивая того к себе. — Давай тогда посмотрим на подарочек, который принёс нам Коко. Услышавший своё имя мужчина лишь больше разлился в ухмылке, смотря на безумное лицо главы. Напарник со шрамом на лице, стоящий рядом, лишь хмыкнул на обычное поведение любимого друга, одержимого деньгами. Харучиё уже устало вздыхал, ожидая своего выхода, и, когда наконец приказ отдали, он с ошаленной улыбкой до ушей вышел с теней деревьев и направился к связанным пленникам. Пара ловких движений, и оба человека, сидящих на коленях, быстро попадали вниз.       — Прости, напарник… — прошептал Чифую, втоптанный в землю тяжёлой ступнёй обуви Санзу. Такемичи каждый раз вздрагивал, прислушиваясь к последующим выстрелам и болезненным притихшим вздохам. Рука успокаивающе гладила его туловище вдоль и поперёк, а жуткий для испуганного юноши голос сладко шептал ему безумные идеи на ближайшее будущее.       — Прекратите, прекратите…       — Избавьтесь от трупов, — безразлично кивнул подчинённым Майки, беря вжавшееся тело и заходя обратно в дом. Так как дверь была лишь выбита, она уже по неизвестным причинам снова стояла в дверном проёме. Видимо, всё-таки тут были люди, и даже наблюдали за тем, как Такемичи от сюда выводили. Манджиро рассказывал, закрывшему лицо ладонями, Ханагаки об «интересной» идее Коко, которому предложили крупную сумму за информацию о похищенном. Такемичи лишь злобно скрипел зубами, думая о подставе со стороны мужчины. Хотя, чего он ожидал? Они поднимаются на второй этаж, следуя по устрашающе длинным коридорам, наконец отворяя дверь в просторную спальню. Синие глаза мелькали в темноте, лишь находя источником света луну, что почти толком и не освещала комнату. Ханагаки бросают на мягкую постель и прижимают сверху за плечи. Тот толком и не видит лица светловолосого, что немного успокаивает и так уже нездорово бьющееся в диком ритме сердце. Горячая ладонь мягко прильнула к щеке, поглаживая пальцами лицо встрепенувшегося юноши. Слабая до этого усталость полностью окунула пребывавшее в огромном стрессе тело Такемичи, что просто безвольно расслабился в гладящих его руках и томных вздохах в шее. Он ничего почти не ощущает, желая просто окунуться в глубокий сон и не просыпаться. Его грубо бьют по сжатой челюсти и влекут в долгий поцелуй, вызывающий лишь отвращение и тошноту от привкуса. Губы нещадно искусывают, слизывая выступающие капельки крови. Майки медленно исцеловывает губы, подбородок и шею любимого, после снимая с того испачканную и порванную кофту, откидывая её в угол комнаты. В это время он уже хорошо видел в темноте бешено вздыхающую грудь темноволосого, радуясь воссоединению. Он уже хочет наклонится и снова поцеловать трепещущие от страха губы, но вспоминает, что у него в карманах есть кое-что лишнее. Майки скидывает с себя тяжёлый плащ, откидывая его на пол рядом с кроватью с глухим стуком, ощущая вздрогнувшее тело, покрывшееся мурашками.       — Мы так долго не виделись, неужели даже поприветствовать нормально нельзя? — с наигранной грустью произнёсся голос рядом с лицом синеглазого, который уже от усталости отключался. Такемичи повернул голову в сторону, не обращая внимания на безцеремонное отношение мужчины к его телу. С него уже успели стянуть штаны с нижним бельем, оттягивая еле ощущающиеся ноги в стороны. Он резко вскрикивает, когда в него входят без подготовки и чего-либо, случайно прикусывая в этот момент кончик языка. По щекам катятся мелкие слезинки, и Ханагаки дрожащими руками обхватывает запястье руки, что отвела его ногу и вжимала её в простынь. Изнывающе качая ногами и кусая свою ладонь, дабы хоть как-то заглушить ноющую боль, он просит того не делать так, прерывая свой говор частыми вздохами. С него выходят, извиняющесь целуя в лоб и дрожащие веки, облизывая солоноватые дорожки слёз. Тугая боль усиливается, когда в разорванное колечко мышц вводят влажные пальцы, скользя внутри и задевая простату, в то время как тёмные глаза, слившиеся с атмосферой, сладко наблюдали за меняющемся лицом парня, что наверняка пылал от этих всех действ.       — Так же намного лучше, правда? Внутри, чуть ниже живота, Манджиро ощущал дикое удовольствие и пылающее приятное чувство, а в голове плыли жаркие картины парня, которого можно было бы поставить совсем в другой позе, в другом месте.       — Прошу, скажи моё имя… В уставшее тело с новой силой входят, заставляя чуть согнуться в спине ослабшего Ханагаки. Голова плыла, и соображать о происходящем он не мог, лишь чувствуя отдающиеся словно эхом в голове толчки в его пятую точку. Синие глаза скользят по фигурам мебели во тьме, чуть не закрываясь. Некоторые воспоминания воспроизводятся в голове, и он незаметно для мужчины опускает руку вниз, так как он лежал сейчас ближе к краю кровати, и нащупывает пульсирующей рукой холодный пол. Майки резко остановился, испуганно глядя на поднявшего в свои трясущиеся руки пистолет Такемичи, что направил дуло в его голову.       — Такемучи, ты даже готов замарать свои руки?       — Заткнись уже, ублюдок… — с оставшихся сил шипит темноволосый. — Я больше не могу… Тоска и отчаяние трясут его за плечи, и руки произвольно направляют дуло оружия в цель. Он выстреливает себе в грудь, болезненно вздыхая и кряхтя. Сано лишь с непонятным выражением лица разглядывал кое-как видимое лицо в темноте, и притянулся к засыпающему любимому, целуя того в губы и закрывая веки ладонью.       — Сладких снов, Такемучи, увидимся завтра…

***

      — Сучара… — схватившись за ноющее место, шипит организатор. — Несите биту! Толпа резко затихла, испуганно глядя на «арену».       — Восхитительно, Ханагаки, я убью тебя! — кричит съехавший с катушек подросток. — Чё, оглохли?! Несите биту! Вдали от потасовки, за деревьями стояли две фигуры, грозно глядя на бои.       — Вернулся из будущего, ты что, сегодня траванулся?       — Разберёмся с этим позже. А теперь вперёд, Кенчин~ Киёмаса подходит к светловолосому и бьёт с ноги в челюсть, выхватывая болезненный стон.       — Ты ведь так всех зрителей напугаешь. Подросток гневно обернулся, матерясь, сталкиваясь с навышающейся над ним фигурой парня. У байкера была выбрита по бокам голова, волосы сплетены в длинную косичку. На левом виске у юноши была татуировка в виде дракона. Взгляды толпы были прикованы к двум персонам, вальяжно расхаживающим по стадиону.       — Правая рука главы «Свастонов»! Рюгуджи Кен, по кличке «Доракен»! — удивлённо восклицают подростки.       — Кен-чи-ин! У меня дораяки закончились! — возмущенно произносит парень, стоящий за спиной друга. Толпа резко сменила настроение и начала кланяться. Ханагаки удивлённо наблюдал за резкой сменной атмосферы. Все восклицания были дарованы светловолосому мальчику с распущенными волосами, локоны которых аккуратно собраны сзади в хвостик. Чёрные глаза блуждали по толпе, останавливаясь лишь на одном объекте.       — К-кто?.. — недоумённо сводил брови Ханагаки, силясь вспомнить говор ходящей энциклопедии гопников.       — Сано!.. — нервно крикнул подросток со шрамом на левой брови. — Я из третьего спецотряда Ака… Договорить он не успел. Моментальный удар достал его врасплох, что он и вовсе не ожидал, падая на колени и скручиваясь от боли.       — Вот так нужно кланяться, встречая главу, Киёмаса. Мелкий парень, по сравнению с Доракеном, быстро преодолел расстояние и очень близко подошёл к вздрогнувшему Ханагаки, что тот от неожиданности упал на землю, удивлённо хлопая глазами и пытаясь что-то сказать.       — Твоё имя?       — Эм… Х-Ханагаки Такемичи! — вскрикнул светловолосый, рассматривая безразличное лицо юноши.       — Вот как… Такемучи, значит… — подумал вслух парень, выбивая этими словами непонятный возглас.       — Как сказал Майки — так и будет, Такемучи, — со вздохом проговорил Кен, наблюдая за непонимающим парнем.       — Свастоны не такие! А ну быстро все разошлись! Толпа подростков, наблюдающая за происходящем, резко разбрелась по сторонам, не желая постигать той же участи несчастного Киёмасы, сжимающегося в три погибели на земле. Светловолосый глава лишь ухмыльнулся, глядя на бродячие взгляды на себе. Он присел рядом с парнем и мягко подвинул его голову к себе.       — Давай встречаться, — хитро сощурив глаза, весело проговорил Майки, наблюдая за вспыхнувшим подростком. Доракен лишь удивлённо повернулся в их сторону, шокировано разинув рот, но не в силах что-либо сказать, мог только наблюдать за отходящим от пылающего смущением парня Майки, что беспечно звал его идти за ним.       — Такемичи, что вообще происходит?.. — удивлённый до испуга Ацуши встряхивал избитого друга за плечи, пытаясь привести того сознание.       — Я не знаю… — обречённо отвечает краснеющий словно рак Ханагаки, уставившись на уходящую фигуру. Манджиро лишь довольно потянулся вверх, раздумывая над тем, как бы влюбить в себя в будущем испуганного любимого.       — Мы создадим прекрасное будущее, и в этот раз я тебя спасу, Такемучи…

***

И так, наверное некоторые недоумевают, почему название фанфика «Я уничтожу тебя», так ведь?.. Эта фраза, казалось, должна принадлежать Кисаки, но нет, тут немного другое. Кисаки никак не причастен к слому Такемичи. Теперь можно задуматься над названием, ага. Эта фраза характеризует поступки Майки, который говорил одно, но делал совсем по-другому, считая, что тем самым помогает Такемичи. Майки совсем отбитый от катушек, он не различает того, что могут другие. Когда он видел зареванного Ханагаки, он не помнил причину его истерик, так как иногда менялся с Черным импульсом, что можно заметить, когда он прострелил бедро Такемичи и спрашивал, кто это сделал. Он прекрасно осознает, что с ним что-то не так, но безумство сводит всё на нет, и Майки не хочет признавать, что ему нужна помощь. И в тот момент, когда он думает, что сможет отплатить уставшему любимому другу той же монетой спасения, он это делает по-своему. Уф, сложно… И наконец таки эта фраза:       — …я спасу тебя, Такемучи… Говорим одно, поступаем по-другому, вот он, пример. Как раз таки отсюда и название.

***