На пятом этаже

Моя любовь живет на пятом этаже. Или как там в той песне поется? На самом деле на пятом этаже ни Антон, ни Арсений не жили, но лестничная клетка на пятом этаже была их маленьким мирком, в котором существовали только они вдвоем в полумраке подъездной романтики. Арсений жил на четвертом этаже и в жизни у него было все наперекосяк. Тут и развод, и проблемы в театре, и кредит за машину и все наваливалось на его голову все больше и больше и он снова начал курить. Арсений не справлялся. Антон жил на шестом этаже, и его жизнь тоже нельзя было назвать такой уж радужной. В офисе постоянные проблемы, начальник срывался на нем, как на старшем менеджере, зарплату задерживали, сосед по квартире не давал ему спать, то в попытках написать музыку, то приводя домой своих пассий. Антон не высыпался. Их знакомство было странным. Антон давно уже заприметил лестничную клетку пятого этажа, там никогда не работал свет, потому что лампочку просто некому было вкрутить. Из жителей там была только одна пенсионерка, которая из квартиры выходила только рано утром. Именно на пятом этаже можно было спокойно покурить, не привлекая к себе лишнего внимания и не пересекаясь с соседями. Выше третьего этажа никто пешком обычно не поднимался, как и никто не спускался — лифт работал, спасибо ему за это. Антон никогда ни с кем не пересекался на пятом этаже, это было только его личное место. Арсений заприметил местечко на пятом этаже как раз в момент, когда нервы сдали. Он выбежал из квартиры, прихватив с собой пачку сигарет, спрятанную в зимнем пальто на черный день. И даже так они умудрялись друг с другом не пересекаться, до одного прекрасного момента. Эд, сосед Антона, в очередной раз пытался что-то сочинить, а Антону на работу нужно было закончить отчет, за который он доплаты не получит, но если не сделает — останется без работы. Выходя на лестничную клетку, он даже замер на полступеньке, чуть не покатившись вперед — на его месте стоял Арсений. И Антон бы может даже решил сделать вид, что он мимокрокодил и вообще вышел не покурить, но в комнатных тапках и домашней футболке далеко не уйдешь, а зажатая между губ сигарета явственно намекала, что Антон пришел за тем же, за чем и Арсений. Подумать о своей бренной жизни и чуть успокоить нервы. Антон с Арсением лично знакомы не были, но встречая друг друга в подъезде всегда здоровались. Всегда такие нафуфыренные и деловые, что аж тошно становилось. Антон в деловом костюме и кейсом для документов. Арсений в каких-то модных шмотках, прилизанный, можно было бы сказать — педик, да только жена с дочкой под образ педика мало подходили. И теперь вот они стоят в потянутых футболках, небритые и в комнатных тапках, с синяками под глазами и заебанными лицами. И с тех пор они начали общаться, постепенно, притираясь друг к другу настолько медленно и осторожно, будто были хрустальными, будто боялись быть разбитыми друг о друга. А когда притерлись, стало так просто и легко, что даже не надо было договариваться заранее, чтобы выйти в одно время на пятый этаж. Там они в первый раз поцеловались, странно было, даже дико, но быстро стало нормальным. На пятом этаже рамок не было, на пятом этаже вообще не было ничего кроме полумрака, пыли, запаха сигарет и Антона с Арсением. Пятый этаж был их местом и их маленьким миром. — Поговорить надо, — тихо бросил Арсений, слыша, как Антон спускается к нему. — Поговорим, — согласился Антон, прикуривая, и останавливаясь рядом. Между ними уже давно не было секретов. У них были странные отношения, они уже почти год зажимались на пятом этаже, и дальше пятого этажа их отношения не выходили. Они не ходили на свидания, не ходили друг к другу в гости, не созванивались и не переписывались. Они даже номерами не обменялись. Они просто жили ночами на лестничной клетке пятого этажа, поглаживая руки друг друга, целуясь и отмораживая задницы на холодном бетоне. Подъездная романтика. В квартирах их никто не ждал. У Арсения жена после развода забрала дочь и уехала. У Антона сосед по квартире был просто соседом, и если Антона долго не было, Эд не волновался. Они друг другу никто — главное плати свою часть квартплаты. Антон прикрыл глаза, чувствуя, как Арсений приблизился к нему и забрался холодной рукой под футболку, поглаживая спину и заставляя стадо мурашек плясать по коже Антона. — Долго стоял тут? — пробормотал Антон. — Вышел на пару минут раньше тебя, — пожал плечами Арсений, перехватывая сигарету из чужих пальцев и делая затяжку. — Руки холодные. — Не греет никто. — Я согрею. Антон перехватил руку с сигаретой и сделал затяжку, а после начал мягко целовать внутреннюю часть ладони, кисть, выступающие вены на предплечьях. Он чуть прикусил кожу за запястье, чувствуя, как Арсений свободной рукой скользнул под резинку штанов. — Согрей, — Арсений притянул Антона к себе. А Антон уже потерял интерес к руке, всматриваясь в голубые глаза в полутьме. Он подался вперед, мягко накрывая тонкие губы своими и вовлекая в легкий, ленивый поцелуй. Арсений осторожно положил руку на затылок, вплетая длинные пальцы в кудрявые волосы, сигарета дымилась там же. Они медленно целовались, растягивая время. Когда сигарета начала обжигать пальцы, Арсений бросил ее на бетон, тут же забираясь второй рукой в штаны Антона и сжимая ягодицы, прижимая к себе ближе. Жарко. Запах чужого тела пленяет. Хотя можно ли назвать его чужим? Они год уже вместе, оно уже родное, заклейменное. Тело Антона — только Арсения, тело Арсения — только Антона. Антона эта мысль сводит с ума, он прижимается, трется пахом о бедро Арсения, чувствуя, что тот тоже уже возбужден. У них друг от друга крышу срывает каждый раз, они летят по автостраде на максимальной скорости без тормозов, не боясь разбиться или угодить в пропасть. Они уже разбились друг о друга, уже упали в пропасть и там и остались вдвоем. Антон отстраняется от губ только чтобы впиться зубами в открытую шею, грубо кусая, зализывая и засасывая нежную кожу, оставляя следы, помечая свое родное тело, чтобы никто даже не подумал на него смотреть, потому что Арсений — только для Антона. И Арсений не против, он просто откидывает голову набок, прикрывая глаза и покусывая губы, сдерживая тихие стоны. Антон отстраняется, чуть хмурясь и пытаясь справиться с ширинкой на джинсах Арсения. Только после работы, еще не переоделся и сразу пошел на пятый этаж. Антон тихо ругается, нетерпеливо расстегивая ремень и змейку. — Блядство, Арс… — фырчит он. — Ты бы еще кодовый замок поставил. Арсений не успевает ответить ничего, только удовлетворенно охает через усмешку и утыкается лбом в плечо Антона, тот уже запустил руку в трусы, лаская возбужденный член. Руки у Антона нежные, ласкают аккуратно, сводят с ума и доводят до экстаза в считанные минуты. Арсений только прикусывает плечо через тонкую ткань футболки, заглушая стоны удовольствия и изливаясь в теплую ладонь. Горячо. Это не быстрый перепихон в подъезде, они каждый раз растворяются в друг друге, до звездочек в глазах. Антон вытирает руку о свою футболку, стараясь не запачкать дорогие штаны Арсения. А Арсений пытается прийти в себя, опираясь на перила лестницы и цепляясь за Антона руками, словно вот-вот упадет. Мокро. Арсений чуть дергает головой, тут же прижимаясь губами к кадыку на шее Антона. Он в долгу никогда не остается. Антон его и все должны это видеть, хотя засосы на их шеях почти никогда не сходят. Как школьники метят друг друга, кто больше. Целует гладко выбритую кожу под подбородком, ведет языком к уху, знает, что Антону нравится, знает, что если засосать мочку уха и Антон поплывет. И Антон не сдерживается, плывет, теряется в возбуждении, толкаясь бедрами вперед и цепляясь руками за талию Арсения. Арсений толкает Антона к стене и, быстро поправив свое белье, встает на колени. Приподнимает футболку, целует живот, лаская возбужденный член через ткань треников. Антон пытается нашарить руками за что же можно уцепиться — но сзади только голая стена и он вплетает пальцы в волосы Арсения, стараясь сильно не сжимать. Антон наблюдает затуманенным взглядом как Арсений стаскивает с него штаны и белье, как проводит рукой по члену, медленно вниз, оттягивая кожу на головке, и когда касается губами, Антон не выдерживает и откидывает голову назад, болезненно ударяясь затылком, но это неважно. Важны только ощущения, а сейчас ощущаются только губы и насколько во рту Арсения жарко и влажно. Антон подается бедрами вперед, но тут же шипит сквозь зубы. Арсению не нравится, когда ему мешают, когда пытаются руководить процессом. Он нарочно задевает зубами нежную плоть и продолжает двигать головой, прижимая член Антона к небу, лаская языком головку и помогая себе рукой. — Арс… — тихо мычит Антон, сжимая волосы. С ним тоже долго церемониться не надо. Они знают друг друга, знают, как доставить удовольствие, как насладиться друг другом. — Арс… — повторяет Антон, пытаясь чуть оттянуть от себя парня. — Арс, Арс… Арсений не отстраняется, чувствует, как по телу Антона проходит дрожь, позволяет ему кончить себе в рот. Он чуть усмехается, отстраняясь. Ему нравится, когда Антон кончает, выстанывая его имя. Арсений поднимается, вытирая губы. Антон притягивает его к себе, целуя, сплетаясь языками, так жарко и страстно, словно все должно только начаться. Мимо проезжает лифт, но за год они уже привыкли. Их никто ни разу не застал. Арсений нехотя отстраняется, поправляя штаны Антона, хотя у самого все еще расстегнута ширинка на джинсах, и колени теперь пыльные. Он лениво шарит по карманам в поисках сигарет. Закуривает. Антон притягивает его обратно к себе за лямки на джинсах и так же ругаясь себе под нос, застегивает ширинку и ремень. Словно ничего не было. Только им жарко и хорошо. И в привычный пыльный запах подъезда прибавился еще аромат секса. — Я переезжаю через неделю, — говорит Арсений, делая затяжку. Антон тупо смотрит куда-то в ключицы Арсения, внутри все обрывается, холодеет. Будто в прорубь окунули. Антон не хочет, но они ведь ничего друг другу не должны. Они даже не в отношениях официально. Только мирок на пятом этаже рушится, разваливается по кирпичику и трещит по швам. — Ммм, — безразлично выдает Антон, словно его не охватили переживания и словно сердце не сжалось от боли. — Ты об этом хотел поговорить? — Да. — Спасибо, что сказал, — кивнул Антон. — Я бы ждал, — он чуть поморщился. — Переезжай со мной. — Что? — Переезжай со мной, Антон. Я думаю, нам пора. Антон усмехнулся, опуская голову. И правда пора. Пора уже перейти на новый уровень отношений. Не вечно же им наслаждаться подъездной романтикой. Они друг друга знают, давно уже разбились и упали в пропасть, и там им вдвоем комфортно. — Ладно, — Антон пожимает плечами. — Я рад. Арсений снова целует его мягко в уголок губ и отдает сигарету Антону, а после уходит на свой четвертый этаж. И так тепло на душе, что даже не верится, что это все взаправду. Антон докуривает, осматриваясь и пытаясь запомнить все до последней детали. Еще неделя и он сюда больше никогда не вернется. Но он и не против. Его там ждет совместная жизнь с Арсением. Возможно, они даже обменяются номерами. Давно пора бы.