carry me home

– Это нормально, если ты не любишь Хэллоуин, – сказал Драко за неделю до праздника, когда все дома в округе уже были украшены устрашающими венками и тыквами. Казалось, дух Хэллоуина проник в каждый дом в виде украшений из осенних цветов и тыквенных сладостей, в виде песен Селестины Уорбек и игрушечных танцующих скелетов выпрыгивающих из музыкальных шкатулок. И в большом особняке Малфоев, и в крошечной Норе, и в Министерстве, и в магазине Джорджа подготовка шла полным ходом, и только в доме на площади Гриммо никто суетливо не метался по кухне и не зачаровывал тыквы, чтобы они подмигивали и хохотали. Сперва Гарри ожидал, что его обязательно воодушевят наряжать дом. Малфой любил пышность и лоск, он умел планировать мероприятия, и у него отлично получалось составлять меню и гонять Кричера. Отношения с домовым эльфом у Гарри теперь были достаточно теплые, но только Драко мог приказать таким образом, чтобы Кричер выполнил всё без самодеятельности. Он отлично справился бы с подготовкой к празднику, но об этом не шло и речи, поэтому Гарри заговорил сам. – Я не... – Гарри растерянно растер затылок, пытаясь сформулировать мысль. – Я не то чтобы не люблю... Мне нравилось отмечать Хэллоуин в Хогвартсе с Роном и Гермионой, и другими ребятами на факультете. Знаешь, у Дурслей мне всегда было одиноко, но в школе, во время праздников, я чувствовал себя по-настоящему счастливым, – он поднял взгляд, чтобы увидеть лицо Драко, ожидая какой-то реакции, но Малфой просто молча глядел на него, очевидно, ожидая продолжения. – Сейчас я понимаю, что Хэллоуин — это семейный праздник. И до чего иронично, что именно в этот день я и потерял родителей. – Это не иронично, – сказал Драко, присаживаясь на подлокотник его кресла. – А очень грустно. – Что и сарказма не будет? – быстро спросил Гарри. Драко красноречиво поднял брови. – Извини. Ты всегда остришь и иронизируешь. А когда говоришь вот так, это значит, что тебе меня жаль. А мне это не нравится. Меньше всего Гарри хотел, чтобы Драко из-за него беспокоился. За свою жизнь он тоже вытерпел немало горя. Они часто откровенничали и много говорили о прошлом после того, как съехались, но старались не топить друг друга, чтобы не бередить старые раны. Теперь Драко смотрел на него взглядом: «Ты слишком часто падал с метлы головой вниз, пока играл в квиддич». – Я не способен на жалость, – заявил Драко тем самым несносным голосом, каким часто разговаривал в школе. Гарри невольно улыбнулся. – Знаешь, Поттер, нам не обязательно веселиться до упаду. Мне вообще не нравится веселье. Но мы всё равно можем что-то сделать, понимаешь? – уточнил он уже спокойнее. – Потому что некоторые вещи важно не забывать. Некоторых людей важно не забывать. Мы можем просто аппарировать в Годрикову Лощину, положить цветы у твоего старого дома или на кладбище, и... – И... что? – спросил Гарри, замечая, что Драко притих. – И если захочешь, мы можем пробыть там всю ночь, до самого утра, – пробормотал Драко, закладывая руки в карманы. – А если не захочешь, можем вернуться. Если захочешь, я сделаю ужин. Не захочешь, просто ляжем спать, и я буду тебя обнимать. На самом деле Гарри много думал о том, чтобы вернуться в Годрикову Лощину, но у него не хватало смелости. Слишком много событий произошло в этом месте. Он до сих пор иногда видел в кошмарах, как со старухи Батильды слетала кожа, а потом его долго преследовала змея, пока Драко не будил его прикосновением прохладной ладони. Однако Гарри тянуло к старому дому, в котором ему не довелось толком пожить, к могилам родителей, которые он навещал всего раз. Сириус оставил ему целый дом, но там, в небольшой деревушке, у него было что-то свое. Место, которому он когда-то принадлежал, и где лежали не только Джеймс и Лили, но и другие Поттеры. Гарри прислонился щекой к плечу Драко. Он чувствовал, как в груди теплеет благодарность уже за то, что Драко просто о нем подумал. Потому что сам Поттер не мог решиться — куда быстрее он соображал в критических ситуациях, когда что-то угрожало его жизни или его друзьям. Сейчас был не такой случай. Он всё ещё не научился думать о себе, и теперь с легким любопытством наблюдал за тем, как ведут себя истинные Слизеринцы: осторожные и себялюбивые. По счастью для Гарри, Драко себя от него не отделял. – Знаешь, я действительно хотел бы их навестить, – осторожно произнес Гарри и неожиданно для себя выдохнул, словно всегда хотел это сказать. – Значит, навестим, – спокойно ответил Драко, но всё-таки нащупал его ладонь и стиснул в своих пальцах. В Хэллоуинскую ночь им пришлось аппарировать под мантией-невидимкой, потому что магглы вовсю веселились на улице. Дети стучались по домам и собирали конфеты, веселились, кричали, показывали пальцами в разные стороны, и лишь одно место неизменно не привлекало их внимание. Отвлеченные чарами магглы не видели дом, но вполне могли заметить их, поэтому следовало быть осторожными. Годрикова Лощина встретила их тихим завыванием прохладного ветра. Здесь, в деревне, быстро темнело, поэтому колядки давно закончились, и те немногие, что продолжали жить в долине, уже сидели по домам и уплетали праздничный ужин. Деревушка уже не выглядела так мрачно, как зимой, — на деревьях всё ещё была листва, и кто-то явно подметал дорожки. Оглядевшись, они сняли мантию, и Гарри немедленно убрал её в рюкзак с чарами незримого расширения. Букет цветов Драко нес в руках, чтобы он не измялся по пути. – В прошлый раз цветов у меня не было, и Гермиона сделала венок, – сказал Гарри, показывая Драко дорожку к кладбищу. – В прошлый раз была война, и Вас могли убить, – ответил Драко, не позволяя Гарри пуститься в размышления о том, что ему за шестнадцать лет ни разу не пришло в голову найти могилы родителей. Слишком много было обстоятельств. Гарри и сам упоминал, что Дурсли терпеть не могли говорить о его родителях, а Дамблдор давал информацию настолько умеренно, что Поттер до одиннадцати лет даже ничего о себе не знал. Пройдя мимо уже знакомой церквушки, Гарри сразу заприметил забор и указал Драко рукой направление. Калитка по-прежнему поскрипывала, и Гарри невольно огляделся, словно на кладбище мог быть кто-то ещё. Сегодня всё было спокойно. На некоторых могилах лежали тыквенные фонари и сладости. Теперь Гарри точно знал, куда нужно идти — надгробия Джеймса и Лили по-прежнему будто сияли в темноте. Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года. Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года. Последний же враг истребится — смерть. На мгновение грудь сдавило: сейчас ему было больше, чем им, когда они умерли. Тогда, в Запретном лесу, когда он видел их, Джеймс и Лили казались ему такими взрослыми, но на самом деле он уже приближался к ним по возрасту, а сейчас и вовсе обогнал. Они остались молодыми навечно, и терпеливо ждали его где-то... возможно, на вокзале Кингс-Кросс. Но Гарри совсем к ним не спешил. – Сейчас я чувствую себя иначе, – проговорил Гарри, когда Драко протянул ему букет, чтобы он мог положить его рядом с надгробиями. – Тогда я чувствовал себя обиженным и растерянным, потому что я пришел к ним, но их не было со мной. Это были просто имена, напоминающие о том, что мои родители когда-то существовали. Теперь я знаю, что это не конец, и всё было не просто так. Даже если я их не увижу, я благодарен за их любовь, что не раз спасала мне жизнь. А ещё у меня есть люди, которых я могу звать семьей. – Они гордятся тобой, – ответил Драко странно осипшим голосом. Кажется, он слегка дрожал. – Тобой невозможно не гордиться. Хотя ты всё время пытаешься рискнуть жизнью, которую они тебе подарили, – добавил Малфой быстро. Он слишком очевидно пытался не дать ему упасть духом, и Гарри ощутил прилив тепла. У него никогда не получилось бы перестать тосковать по родителям, но его действительно любили. Так много людей... и Драко. Все эти годы. – Я совершенно их не помню, – тихо произнес Гарри, положив руку на плечо Драко. – Нет, я знаю, как они выглядят, благодаря колдографиям. И ещё я видел их призраков... Но у меня нет ни одного воспоминания из детства, кроме света от Авады. И несмотря на это, мне всё равно их не хватает. – Жаль, что я не могу с ними познакомиться, – сказал Драко и встретился с Гарри взглядом, в котором явно читалась неуверенность. Гарри попытался представить, как могли бы отнестись к Драко его родители. Всё было бы иначе, будь они живы. Наверное, его отец, также как Люциус, был бы страшно изумлен. А мама, как Нарцисса, просто молча обняла бы его. – Мне тоже жаль, – сказал Гарри и оглянулся, «проветривая» глаза. На кладбище по-прежнему никого не было, церквушка казалась тихой, покинутой людьми. – Могу тебе показать дом, в котором мы жили. – Давай, – кивнул Драко, беря его за руку. Холодные пальцы Малфоя казались обнадеживающими. Гарри больше не чувствовал, что его снедают вина и боль. Он уходил с кладбища с чистым сердцем, чувствуя невероятную близость с родителями. Они действительно были не там, под землей, а с ним, в его сердце, как и Драко, что тихо шел рядом сейчас, разделяя с ним момент. Старый коттедж Гарри нашел сразу — ноги сами несли его к окраине деревушки — и, повинуясь нетерпеливому желанию, коснулся старой проржавевшей калитки, чтобы показать Драко вывеску и надписи на ней. После его последнего визита, их стало больше. Волшебники и волшебницы со всей магической Британии поздравляли его с победой над Волдемортом и благодарили. Рассматривая надписи, Гарри испытывал радость и боль. Потери этой войны были неисчислимы. Дом выглядел точно так же, как и шесть лет назад. Он смотрел на Гарри пустыми темными окошками, за которыми раньше приветливо горел свет, и манил в свою мрачную глубину. Гарри не мог поверить, что место, где его родители строили семью, может выглядеть так нелюдимо. Всего лишь пара взмахов палочкой — уничтоженная семья. Разрушенное детство, которое могло быть таким счастливым. – Мне всегда было интересно... – пробормотал Гарри, но Драко схватил его за локоть. – Не стоит, – быстро произнес он, не давая Гарри сделать шаг за калитку. – Думаю, твой дом не зря уцелел. Может, Заклятие Доверия и пало, но есть и другие заклинания, благодаря которым здание осталось целым, и его не растащили по камешку мародеры. Быстро посмотрев в сторону коттеджа, Гарри непонимающе моргнул. – Но ведь это мой дом, разве он не должен помнить меня? – спросил Гарри неуверенно. – Возможно, авроры могли наложить новые чары, после того как... – Драко вздохнул и медленно отпустил его локоть. Он не смог произнести вслух, но Гарри знал, что Драко хотел сказать. И ему была небезразлична та тяжесть, которую он при этом испытывал. – Для тебя должны были оставить лазейку. Ты ведь рано или поздно захотел бы вернуться домой. Иди вперед, – уверенно произнес он. – Если чары на тебя не распространяются, то я смогу попасть в дом, только если я буду идти следом за тобой. Просто приготовь палочку, на всякий случай. Гарри взял Драко за руку, стараясь вобрать немного его уверенности, и ступил на заросшую дорожку. Буйная трава цеплялась за их ноги, но они уверенно продолжали идти, не оборачиваясь и не обращая внимание на прохладный ветерок, пробивающийся под мантии. Поттер замер на скрипучем крыльце и протянул руку, чтобы положить на ручку двери. Она легко поддалась, словно последние двадцать лет ждала, когда он вернется. В доме, конечно, было темно, и Гарри немедленно зажег Люмос, чтобы осветить пространство. В воздухе медленно летала потревоженная ими пыль, треснувшее зеркало отражало свет и их настороженные лица. Они прошли мимо покосившегося от времени шкафа, дверцы которого намертво заклинило, миновали небольшой коридор с мягким ковром — на нем остались пылевые отпечатки их ног. Гостиная оказалась именно такой, какой Гарри представлял её себе. Он посветил рукой вперед: увидел диван с двумя подушками, на котором сидел Джеймс в свой последний день, книжный шкаф со старыми учебниками, книгами по квиддичу и зельеварению, небольшой столик, на котором раньше находилась разбитая им ваза. Старая газета рассыпалась в пыль, когда Гарри попытался к ней прикоснуться, за глубоким креслом лежала чья-то мантия, от которой пахло влагой и плесенью. В углу стояла небольшая детская метла. – Смотри-ка, – сказал Драко, привлекая его внимание. – Кажется, это твое. Она казалась такой крохотной — Гарри едва мог поверить, что умещался на неё. В углу стояла и метла побольше, на ней явно летал Джеймс, но сейчас она была уже раритетом. Поттер оттер непрошеные слезы и решительно подошел к метлам, чтобы спрятать их в рюкзак с чарами незримого расширения. Пусть эти метлы были уже не годны для полетов, Гарри не мог оставить их в этом доме, медленно разрушаться под действием времени. – Я читал про неё... в письме мамы для Сириуса, – ответил Гарри и повернулся к Драко. – А ещё у нас была кошка. Но она, наверное, сбежала, когда... когда... дом был оставлен. – Здесь есть кошачья игрушка, – заметил Драко, аккуратно поднимая из под стола истрепанную мышку. – Как ты думаешь, кто её так? – Может, и я, – кивнул Гарри, наблюдая за тем, как Драко кладет мышь в карман. Кухня, в которую они заглянули, была меньше, чем в Норе, зато перед ней оказалась небольшая столовая — крепкий деревянный стол на четыре персоны и пара запасных стульев, на случай, если соберется вся компания. Гарри провел рукой по столу. Ему казалось, он вдруг вспомнил, как сидел на детском стуле за обедом. На стене висела картина с изображением Годриковой Лощины. Деревья качались на ней, как от ветра. Гарри проверил кухонные шкафы — в них тоже пахло плесенью — и ящики, в которых обычно держали продукты. Нашлись только столовые приборы, тарелки разных размеров, кастрюли и сковородки, однако Поттер очень хотел найти что-то, что его мама могла бы сделать руками. Но, конечно, всё давно растащили мыши и крысы. – Глупо было рассчитывать, что внутри что-то осталось, – разочарованно сказал Гарри, закрыв последний ящик. – Отнюдь, – ответил Драко, заглядывая за подставку с ножами. – Тут несколько флаконов с зельями, – он взял один из бутыльков в руку и слабо им качнул. – Они целы. Заткнуты пробками и внутри что-то плещется. Кое-что можно даже употребить, если это то, о чем я думаю. – Я хочу взять их, – произнес Гарри, еле сдерживая желание сжать Драко в объятиях — он так горел идеей заглянуть в ящики, что совершенно проигнорировал кухонные тумбы. – Они, наверное, принадлежали маме. Драко понимающе кивнул и помог ему спрятать найденные зелья в рюкзак, чтобы не повредить хрупкие бутылечки. Возможно, зелья и нельзя было употребить, однако Гарри просто хотел держать эти флаконы дома. Он нуждался в чуть большем, чем просто фотографии. Перед входом на лестницу они остановились. С нее дул сквозняк, потому что крыша обвалилась, и поэтому она обветшала больше, чем всё, что находилось на первом этаже. Гарри вдруг ясно представил, как Волдеморт поднимался по этой лестнице. Он переступил через тело Джеймса и направился к Лили, что прижимала его к груди и успокаивала, пока Гарри плакал. Сердце сжалось. – Не могу, – произнес Гарри, облизывая пересохшие губы. – Не могу туда подняться. Я... хочу увидеть место, где всё случилось, и не хочу одновременно. Мне так стыдно. И так больно... – Не нужно, – Драко нащупал его ладонь и сжал так крепко, что Гарри ощутил жжение на коже. – Для первого раза достаточно. Поднимешься, когда будешь готов. Со мной, с Уизелом или Грейнджер. Один, если захочешь. Но он никогда не остался бы по-настоящему один. С ним всегда были друзья, а теперь и Драко, и Гарри был по-настоящему им нужен. Не как Избранный, но как человек, которого они сильно-сильно любили. – Вернемся домой? – тихо спросил Драко. На Гриммо 12. Туда, где уже он строил семью с человеком, которого любил. В дом, где по-прежнему была табличка «Комната Сириуса», причиняющая тихую боль, но когда-нибудь появились бы таблички с именами их детей, вызывающие только улыбки. Дом, в котором они были не Избранным и лордом Малфоем, а Гарри и Драко. – Конечно, – ответил Гарри. Ветер на улице стих, и было уже не так прохладно. Гарри по-прежнему держал Драко за руку, хотя в этом уже не было необходимости. На самом деле в этом всегда была необходимость, потому что он просто хотел чувствовать Драко рядом. Не только на Хэллоуин, когда Гарри ощущал себя уязвимым и растерянным, но и просто каждый день их жизни. Аппарировали они прямо на крыльцо, чтобы сразу войти в дом, не привлекая внимание. Дети больше не колядовали, однако время было не самое позднее. Праздник только начинался. – Хочешь, аппарируем куда-нибудь ещё? – спросил Драко, сжимая его пальцы. – В Нору или к моим родителям? Нас везде ждут. Гарри знал, каких усилий Драко стоило привыкнуть к тому, чтобы навещать семейство Уизли, есть незамысловатую пищу в компании людей, которых он раньше лишь высмеивал, и то, с какой видимой легкостью Малфой произносил это, говорило Поттеру, что его любят слишком сильно. – Сейчас я хочу быть только с тобой, – серьезно сказал Гарри. – Давай просто что-нибудь выпьем. – Хорошо, – ответил Драко и взглянул на Гарри, склонив голову в бок. – Тогда помоги мне. Но не как на зельях, а уж постарайся от души. – Только если не будешь звать меня «мистер Поттер» и задавать дурацкие вопросы про безоар, – незамедлительно откликнулся Гарри. Его слабо огрели по затылку. Тем вечером, помогая Драко варить тыквенный сок, Гарри думал, что ему слишком повезло в этой жизни. Сейчас у него действительно было всё. И... это был счастливейший Хэллоуин в его жизни.