Король Эпохи

      Кинув небрежный взгляд на высокие ступени, испачканные кровью людей из трех нашумевших банд, краем глаза можно заметить главу Свастонов-Канто — Манджиро Сано. Паренек, чьи плечи сгибаются от непосильной ноши, а потускневшие глаза упрямо смотрят вперед. Манджиро Сано — от которого зависит весь исход ожесточившейся битвы на перекрестке.       Майки молча уставился вперед, переваривая информацию. Как бы паренек не пытался уберечь Токийскую свастику от неминуемой беды, не помогало ровным счетом ничего. А может, и помогало. Вот только Манджиро об этом никогда не узнает.       И вздумалось же непутевому Ханагаки вновь влезть в прошлое! Пусть это и не было решением насквозь простреленного парня, отчаянно сжимавшего руку рыдающего Майки в воздухе на последнем издыхании, однако это все же случилось. Гонясь за счастливым, но так резво ускользающим будущим Манджиро, Такемичи на мгновение упустил из виду тех, кто был предан Сано до самого конца, что и стало его роковой ошибкой. И сейчас, когда бездыханное тело Дракена оттеснено подальше от разгорающейся схватки, Ханагаки рвано выдыхает, наконец осознавая свою оплошность. Кидает недолгий взгляд в глаза на вершине — и последние, глубоко затаившееся тусклые искорки тут же гаснут, стоит Мичи встретится с темными безжизненными зрачками.       Сано поднимает руку, немигающим взглядом окидывая собственную ладонь. Кажется, там все еще чувствуется тепло знакомой огромной кисти, крепко хватающейся за его собственную маленькую ручку в любое время года. Майки смотрит вверх — ему чудится, как Кен-чин глядит оттуда прямо на него, а губы его трогает легкая улыбка. В уголках глаз копятся слезы, и Сано тут же опускает голову, чувствуя заинтересованный взгляд Какуче где-то у виска. Мокрые отчего-то волосы мажутся о щеки, наглухо прилипая к ним. «Обрежу так быстро, как только смогу» — роится в голове одна настойчивая мысль.       Но сейчас сломленный и разбитый Манджиро действительно выглядит как настоящий король — на самой вершине, в кругу своих «подданых» и с успевшей стать повседневной ухмылкой на лице. Никто и никогда не догадается, что же на душе у этого убитого горем мальчишки. Никто, кроме голубоглазого подростка, отчаянно уставившегося на Сано.       «Тогда, в ту злополучную ночь третьего августа, когда я все же вылез из своего укрытия и уселся рядом с этим маленьким, заплаканным тельцем, Манджиро поднял на меня темные глаза, в уголках которых стояли соленые капли. Он толком разговаривать не мог, только шептал о том, как боится потерять тебя, Дракен».       Возможно, был бы Мичи самую малость сообразительнее, ситуация бы развернулась абсолютно по-другому. Пусть маленькая, ненадежная, но такая возможность бы была. Но Ханагаки, упав на колени рыдает взахлеб, а слезы, стекающие по раскрасневшемуся лицу мешаются с многочисленными каплями дождя.       А когда Такемичи все же поднимает голову, вновь и вновь сражаясь с накатившей истерикой, в безжизненных далеких глазах не видно ничего, кроме кромешной тьмы. Уже спустя пару секунд с громким треском падает на мокрый асфальт избитое поддатое тело Терано Сауса, лучшего из лучших, почетного Небожителя. А со стороны огромной лежащей татуированной спины покажется невысокий паренек с пустыми глазами, в упор уставившийся в зареванные омуты Ханагаки.       Нет, теперь поздно что-то менять. Манджиро Сано спасению не подлежит — на поле боя гнетущая тишина, и кажется, будто понимает это не только Такемичи. Потому все, что остается парню — вновь и вновь стараться докричаться до Непобедимого Майки, пусть тому нету до него никакого дела. А спустя пару минут на место происшествия прибывают четыре полицейские машины, а за ними парочка скорых. Будьте уверены, Ханагаки забудет, как кричал куда-то вверх, пока его руки защелкивали металлическими наручниками позади. Забудет последний, мимолетный взгляд, полный боли и отчаяния в сторону Сано, покидавшего поле боя вместе с наиболее приближенными к нему людьми — Мичи успел разглядеть приятеля детства, повисшего на старшем Хайтани. Тогда, 12 лет назад дороги трех приятелей разошлись — Ханагаки Такемичи попал в психиатрическую лечебницу с фактически неизлечимым диагнозом, Рюгуджи Кен погиб от пуль, одна из которых все же зацепила жизненно важные органы, а Сано Манджиро скрылся в неизвестном направлении, и на данный момент его местонахождение все еще не известно.       Впрочем, дело было в скором времени закрыто за неимением весомых доказательств в любую из сторон, а полицию Токио ждало новое, еще более занятное задание — поиск новой группировки Бонтен, члены чей промышляют серийными убийствами по сей день. Однако, кроме данной информации по уже успевшей стать привычной свастике не известно ничего, и дело ведется вот уже как десять лет.       «Нормальное же будущее…» думал Ханагаки, наконец покидая душные стены, пребывание в которых являлось абсолютно невыносимым. Чтобы не делал Мичи — его просто пихали куда подальше, ссылаясь на развитую стадию шизофрении. Стоит ли упоминать, что никаких психических заболеваний парнишка не имел? В конце концов уставший блондин просто сбегает, бросаясь в бега.       И уже совсем скоро, когда Ханагаки Такемичи вновь ухватиться за мокрую ладошку летящего вниз Сано он осознает, что ни черта не изменил. Но теперь на хрупком теле бывшего лидера Тосвы, прямо на худой белоснежной шее красовалось черное тату дракона, ровно такое же, какое было у Рюгуджи Кена лет десять назад. Глупо было бы думать что Манджиро забудет того, кого любил всем своим маленьким треснувшем сердцем. Абсолютно идентичной ситуацией является и то, что Майки не вспомнит тех, кто был дорог ему когда-то, пусть это было так давно. Кажется, именно поэтому скользкая рука с силой вырывается, а когда ослабленные пальцы все же разжимаются, легкое поддатое тело летит вниз с легкой улыбкой на лице, а покрасневшие губы шепчут по-своему родное «Кенчик».