Нежность

***

      Весна началась внезапно, еще некоторое время держался мороз и прохлада, а после наступила внезапная оттепель, снег растаял за считанные дни и люди, наконец, смогли одеться полегче. Скинули теплые пуховики и парки, надевая куртки и пальто, перешли на осеннюю обувь и наслаждались теплом. Но и у этого периода тепла были свои неприятности, многие, особенно дети, то и дело что подхватывали простуду или еще какие болячки. Но для Ким Тэхёна весна началась с проблемы, которая раньше его обходила стороной, но после встречи со своим истинным, он впервые понял, на сколько может течка осложнить ему жизнь. Сильный жар в теле, ноющий низ живота, болью требующий одного — партнера, а именно Чон Чонгука, только его и больше никого больше. Впервые за долгое время на время течки Тэхён был вынужден попросить Мирэ забрать маленького Хёнсо и проводить с ним больше времени. Но та относилась более чем с просто пониманием, без лишних вопросов она сразу же забрала внука временно к себе, иногда приезжая вместе с ним в родной район и домой, чтобы проведать. Для сына Тэ просто сильно приболел и, чтобы не заразиться, ему нужно пожить с бабушкой, к счастью, пока он был слишком маленьким, чтобы понять и заметить систему и периодичность такой болезни.       Тэхён замученным взглядом смотрел в окно и разглядывал людей на улице, счастливые, радующиеся теплу вместо со своими парами, чувство зависти неприятно отдалось в сердце и он отвернулся от окна, снова рухнув на свою постель. Это был третий день, с каждым разом становилось всё мучительнее — не хотелось пить, не хотелось есть, спать получалось с трудом и недолго, так как постоянно снились неприличные сны и он просыпался от сильного возбуждения. Уставший, измученный чертовым инстинктом он «ползал» от спальни в ванную, с ванной на кухню и снова в кровать. Тэ сильнее прикусил губу, которая за эти дни и так превратилась в красное припухшее зрелище, вскоре он пожалеет о своей привычке, ведь через время ранки начнут заживать, стягивать неприятно кожу и лопаться при любой попытке улыбнуться или засмеяться, снова отдавая щиплющей болью. Обессиленно прикрыв глаза, он все же не выдержал и отдался собственному сну, пропитанному извращенной фантазией. Снова и снова повторяющиеся сцены близости, лицо истинного перед глазами — красное, мокрое от пота и с похотливой улыбкой, губы что-то шептали, но он не был в состоянии понять. Сильно вздрогнув, Ким вновь приоткрыл глаза и сильнее поджал к себе колени, жалобно промычав, ощущая как неприятно липко и скользко становится между ног, он покосился в сторону давно забытой тумбочки, которая уже давно была закрыта на ключик. — Я не могу больше терпеть это, — оправдываясь перед самим собой, прошептал омега и с трудом приподнявшись, сильно дрожа, он потянулся к ящику, доставая ключик. — В этом нет ничего ужасного, в этом нет, — одурманенно шепча, он повернул маленький ключик в замке и открыл другой ящик, полный различных «игрушек».       Заветный ящичек не открывался с того самого момента, как тот потерял своего партнера, Тэ полностью отрезал себя от удовлетворения и замкнулся, траур и тоска по любимому заполонили всё его сердце, а после ему было совсем не до этого — постоянная работа, ребенок на руках. Ким сглотнул вязкую слюну и краснея, сжал сильнее колени, склонив голову вниз и ерзая. «Чего он стесняется? Он же один, кто его увидит? Что в этом такого?» Он словно подросток, который впервые узнал, что себя можно и даже нужно ублажать, но дико стесняется и боится этого. Но разум тут же отключился, как только тело вновь заныло и начало болеть, пульсируя внизу с новой силой. Зажмурившись, он вновь заполз на постель и сглотнул, хватая первое, что попалось в руку, Ким приподнял мокрую от пота и смазки футболку, уткнувшись лицом в подушку и, закрыв глаза, провел силиконовым, немного холодным, фаллосом между ног и сильнее вздрогнул. Дыхание совсем сбилось, мысли затуманились и, постепенно начиная входить игрушкой в собственное тело, с его губ начали срываться робкие, тихие стоны. Все было будто впервые, а едва он вставил в себя до конца, как мысли сразу же смешались со снами, он перестал осознавать и полностью отдался фантазии. — Ах, Чонгук… — простонал тот совсем тихо, начиная двигать фаллосом быстрее, заодно подключая и пока слабую вибрацию. Внизу приятно заныло, входя во вкус, он перевернулся на спину и шире раздвинул ноги, закусывая губу и выгибая спину, начал быстрее, но жестче двигать рукой.       Представляя истинного перед собой, он все сильнее дрожал и уже стонал совсем громко, ерзая ногами по постели, задирая выше футболку, свободной рукой исследуя собственное тело. Пальцами поднимаясь вверх по втянутому животу, нащупав грудь, он сильно сжал её, зажимая между пальцами сосок и ахнул громче, сразу же толкнув вибратор глубже в тело, переключая скорость на более высокую. Ноги сильно задрожали, чуть ли не задыхаясь от удовольствия, он приоткрыл чуть мокрые глаза и снова произнеся имя истинного, выгнул сильнее спину, сразу же кончив. Легкое чувство удовлетворения и экстаза сразу же охватило тело, заставляя наконец расслабиться, да, ему стало легче, но это ненадолго, скоро тело поймет обман и снова затребует альфу, с новой силой, с новой болью. А пока, он перевернулся и, часто дыша, закрыл глаза, поджав к себе ноги, наконец смог спокойно уснуть… — Дядя Чонгук, — завопил Хёнсо, замечая знакомого в парке и, дергая бабушку за юбку, начал указывать на того ручкой. — Бабушка, бабушка. — Что-что? — та сразу же поняла о чем речь и начала искать взглядом мужчину, а после, взяв за руку ребенка, развернулась и начала вести его. Она прекрасно понимала желания своего внука и при других обстоятельствах, сразу же подошла бы к пилоту, но сейчас не тот случай и не то время. — Нам уже пора домой, Хёнсо. — Но мы только пришли, — обиженно надув губы, проговорил тот и начал пытаться выбраться, оборачиваясь на знакомого. — Дядя Чонгук! Дядя! — начал кричать тот, привлекая к себе внимание и, в конце концов, останавливая Мирэ.       Хёнсо, чувствуя, что хватка женщины ослабла и та остановилась, скорее развернулся и побежал в сторону мужчины, который также услышал крик хорошо знакомого ребёнка. Чонгук здесь оказался не просто так, внутреннее беспокойство заставило его нарочно прийти в парк к надежде встретить омегу — именно здесь он часто гулял со своим сыном. Пилот был обеспокоен тем, что омега перестал выходить на связь, отвечать на звонки и сообщения, где тот живет он точно не знал, но встретиться и убедиться, что всё в порядке было необходимо. И вот удачный случай — он пересекся, но правда, вместо Тэхёна, встретил лишь незнакомую женщину, очень похожую на омегу. Не долго думая, он пришел к выводу, что та была его матерью и не ошибся — запах у них был практически одинаковый. Поймав на руки Хёнсо, Чонгук крепко обнял того и поднял, держа на руках и смотря на счастливое лицо ребенка, а после и на слегка хмурую женщину. — Вы уже уходили? Простите, — чуть улыбнулся Чон, пытаясь сгладить углы, но та резко стала мягкой и лишь вздохнула. — Давно не виделись, пилот. — Да! — поддакнул тот и попытался отдать честь, пусть и вышло это крайне неловко, но всё равно мило. — Почему дядя Чонгук больше не приходил со мной играть? Вы на меня обиделись? — с искреннем удивлением и чуть ли не плача, начал тот, крепко обняв старшего за шею. — Нет-нет, малыш, у меня было очень много работы, поэтому я не мог приходить, — улыбнулся тот, отчасти это было правдой, но последние дни он не приходил, так как омега совершенно игнорировал его. — Простите, а где Тэхён? — обратился к Мирэ Чон, обеспокоенно прикусив нижнюю губу. — Уже как несколько дней лечится от сильной простуды, поэтому, пока с Хёнсо сижу я, — спокойно ответила та, даже виду не поддав, что это ложь. — Как только ему станет лучше, думаю, он свяжется с вами. — Ох, как жаль… Тогда, передайте ему, чтобы скорее поправлялся, — улыбнулся Чонгук и снова перевел все своё внимание на ребенка, который слегка дулся, слушая взрослых. — Что такое, Хёнсо, чем так недоволен? — он не просто так начал расспрашивать мальчишку, сейчас он был в том возрасте, когда говорил всё что видел и слышал, а значит самый честный рассказчик сидит у него на руках. — Маме плохо и я её не вижу, — начал малыш, шмыгая носом, вот-вот готовый расплакаться. — Скоро мы пойдем к маме, Хёнсо, пошли-пошли, — улыбнулась Мирэ, пытаясь перетянуть ребенка на себя, прекрасно понимая, что альфа подозревает и пытается вытянуть из ребенка сведения. — Давай, Хёнсо, иди к бабушке. — Нет, я хочу к дяде Чонгуку, — надулся тот и нахмурился, обиженно выпятив нижнюю губу, вцепился пальцами в куртку взрослого. — Тогда мы не пойдем к маме, — сразу же отрезала женщина и слегка нахмурилась, покачав отрицательно головой. — Мы пойдем к маме с дядей, — ответил тот, сильнее прижимаясь к мужчине, губы того слегка дрожали, вот-вот тот пустит в ход тяжелую артиллерию — свой плачь. — Хёнсо! — чуть громче сказала женщина, уже строгим и твердым тоном, что стало последней каплей и тот расплакался окончательно. — Давайте, я немного с ним поиграю, а потом вы… Пойдете к маме, — начал Чонгук, пытаясь успокоить ребенка, слегка укачивая того на руках и вытирая с красных щечек слёзы. — Согласен? — Мирэ лишь отчаянно махнула рукой и согласно кивнула, просто надеясь, что пронесет. — Правда-правда? — всхлипывая, сквозь слёзы начал спрашивать ребенок, поджимая губы. — Правда-правда, — закивав ответил Чон, вытирая последние слёзы ребенка и поставил того на землю, взяв за руку. — Ну что, во что поиграем? — В догонялки! — начал тот и шмыгнув носом, отпустил руку взрослого и побежал прямо, довольно смеясь. Чон, подыгрывая тому, нарочно бежал медленно и лишь спустя некоторое время догнал того, подняв на руки и покружив. — Почему дядя Чонгук не пойдет с нами к маме? — наконец спросил малыш, оказавшись на руках и радостно болтая ногами. — Мама же болеет, не надо её беспокоить, — улыбнулся Гук, тыкнув ребенка в носик и поправляя тому шапочку. — Но мне же можно маму беспокоить и бабушке, — тот снова нахмурился, не принимая ответ взрослого. — Значит и дяде можно! — Я могу просто подождать вас на улице и потом мы продолжим играть, м? — улыбнулся пилот, снова отпуская того на землю и беря за руку. — Что скажите? — Не знаю, не знаю, вдруг мы задержимся, — начала Мирэ, смотря то на Гука, то на недовольного ответами Хёнсо. — Не задержимся, мы у мамы долго не сидим, идём, — начал тот, потянув взрослого за руку за собой. — Мама со мной не поиграет, а дядя Чонгук играет.       Как только они пришли к дому, где жил Ким, Чонгук остановился, отпустив руку ребёнка и присел на одну из лавочек. Поведение женщины и ребенка заставляли его задуматься сильнее о том, что происходит, а пока Тэ, проснувшийся и наспех натянувший штаны, встретил сына и мать. Но не успел он обнять Хёнсо, как остановился и замер на месте. Запах истинного альфы ударил ему в нос и он согнулся, резко присев на колени и схватившись за живот, покраснел и лишь молча, молящим взглядом посмотрел на мать. Возбуждение усилилось, запах истинного сводил его с ума, тело требовало, терзало изнутри. — Мама-мама! — сразу же завопил ребенок, замечая что тому стало плохо, скорее подбежал и крепко обнял Тэ, шмыгая носом. — Всё хорошо, Хёнсо, всё хорошо, — повторял шепотом Тэ, сжав губы, и уткнулся в курточку ребёнка, неосознанно вдыхая полной грудью запах альфы, который все еще оставался. Хотелось ещё, хотелось больше, чем просто запах альфы рядом. — Маме надо отдохнуть ещё, прости, малыш. — Я же сказал, что мы не задержимся, — сказал малыш, все еще крепко обнимая Тэ, он не хотел отпускать, он соскучился. — Хорошо, что дядя Чонгук пошел с нами, не беспокойся, мама, мне есть с кем поиграть, — улыбнулся тот и подошел к бабушке, взяв ту за руку. — Дядя Чонгук… здесь? — чуть напугано сказал Ким, сразу же посмотрев на Мирэ. С одной стороны, он хотел выбежать и накинуться на альфу прямо на улице, с другой — нет, дистанция, нельзя. — Дядя ждёт нас на улице, да, бабушка? — довольно улыбнулся ребёнок, дергая ту за руку. — Бабушка, идём, дяде холодно. — Да-да, идём, — Мирэ скорее взяла внука на руки, глянув в немного безумные от похоти глаза сына, скорее вышла, закрывая плотно дверь.       Тэхён, поджимая губы, словно обезумевший сидел на полу прихожей, часто дыша, вдыхая носом остатки запаха альфы, оставшиеся после прихода Хёнсо. Голова снова затуманилась, чуть ли не скуля, он провел пальцами по полу и хныча, с трудом поплелся в спальню на ватных и дрожащих ногах, чувствуя, как много липкой и вязкой смазки стекает по бедрам. Он хочет его, ему нужен он. Так долго не может продолжаться, но как пересилить себя, как признаться себе в том, что это нужно? Принять… Просто принять. — Ого, как вы быстро, — улыбнулся Чонгук, не успевший примерзнуть к скамейке и поднялся, сразу же поймав на руки Хёнсо. — Мирэ? — он изогнул бровь, видя странный, слегка напуганный и шокированный взгляд женщины. — Простите, я не хотела, — лишь проговорила женщина, но Чонгук сам всё понял, как только ощутил сильный, очень сильный запах омеги исходящий от куртки ребенка на руках. — Так вот, что за болезнь, — прошептал Чон и резко отвернул лицо от Хёнсо, отпустив его на землю и взял за руку, натянуто улыбнувшись, пытаясь сдержать свое напряжение. — Идём играть, да? — Да! — радостно воскликнул тот, не заметив перемену в старшем. Лишь Мирэ, понимая всю трудность ситуации, виновато поджала губы и подняла взгляд вверх, взглянув в окно знакомой квартиры. — Он сдержался, удивительный альфа, — прошептала та и, вздохнув, пошла следом за ними. — Но сдержался и ты, два сапога пара… — ухмыльнулась слегка Мирэ, покачав головой и вздохнув. — Лучше бы не сдержался, глупый.

***

Обязательно пишите содержательные отзывы (они влияют на скорость написания глав) и нажимайте кнопочку «жду продолжения». Автору важно знать ваше отношение к работе и мотивироваться, чтобы продолжать работу стабильно и плодотворно! И не забывайте про бусти, вы можете поддержать автора там от 100 рублей.