Jalousie Française/ Французская ревность

— В том-то и дело, что другой такой девушки нет. — Зачем он ко мне пристает?! О, черт… Он наклоняется, целуя в щеку. Я выпаливаю ему лучезарную, но поддельную улыбку в след, как вдруг вижу ее. Миранда… Что она тут забыла? Она на выставке Лили? Она ошарашенно смотрит на меня. Её маска «Снежная королева» дала трещину. Большую глубокую трещину. Кажется, что у неё сейчас пойдут слёзы. Тут она как будто выходит из оцепенения и направляет на меня свой стремительный шаг. Я стою и не могу даже пошевелиться или что-нибудь сказать. Ничего. Выражение ее лица явно не предвещает ничего сверх прекрасного. Она хватает меня за запястье и тащит к выходу из здания. Мои ноги как камни, а голос так и не вернулся. Я хотела проглотить комок в горле, но было бы чем — во рту пересохло. Пристли посадила меня в свою машину, и села рядом. — Вперёд! — Никогда ещё не слышала, как она повышает голос! Мне вообще казалось, что она не умеет этого делать! А значит, что это слишком серьёзно. Рой видимо тоже подобного не ожидал, что видно по его глазам. Он тронулся с места. Из-за нервов я ёрзала на сиденье, а моя начальница заламывала пальцы. — Миранда, я… — Лишь смогла выдавить из себя я за последние пол часа. — Просто молчи. — шепнула она — Молчи, Андреа. — редактор шептала настолько тихо, что мне пришлось напрячь перепонки. Она бормотала это смотря в свое окно. Её лицо отражалось в стекле, и благодаря этому я смогла поймать пустой взгляд. Да боже! Она даже ни разу не моргнула, черт возьми! Мы приехали на место назначения — её таунхаус. Я знала, что её девочки у отца и как мы зайдём на порог, ей не придется притворяться, что все в норме. Мы зашли в вестибюль, и она откинула нашу верхнюю одежду на пол, хотя она ненавидит беспорядок, видимо сейчас Сатане в юбке не до этого. Снова проводив меня за руку на кухню, она открыла мини бар. Налила себе полный бокал и за несколько секунд опустошила. Да уж, нервишки у нее явно шалят. Мне казалось хрусталь полетит в дребезг, когда она поставила его на стол. Это было громко. — Как он посмел?! — Она начала громко кричать, чем заставила меня поёжиться на дорогущем стуле. — Как он посмел прикасаться к тебе?! — Теперь она стала наполнять два бокала, поставив один передо мной. — Но самое главное: Как ты посмела ему улыбаться, Андреа?! — Я стала пить из бокала, виновато опустив глаза. Жидкость приятно жгла мне горло, и вместе с этим чувством я не понимала происходящего. Какого черта ей есть до этого дело?! — Кобелина! — Проорала она данное ругательство, от какого у меня распахнулись глаза, и я не смогла устоять перед искушением перевести ошарашенный взор на неё, и я увидела невероятное. Миранда Пристли заплакала. Она стояла с бокалом в руке, смачивая солёными дорожками щёки, а покрасневшие глаза смотрели вверх. Мне было страшно и больно смотреть на эту картину. Если бы я не взяла себя в руки, то алая жидкость во рту разлетелась бы по всей кухни от такой ситуации и от её осознания. Я с грохотом поставила почти пустой бокал и подбежала к ней. Она тоже поставила бокал и перевела глаза, покрытые пеленой солёной грусти на меня. Она обняла меня за талию, прижавшись всем телом, рыдала в изгиб моей шеи, а её губы накрыли мою ключицу. Я положила одну руку ей на затылок, перебирая шелковистые волосы, а другой поглаживала плечо. — Андреа, зачем.? — Я ощетинились от такого вопроса. В смысле «зачем». Она как будто поняла этот вопрос в моём вздохе. — Зачем ты доводишь меня? — Что простите? Ох, я чувствовала, что когда она говорит, её губы шевелится на моей коже, обдавая ключицу дрожью, а её горячее дыхание обжигало мою шею. — Миранда, я вас не довожу. Je ne voulais ça. — Так как меня Миранда позвала с собой в Париж, я решила немного подучить французский. Миранда подняла на меня голову, ведь в моём резюме не было написано о знании языка любви. — S'il vous plaît, excusez-moi. — Как видите, я продолжила удивлять. — Tout ira bien. — Merveilleux. — Шепнула мне она. Я поняла, что это значит, на что хмыкнула. Она опустила голову обратно. — Почему ты стала плакать? — Всё-таки осмелилась я спросить. — Parce que je suis tombé armoureux de toi, Andrea. — Блять. Я ведь тоже. После этого она меня поцеловала. Эти губы атаковали мои. И как только она почувствовала, что я отвечаю, то стала целовать настойчивее. Она скорее всего думала, что если признается на французском языке, то я не пойму. Но как бы не так. — Je t'aime aussi. — После этой фразы от меня, начальница испустила стон и втянула мою нижнюю губу меж своих, я же свой тоже не смогла сдержать. Она стала мучительно искусывать мою губу, зализывая места повреждений. -Моя — Бормотала она. Она взяла меня за бёдра и посадила на стол, целуя шею и ключицы. — Только моя. — Я выгнулась назад с томным стоном. Мы обе тяжело дышали. — Ma fille.