Экстра «Один декабрьский день»
2 февраля 2026 г., 13:23
Впервые за долгое время в городе выпал снег. Даже не смотря на поздний час, тёмное время и летящие за шиворот хлопья, на улицах царила суета. Магазинчики и лавки были весело разукрашены, люди готовились устроить радостную встречу Рождеству.
Лорд Фантомхайв спрятал замёрзшие пальцы под ткань тёплой накидки и огляделся. Он стоял возле бутика с дамскими шляпками и перчатками и его бы здесь вообще не было, если бы неуклюжая дама не разлила на графа воду. В такой мороз холодная вода превращает твоё тело в ледышку. Стоял он совсем близко к мостовой, по которой в разные стороны разлетелся грязный и перетёртый колёсами снег. А какого дожидаться в таком месте в зимнее время, когда тебя продувает насквозь, нос краснеет, стынут ноги и зуб на зуб не попадает? Неприятно, до дрожи неприятно!
Сиэль хотел невольно цокнуть когда сквозь замерзшее стекло заметил, как Себастьян мило беседовал с продавщицей и вот пару минут спустя дворецкий, наконец, вышел из бутика.
— Беседы с дамами тебе важнее замёрзшего господина? — Поднял бровь граф удивляясь отсутствию гордости и хоть капли самоуважения, на минуточку, у настоящего демона!
Дворецкий усмехнулся и протянул мальчику пару дамских перчаток под размер его красных рук. Фантомхайв тяжело вздохнул и засунул руки в тёмно-синюю ткань, однако стук зубов они не прекратили, а ноги, пусть даже и в теплой обуви, не согрели.
— Прошу прощения, я только собирал отзывы покупателей. — Но Себастьяна лишь окинули раздраженным взглядом. — Леди в бутике лакомились конфетами «Фантом», думаю вам было бы интересно узнать о мнении покупателей для декабрьского отчета.
Граф достал из-под плаща трость и слегка махнул ею вперёд даже не ответив ничегошеньки на оправдание дворецкого. Надо же, он как всегда сама забота, пока дело не дойдет до поддразнивания. Фантомхайв посмотрел, как Михаэлис уже стоял около свободного кэба. Садистская сторона дворецкого всегда проявлялась только в мелочах, ему нравилось наблюдать, как мальчик время от времени готов превращать приказ в мольбу.
Руку задели, даже плечо метнулось вперёд, когда небрежно одетый мальчуган пробежал мимо графа и скрылся за открытой, излучающей тёплый нежный свет двери. Он даже не успел моргнуть, как в шоке уставился на уже закрытую и старую древесину, но тут же выдохнул желая поскорее залезть в тёплый кэб. Но что это было?
В окне этого дома виднелся накрытый стол, какой-то уют и пара людей, кажется семья собралась за ужином.
Выглядит всё так, будто бы уже празднуют! А ведь даже ещё не Рождество. Граф задержал взгляд на внутреннем интерьере пока за столом сидящие дети, по выражению их лиц, кажется, смеялись. Тёплую картину через окно начал загораживать собирающийся на окне снег. Он пошел ещё больше, а мальчик даже не заметил, как и его заметает снегом.
Свет потихоньку приглушался и от тёплой атмосферы радостной семьи почти ничего не осталось. На самом деле у него просто потускнело в глазах, а снег вернул его в холодную морозящую реальность.
— Господин, кэб готов.
Граф кивнул, хотя даже не перевел взгляд в его сторону. Рождество? Праздник? Как бы сильно не хотелось зайти внутрь тёплого дома, ему место на холодной улице.
***
Пятки оторвались от теплых махровых тапочек. Большой красный бубенчик щекотал щёку Финниана. Его глаза слишком расслабились от тёплых огней и нежного меха игрушки. — Финни! — раздался голос сверху в легкой панике. — Пожалуйста, держи крепче! Мальчик тут же спохватился и сжал металлическую лестницу в ладонях. — Извините, госпожа Валери! В Лондонском поместье было тепло и оживленно, за этот день Балдрой, Финни, Мейлин, Танака и Валери успели украсить перила вестибюля, гостиную, прихожую, и камины во многих комнатах. Сейчас они находились в комнате для трапез, посередине которой стояла высоченная елка. Лестница снова пошатнулась и девушка чуть не шлепнулась на пол. — Финни! — Простите, Госпожа! — Снова махая головой попросил прощения садовник. — На что ты там отвлекаешься? Я же упаду и придется праздновать в больнице! — Здесь… здесь просто… — Бард! Не зажигай камин огнеметом! — Крикнула испуганная горничная, пока вешала с другой стороны огоньки на елку… — Так намного быстрее, и какая разница если оно всё равно тут будет гореть? — Боже правый! В смысле «всё»? — Балдрой!!! — Крикнули трое пытаясь остановить повара от совершения большой ошибки. Тонкие пальцы, наконец, завязали последний бант под верхушкой елки. Теперь большую Вифлеемскую звезду украшал венок красных бантов. — Лучше принеси пирог из духовки, думаю он уже готов, — скомандовала Валери и спустившись с лестницы оглядела свою работу, а после и уютную столовую комнату. Зима уже в самом разгаре, Лондон, дома, бутики и пекарни украшены, Валери видела пока возвращалась после репетиции хора. Всё светится тёплыми огоньками, но их с Фантомхайвом дом — нет. Её беспокойство переняли и слуги, а внимательный дворецкий лишь закрыл глаза на расстроенную реакцию Валери. Господин не желал Рождества в своём доме. Никакие зимние праздники не были ему в радость, но ведь так было не всегда? Как раз-таки благодаря холоду зародился большой, великий, грандиозный план. Они объединились и каждый помог с организацией праздничного настроения. В тайне от господина конечно. Операция «Бум — Поместье» планировалась выполняться сегодня днём, когда граф с дворецким поехали по «неотложным делам» в город. Все украшения они достали заранее, так что за один вечер они успели превратить поместье в уютный английский Рождественский дом! Вдруг за дверью столовой послышался хлопок. Все сразу навострили уши, девушка махнула руками в разные стороны, отправляя всех превратится в невидимых рождественских эльфов — стать такими же незаметными и маленькими. В поместье было намного теплее чем на улице. К счастью дамские перчатки согрели хотя бы чуть-чуть после мокрого приключения по улицам города. Граф устал, тяжко вздохнув отдал трость и цилиндр дворецкому и развязал ленты накидки. — Приготовь ванную, я хочу поскорее в кровать. — Милорд, ужин уже готов, не желаете ли поесть, а уже потом?.. — Дворецкий уже успел снять своё пальто и поправить перчатки поглядывал на тёмную макушку уставшего графа. — Ужин? Когда ты успел? Или… не говори, что его приготовили слуги… — Всё не так как может показаться на первый взгляд, милорд. Прошу, пройдемте в зал, — улыбнулся демон и странно настойчиво подтолкнул Фантомхайва в столовую комнату. «Не то, что может на первый взгляд показаться?..» Мальчик лишь изогнул бровь и как только дверь открылась и освещение добралось до глаз, он замер. Естественно, смотреть там было не на что, и замирать от вида зала тоже, но только если бы огромная столовая комната не превратилась за один вечер его отсутствия в пёстрый магазин рождественских игрушек: высокая ель, огоньки и ленты, что мягко поблёскивали в полумраке; и полная тишина. Граф обомлел, это его удивленное выражение лица не сходило по меньшей мере до момента, как тот сделал медленный шаг вперед… — Себастьян, — тихо и неверя произнес он. — Объясни. Что это… Дворецкий лишь пожал плечами и отошёл в сторону, на что граф тоже хотел было, если бы не… — СЮРПРИЗ!!! Голоса раздались со всех сторон сразу. Из-за двери, с под стола, из-за ширмы, даже из-за самой елки разом выскочили слуги. — С Рождеством вас, милорд! — Они очень старались! — Только не злитесь, пожалуйста! — Хо-хо-хо! Мальчик не понимал на ком из них ему нужно сосредоточить внимание. Он смотрел на радостные лица каждого слуги, даже дедушки Танаки, который стоял за спинами остальных. — Когда вы… успели все это сделать? — Когда вы ушли по «неотложным» делам, — послышался нежный голос сзади, никто бы и не понял, как она оказалась именно там, за его спиной. Граф повернулся и увидел взволнованную родственницу, которая спрятала руки с елочными игрушками за спину, видимо решила убрать лишние с виду. — Так это твоих рук дело? — Все ещё тихо и неуверенно произнес Сиэль вглядываясь в её приятное лицо. — Что же вы, милорд, так с ней обходитесь, — начал повар. — Леди всё это время думала только о вас и о том, чтобы это угрюмое поместье хоть на одно Рождество выглядело не так угрюмо! — Бард! — Ай! Горничная нервно ущипнула повара за руку, лишь бы тот перестал высказывать своё слегка некрасивое мнение прямо в лицо графу. — Я только предложила, без них я бы не справилась. Все вдохновились, а Себастьян показал нам где находятся игрушки. — Девушка указала на дворецкого, ведь на самом деле он сделал намного больше этого. — Так и ты тут замешан? — Дворецкий указал рукой на стол, обещая признаться графу во всех своих согрешениях против господина, однако, Фантомхайв будто бы побоялся заходить дальше порога. — Вы не заметили, что в поместье стало теплее? Слуги тут же дали путь мальчику и побежали встать у стола. — Что ты имеешь ввиду? — Милорд, — начал он, будто бы объясняя нечто совершенно обыденное, — вы промокли, провели несколько часов на морозе и вернулись в дом, где обычно встречает душу давящая темнота. Мальчик внимательно слушал, и преодолев ступор, под приглашении дворецкого, медленно и неуверенно прошёл к столу. — Я позволил себе сделать выбор, что в подобный вечер вам будет полезно не мёрзнуть. Сиэль прищурился. — Ты решил, что мне нужен праздник? — Ни в коем случае, — тут же ответил Себастьян. — Я лишь распорядился, чтобы в доме было тепло, светло и… готово всё для комфортного отдыха. Он сделал едва заметный жест рукой в сторону слуг. — Слуги не простаивали без дела. Кроме того, в декабре подобная обстановка положительно сказывается на настроении персонала. А довольный персонал, как вам известно, работает значительно лучше. — И всё же, не вини так его, — обошла дворецкого Валери. — Он не всё знал, по крайней мере, пирог не входил в его планы. Извини, Себастьян. Дворецкий вздохнул, когда перед господином поставили идеально ровный пирог. Михаэлис забеспокоился о кухне, ему тут же представилось, какой кавардак ждёт его на столе. — Вы постарались на славу, леди Валери. — Внимательно рассматривая пирог, прокомментировал дворецкий. Глаза девушки тут же блеснули. — Ты так думаешь? — Согласен… — Подтвердил мальчик подозрительным взглядом оглядывая комнату и замерев на лице Валери. — Но думаю теперь самое время поужинать. Я устал. На этом его комментарии закончились, кто-то остался у камина поправляя игрушку, но большинство слуг покинули комнату. Даллес неловко поерзала не получив достаточно похвалы от мальчика, было ясно — она, пусть даже и рисковала его настроением, но ожидала больше приятных слов, чем неуверенное «согласен». Неужели тёплый свет свечей и эта атмосфера была ему настолько ненавистна, что он не хотел даже смотреть по сторонам? Валери подняла голову на звезду на ёлке и в беспокойстве прижала руку к груди. Эти банты, скатерти, свечи над камином, пирог и вкусный ужин, который уже подоспели принести… Разве не было так прекрасно? Ужин был вкусным, и ожидая отказа от пирога, как и от игрушек, как казалось родственнице, Валери собралась было встать… — А пирог? — Спросил мальчик и задержал на ней невозмутимый и пристальный взгляд. — Ты хочешь пирог? — Удивилась Валери, ожидая, что он оттолкнет даже это. Но она ошибалась. Его пальцы дрогнули, когда сестра взяла нож и не дожидаясь Себастьяна разрезала своё творение. Граф опустил взгляд как только кусочек оказался у него в тарелке, и тут же решил не комментировать поступок Валери, но и разве стоило ли комментировать, когда она готова была сама накрыть на стол, если это потребуется? Такая самоотдача невольно подталкивала его к мысли, что она была бы не против работать горничной. Он попробовал кусочек, а потом второй. Девушка заметила, как раскрылись и заблестели его глаза и, наконец, его шок отошел и мальчик взглянул по сторонам. Кажется он начал видеть всё то, на что потратили весь вечер слуги и его драгоценная Валери; и в сияющих глазах сестра нашла ответ: Он не был зол, не был разочарован, он действительно был в растерянности и в своих мыслях. Сиэль на самом деле сначала не поверил тому, что оказался внутри подобного места, считай точь в точь там, куда забежал толкнувший его в переулке мальчик. И вот, даже не смея мечтать, он оказался в таком теплом месте. Новые гардины, закрывающие высокие окна, свечи, банты, и её глаза. — Вкусно… Девушка не верила своим глазам, когда увидела на его лице сияющие от огней глаза и блаженную улыбку. — Правда-правда? Взволнованно спросила она не веря собственному слуху и глазам, которые видели незаменимую ничему спокойную радость. — Да, не удивляйся, я готов съесть всё что ты мне приготовишь. Оно, порой, вкуснее блюд… «…Себастьяна» — Закончили они оба в своих мыслях. Девушка сжала ладони под столом, глаза опустились и на лице, будто заражаясь от него тоже появилась счастливая улыбка. Сердце переполнила надежда и с ней, вспомнилось одно заманчивое предложение. — Завтра Рождество и… Я хотела предложить тебе съездить вместе со мной в Лондон. — С целью?.. Мальчик наколол пирог на вилку слегка нахмурив брови. Несомненно он был счастлив, Валери сдержала своё обещание помогать ему с улыбкой. Время от времени, она действительно старается, но такое предложение резко обрывало все его важные рабочие планы. — Я собираюсь навестить детей в церковном приюте, думала позвать тебя поехать со мной… От былой радости у мальчика осталось лишь бодрость и терпение. Уж лучше бы просто съездить в город! Как она вообще дошла до этой мысли? Какая хитрая лестница привела её к подобной идее? Приюты, особенно церковные, дома для сирот, благотворительные приюты лишь фарс богатых, которые хотят самоуспокоится, показать себя с иной стороны в обществе. Тем более рядом с ними стояли работные дома. Разве сестре не было сейчас в радость избегать мест, которые как-то напоминали нанесенные ей раны? — Зачем тебе туда? Какой странный и необычный вопрос, но и её предложение совсем нельзя было воспринимать всерьез, особенно ему. — Думала помочь им с праздником. Не знаю как обстоят дела в «викторианских» приютах, но одно я знаю точно: от помощи они точно не откажутся. — Действительно ли корректно думать, что им нужна помощь? В церковных приютах? Особенно им. Валери на мгновенье задумалась. В церковные приюты всегда ездят, тем более они церковные, там точно позаботятся о рождественском празднике. Кто как ни церковные приюты на сам святой Рождественский день? — Меня переполняют сомнения, что ты бы набралась смелости посетить те же работные дома. — Он сделал странную паузу, за время которой его голос изменился. — Особенно после всего. Оба замолкли, подумав о своей истиной причине визита в любое из подобных мест, девушка подозрительно смиренно улыбнулась. «Как будто приняла свою участь» — сказал бы граф вглядываясь в её глаза, да к тому же не разбираясь в мыслях, которые наполняли её голову. Зачем он вообще говорил всё это, если её намерения точно отличались от намерений тех аристократов? — Поэтому я и думала взять вас. Я понимаю, что это будет совсем некомфортно и возможно совсем не в вашем характере. И раз уж вы не хотите участвовать в том, в чём собралась я, то будьте хотя бы рядом. Слишком странно это просить, но ваше присутствие нужно в первую очередь мне. «Так она боится?» — Зачем всё это? Если ты боишься? — Разве не в вашем характере преодолевать все трудности? — Слегка поднялась та, — Ты бы считал этот пустяк слабостью, вот и я считаю. Если я боюсь такой мелочи, то как собираюсь идти дальше и преодолевать трудности в разы сложнее? Граф задумался. — И тем более это — дети. Разве вам не хотелось праздника в самый серый день? И граф уже почти пожалел о собственном предложении. Он прожевал ещё кусочек, после чего опустил вилку и медленно оглядел комнату, когда девушка продолжила: — Вместо пустых стен сидеть возле елки с огнями, у камина пить что-нибудь тёплое, играть в настольные игры, ждать Отца Рождества и подарка на утро? — Отца Рождества? — Да! — Оживилась Валери — Помнишь как давно-давно ты сам ждал его? Разве ты втайне не мечтал снова в него верить? Он безрадостно усмехнулся. — Его не существует, — сказала он странным тоном настоящего не верящего человека. — Я убедился в этом ещё в детстве. Девушка не выглядела удивленной, но и отступать она не собиралась. — Что? — сказала она так, будто её чувства действительно задели. — Если не веришь — проверь сам! Утром ты найдёшь подарок под ёлкой! — Не говори глупостей, — отрезал он. — Не стоит пытаться меня убедить в этом подарками, которые ты сама и подложишь. — Я и не собиралась, — улыбнулась та знакомой улыбкой, от которой в груди сжалось. — Тогда Себастьян. — И он тоже. Мальчик глубоко вздохнул и поднялся из-за стола, лишь теперь заметив, что почему то дворецкого не было рядом. Как и остальных слуг, они словно испарились, оставив дом в странной тишине. Комната наполнилась глухими ударами часов отсчитавшие одиннадцать. Было уже слишком поздно для ужина, для разговоров, и тем более философских и разговорах о прошлом и будущем. Прошлое, будущее, Рождество… У Сиэля невольно появилась мысль, что возможно Валери перечитала повестей Диккенса. Фантомхайв задержал руку на спинке стула, затем обошел его и взглянул на сестру. — Уже поздно, — сказал он. — Отдохни эту ночь у себя в комнате, а не в столовой, исполняя роль Отца Рождества. — Он мягко, едва заметно улыбнулся. — Спасибо за труд. Спокойной ночи.***
Ночь была такой же тихой, как и вечер. С тех пор как в поместье погас свет, мальчику на глаза больше никто не попадался. Сиэль долго не мог заснуть. Он лежал неподвижно, глядя в темноту, чувствуя, как с одной стороны холод постепенно подбирается к ногам, а с другой мысли не дают телу покоя. Они цеплялись одна за другую — дела, незавершённые задачи, чужие судьбы требующие решений. Он лежал неподвижно, глядя в темноту, и ждал момента, когда усталость возьмёт верх. И всё же в какой-то момент он решил, что разум наконец смилостивился. Глаза закрылись. Но стоило ему лишь коснуться сна, как в сознании всплыли её слова. За окнами тихо шелестел снег, но даже он казался тише его мыслей. Сиэль не думал о ёлке, по крайней мере, он старался не думать. Не о свечах, не об огнях, не о подарках и уж тем более об Отце Рождества. Он повернулся на бок и зажмурил глаза, лёг на спину и распахнул их как будто испепеляя взглядом что-то что мешало ему спать, будто бы за всем этим стоял кто-то с намерениями посмеяться над его собственными чувствами касательно предстоящего праздника. Всё это всерьез начало его раздражать, мысли упрямо возвращались. «Подарок под ёлкой. Отец Рождества. Проверь сам!» Это было совершенно бессмысленно и глупо, не только эти слова, но и её стремление в чем-то его убедить. Детская выдумка, которую она точно попытается ему доказать! А зная упрямство девушки, она сделает то, что говорила делать не собирается, ни она, ни Себастьян. «Тогда слуги спустятся! Значит дедушка Танака сделает это!» «Вот именно поэтому, — подумал он, поднимаясь с постели. — Чтобы положить этому конец…» Когда приоткрытая дверь позволила теням от еловых ветвей коснуться его силуэта, а украшения заиграли в дрожащем свете свечей, Сиэль невольно задержал дыхание. Он не хотел признавать, почему это зрелище причиняло ему такой дискомфорт, но оно и правда навевало воспоминания, к которому не стоило возвращаться. Но боже, что он вообще тут забыл? Почему он спустился? Слава богу дверь не скрипела, а была приоткрытой, как будто уже кто-то входил, или же нарочно оставил в таком положении. В любом случае Фантомхайв был спокоен, ведь не хотел чтобы его услышали и застали в таком месте посреди ночи, иначе они задались бы вопросом почему он здесь, и ответ, как казалось мальчику, был бы слишком очевидным. По крайней мере он бы соответствовал их ложным мыслям! Сиэль Фантомхайв остановился у ёлки и задержал взгляд на душистых ветвях. Огоньки отражались в стеклянных игрушках и дрожали от каждого слабого колебания нежданного сквозняка. Ему не хотелось здесь задерживаться, не хотелось подходить близко к ёлке, но почему-то Сиэль даже не заметил, как уже смотрел на собственное отражение в одной из игрушек. А там он выглядел совсем маленьким — упрямым и печальным. Он был тем самым ребёнком, который ждал настоящего Отца Рождества и верил, что тот уж точно существует не смотря на слова старшего брата! Он сидел у камина рядом с ёлкой и терпеливо ждал, пока вдруг, навострив уши и распахнув горящие глаза, не увидел крадущегося дедушку Танаку с подарками в руках. Вокруг него внезапно стало светлее, однако тело замерло от ужасного, пронизывающего кости холода. Ветви больше не пахли хвоей, а чем-то тяжёлым и металлическим, в отражении он увидел всё страшное, все ужасы и страхи с другой стороны комнаты. Не стоило поднимать взгляд. Не стоило видеть это снова, и уж тем более — не стоило видеть выражение лица того маленького напуганного ребёнка за спиной. И своё нынешнее ему тоже не стоило видеть. Сиэль отвёл взгляд прежде, чем воспоминание успело оформиться полностью. Он слишком хорошо знал, чем оно заканчивается, и не собирался проживать его снова, хоть на мгновение. Он сделал шаг ближе к ёлке, стараясь думать о настоящем. О том, зачем вообще сюда спустился, о глупом споре и ещё более глупом желании что-то кому-то доказать. Он посмотрел под ноги и увидел подстилку — украшение под елкой, которая кажется была здесь постелена нарочно, по крайней мере ему так показалось. И от этого странного ощущения не покидала мысль, будто все эти случайности складываются в одно: его здесь ждали. Хотя, признавать было глупо, куда проще было убедится самому. И именно тогда за спиной раздался приглушенный звук… Как будто кто-то оступился или задел тяжелую ткань, но гардины не колыхались и не подавали признаки движения. Сиэль обернулся — никого. Он устал, он определенно устал! Либо же просто игра памяти, которая так четко помнила тот день и решила вытолкнуть тревожные образы, даже не спрашивая позволения. Нахмурившись, он задержал дыхание и повернулся обратно к елке, стараясь убедить себя, что ведет себя через чур нервно и позволяет воображению брать вверх. И правда, пальцы невольно сжимали, то отпускали теплый халат, он вгляделся в игрушку, желая убедится, что не находится в своем ошибочном и нежданном воспоминании, и так оно и было. Он сделал ещё один шаг, но в этот раз ощущения были иными, он не мог сказать наверняка, но их хватило, чтобы по позвонку вновь прошелся холод. Тень не последовала за ним и не сдвинулась с места, когда он шагнул в сторону; она лежала на половицах так, словно за его спиной кто-то стоял. И когда она внезапно стала шире и двинулась навстречу, мальчик замахнулся, готовый резко оттолкнуть от себя нечто. Тень материализовалась. Его руку сжали и отвели в сторону не оставляя ни малейшего шанса на лишнее движение, и в тот самый миг, когда он готов был столкнуться в этим лицом к лицу, из тьмы вынырнуло улыбающееся лицо девушки. — Я знала, что вы придете! — улыбалась она. Сердце отбивало бешеный ритм в его груди, дыхание сбилось. Отдышка будто после бега звучала в тихой комнате очень четко и громко, и лишь спустя мгновение, когда он наконец, различил знакомые черты, то понял, насколько близко был к тому, чтобы действительно её ударить. — Валери… Фантомхайв резко выдохнул и только когда собрался высвободить запястье, понял, как же нежно она перехватила его руку. Когда тот высвободился, то сразу отвернулся и потёр кожу. — Глупая… — Тихо произнес он. — Ты хоть понимаешь что могла… Девушка вскинула брови и так же глупо продолжала улыбаться. Он не закончил фразу, посмотрел на её лицо… О чем она вообще думала? Подкрадываться к нему в таком тёмном месте! Его ноги привели его к столу, он отодвинул один из стульев и опустился глядя не на неё, а куда-то в пол. — Вы и правда чуть меня не ударили, было страшно… — Действительно. Чего ты ожидала? Поджидая в таком тёмном месте и думала твоему неожиданному появлению кто-то обрадуется? — Неожиданному? О, граф, — мальчик тут же поднял на неё хмурый взгляд, — брат. Поправила она себя. — Почему вдруг «неожиданному»? — Потому что никто в здравом рассудке не выпрыгивает из тени и не хватает людей за руку. — Я не выпрыгивала! И я в здравом рассудке! Он собирался с этим поспорить. На неё поднялся очень недовольный взгляд. Он всем своим видом показывал насколько девушка, по его мнению, была неправа. Она не выдержала этого взгляда похожего на осуждающий и повторила его позу: сложила руки на груди и будучи сидящей на столе, закинула ногу на другую. — А ты, в здравом рассудке? Они никак не могли перейти на вопросы которые хотели друг другу задать, но когда Валери уже было вдохнула побольше воздуха, то заметила поникший взгляд брата. В здравом ли он рассудке раз видит все эти образы взглянув на самую обыкновенную рождественскую игрушку? В здравом ли он рассудке раз решил спуститься вниз и доказать непонятно что человеку, чье мировоззрение отличалось от его? Это бессмысленно. Она совсем его не поймет. Не поймет почему всё что она устроила — настоящие глупости, и не поймет почему ему важно, чтобы она поняла его безразличие к этому празднику. Ко всем зимним праздникам, и его дню рождения тоже. — Я знаю, что ты давно в детстве — убедился, что Отца Рождества нет, и с тех пор не веришь в него. Должно быть тогда ты сильно разочаровался… Его сердце дрогнуло. Глупости, какие бессмысленные мысли посещали его голову! — Мне никогда не давали верить в Отца Рождества. Но даже не смотря на это все зимние праздники всегда были для меня волшебными. — Она взглянула на дрожащие огни красивого дерева. — Однако, у меня тоже случился момент, когда такие прекрасные дни были совсем не сказочными. Даже, можно сказать, наоборот… Даллес сжала губы и слегка их натянула, когда перевела на него свой понимающий взгляд. Никогда не поймет его? Но если она тоже переживала это разочарование, то может быть, он ошибается? Сиэлю сразу же захотелось спросить что это за момент такой, который даже её убедил в серости яркого, ею любимого праздника. — С тех пор, мне кажется, что если бы вокруг меня не было самого главного, то этот праздник стал бы для меня безразличным. Фантомхайв натянул махровый халат по туже, его брови расслабились. Внезапно появилась мысль, что эта глупая попытка что-то доказать была совершенно не к месту, а что, если она уже всё знает? Что если ему ничего не нужно было ей доказывать? Брат поднял на неё редкий для его лица взгляд. Что если она так же как и он, на самом деле, ко всему что устроила — безразлична? — Ты не любишь Рождество?.. — Люблю. Он снова нахмурился совсем путаясь в её ответах. Она, как и он не видит во всем этого что-то волшебное, или он всё-таки ошибается? Какая же причина такого ярого желания всё украшать и праздновать что-то бессмысленное? — Тогда что это за «самое главное», из-за чего ты любишь Рождество? Валери на мгновенье задумалась и перевела взгляд на тёмный потолок и отражающую огни люстру. — Думаю ты сам знаешь ответ. Мальчик слегка раздраженно нахмурился, но вспомнив как девушка порой тыкает ему между бровей, тут же расслабил мимику лица. — Знал бы, не спрашивал. Значит они докопаются до ответа. — Тогда зачем ты сюда пришел? — Спросила она будто в его ответе хранилась какая-то величайшая тайна, которая могла объяснить ему все бессмысленные (из-за неё!) поступки. Он точно знал, что пришел сюда точно не для того, чтобы увидеть Отца Рождества. Но может быть ответ скрывался в его мотивах? — Чтобы доказать, — Валери внимательно вгляделась в его лицо. — Чтобы доказать, что всё это не имеет никакого смысла, что если ты сделала это для меня, то напрасно. Я всё равно не почувствую того, что чувствуешь ты. Её брови сошлись и взгляд с ёлки опустился вниз, как будто вырезая с виду эту праздничную красоту. — Не получится? — Тяжело спросила она. — Но почему тогда ты так долго стоял там? «Просто рассматривал игрушки». Нет. «Было интересно взглянуть на твои труды». Да нет же! Его задержали воспоминания. Тёплые, тягостные, они заставили его размышлять на мгновенье и вспомнить всё, что с ним происходило, когда он находился рядом с елкой. За все свои тринадцать лет жизни. Но дойдет ли он до главной мысли, признается ли? Или продолжает настаивать на своём? Даст ли ему гордость даже подумать о том, что… «Они отправили меня куда-то, вот почему я стоял там. Я хотел увидеть ещё». — Ну что? — Нежно спросила она глядя, как выражение его лица переменилось, она, кажется, увидела что он нашел ответ. — Я смотрел на ёлку. Коротко ответил он, но тут же понял свою ошибку. Глубокий вздох наполнил его легкие воздухом и Сиэль поднял взгляд на это блестящее дерево, особенно на разные игрушки, которые нашептывали ему так же как и недавно, показывая все его воспоминания. Они говорили, подсказывали ему ответ, подталкивали открыться в такой тёплой комнате, где они были только вдвоем, где её холодные пальцы подкрались к его руке и осторожно накрыли. — Я вспомнил о том, как увидел дедушку Танаку с подарками, а не… Отца Рождества. Как зал для моего дня рождения превратился в… Он замолк, открыл глаза и продолжил: — Потом я стоял там… потому что увидел… потому что мне хотелось увидеть другое. Мне захотелось увидеть больше. Захотелось увидеть другие дни, которые я разделял с ним. И как мы радовались тогда, как мы играли и… Он отвернулся, его сердце переполнилось грустью и сожалением. Но только сейчас он позволил так себя вести, и даже быстрое «Забудь», он не имел ввиду так как раньше, когда резко и грубо отвечал. — Нет, не забуду, — Валери поднялась со стола, обошла угол и не отпуская его руку нашла другую. Она сомкнула их, аккуратно и заботливо не выпуская из своих. Её волосы, её тень закрывали обзор на красивую, ставшую для мальчика на пару мгновений назад картину из мягких огней и колючих ветвей. Но блестящие, такие же зелёные глаза казались ему чем-то намного теплее и уютнее. — Расскажите, расскажите мне те хорошие воспоминания. Дыхание замерло и он кажется понял. Понял почему она продолжает любить такие зимние и холодные дни, понял, почему даже тот «момент» на самом деле не дал какому-то угнетающему разочарованию завладеть её любовью к подобному дню. Блестящие глаза дали ему ответ, он теперь знал, что она хоть и разочаровалась, но всегда знала какими на самом деле могли быть эти праздники. Почему для неё эти былые дни, превратившееся в серые и бессмысленные, всегда были такими важными. Почему он на самом деле тоже мог начать чувствовать то, что и она, даже находясь в своём точном убеждении, что не может, но точно мог. — Валери… Он выпустил дрожащее дыхание, руки сжались и голова почему-то сама уперлась ей в грудь. После пары минут тишины, Валери, наконец, услышала… — Мама принесла нам в комнату календарь, а там были конфеты внутри. Их следовало открывать по одной каждый день, Мне не хотелось, но он настаивал на том, чтобы за ночь съесть всех рождественских кроликов… Утром об этом разузнал Танака, но мы стояли плечом к плечу и не признались, чья это была идея. Потом… помню, как уже днём в столовой… Послышался приглушенный неловкий смешок. — Как глупо всё это рассказывать… Она хотела ответить, но переполненная чувствами не смогла, только тут же прижала его к себе крепче выбивая из него воздух. Она была так счастлива… — Вовсе нет! — Услышал он где-то в своей шее. — Я люблю тебя слушать, расскажи мне больше… — Не одному же мне всё… кх… рассказывать… Валери, полегче! — Хрипло сказал он и тогда, девушка ослабила хватку, но отпускать, кажется, не собиралась. — Извини, — радостно сказала она и на некоторое время затихла выбирая, что же ему рассказать. — Это не какая-то история, как у тебя, но я помню, как в детстве делала под елкой свой домик. Приносила одеяла, игрушки, прятала там свои конфеты, которые нам дарили тети и дяди, а потом, пока все накрывали на стол, лежала там и играла в собачек-ангелов со своей сестрой. — Собачки-ангелы? — Переспросил он со странной улыбкой. Девушка смущенно кивнула и отстранилась от него, чтобы наглядно показать. Только вот, как она собиралась показывать это? — Они были вот такого размера, — показала пальцами та — мою звали Ресничка… у неё была волшебная сила делать много денег и золота! Она была принцессой небес и ангелом! — Много денег? Удивительно практичная волшебная сила для ангела. — Усмехнулся Сиэль. — Мы делали им крылья из бумаги… чтобы они могли летать по елке и искать подарки… Как же наивно всё это звучало. Так по-детски и совершенно беззаботно. Но что же он мог сказать? Его игры слегка отличались от её. Разве можно сравнивать шахматы и плюшевые игрушки? На мгновенье мальчик задумался. Нравятся ли ей его игрушки? Собачки от кроликов конечно же отличаются, но ведь его тоже были очаровательными? Когда ты делишься этими давними, но теплыми воспоминаниями, становится так тепло на душе. В груди мягко разлилось это нежное чувство, это тепло лечило и убирало в сторону все те болезненные воспоминания… Можно ли создать новые? Подумал он, когда девушка перестала рассказывать всё это и просто уставилась на графа так, будто он сделал что-то не так. Но оглядевшись ничего в своей позе странного не нашел, но она продолжала смотреть на него как будто чем-то очарованная. — Так… где подарок? — Спросил он неловко поерзав от её взгляда, и тогда, кажется, она проснулась. — Какой подарок? — Который ты собиралась подложить под елку, чтобы доказать мне. — Его нет, — развела она руки. Лицо мальчишки нахмурилось. — Тогда зачем ты спустилась сюда? Ты же знала, что я приду сюда, разве не собиралась просто отдать мне его в руки? Или думала посмотреть, как я жду Отца Рождества? — Нет. Я спустилась чтобы просто увидится с тобой. Мальчик подозрительно на неё взглянул. Тут точно не было никакого подвоха? — Ночью? Здесь? Она прикрыла пальцами губы, как будто бы это могло приглушить маленькие смешки на его самые обычные слова. — Говорю же, я просто снова хотела увидеть тебя. «Так просто? И это всё? — подумал он. — Глупышка». Но кажется, все «случайные» встречи, на которых они сталкиваются, становятся для него самыми любимыми. Фантомхайв поднялся и остановил на их руках свой взгляд. — Тогда пойдем спать, — потянул он её запястье к выходу.***
В это утро крепко морозило, и даже не смотря на тепло прогретые комнаты, если выглянуть в окно, можно было сразу понять насколько чистым и бодрящим был воздух. Зимнее солнце хоть и не могло дать тепла, но прекрасно дарило льду и снегу возможность отражать мерцающие блестки. С радостью и умиротворением на сердце, после вчерашнего разговора, Сиэль завязал халат потуже и, не дожидаясь прихода дворецкого, спустился в столовую. Они с Валери всё чаще и чаще стали проводить время вместе, поэтому совместный завтрак стал для них приятной утренней репризой. Маленькая и приятная традиция, зародившаяся буквально недавно придавала сил и настроения на весь предстоящий день. Как на улице, так и в коридорах иногда ощущался игриво пробегающий холодок под ногами. А белизна, покрывающее все поверхности снаружи, отдавала больше и больше света в помещение. Граф сжал холодную ручку и, войдя в столовую, оглядел труды слуг и сестры ещё раз. Но именно сегодня, просто так, или может быть из-за приятной ночи, на его лице мелькнула добрая улыбка. Однако, даже не смотря на знакомый запах обертки подарков, чистоты, свежести, и дополняющей всю эту композицию запах ели, внутри никого не оказалось. Граф хмыкнул и, скрестив руки, вернулся в коридоры. Должно быть его сестра сейчас спит после совместного времяпрепровождения. Вернуться в свои покои и дожидаться, пока девушка проснётся и спустится — идея нудная, и является настоящим испытанием для его нарастающего голода. Голову посетил странный вопрос: «А что бы сделала Валери на его месте?» Задавать его самому себе было немного необычно, но настроение располагало мальчика именно на такие странные вопросы в духе его родственницы. «Она бы пришла ко мне в комнату и без капли угрызения совести разбудила…» Что собственно он и решил сделать пока та спала. На губах появилась странная ухмылка и его дух сразу же телепортировался к дверям комнаты Даллес. Однако, чтобы открылась дверь, не понадобилось даже и легкого касания к ручке! Дверь отворилась и граф столкнулся лицом к лицу со своей се… Себастьян? Глаза вылупились на Михаэлиса без фрака в одной лишь рубашке, да жилете. В голову сразу подскочило миллион вопросов, а в груди всё странно упало. Что он делал там, да и ещё в таком виде? — Милорд? — Себастьян достал часы из кармана, чтобы убедиться, правильно ли он рассчитал время и стоило ли будить графа именно сейчас по расписанию или раньше. Но пока тот сверял стрелки с цифрами, Фантомхайв успел мельком взглянуть дворецкому за спину, где сейчас мирно спала Валери. — Вы проснулись раньше, я сейчас же принесу ваш завтрак. — Крышечка щелкнула, когда Михаэлис закрыл часы и вышел из комнаты Леди. — Мой завтрак? Мы как обычно позавтракаем вместе, лучше спусти его в столовую. — Леди Валери, к сожалению, не будет с вами завтракать. «Леди Валери, Леди Валери! Да в чем дело? Почему нет? Он ещё решать за неё будет!» — Что с ней? — К груди подкрадывалось беспокойство. — Она неважно себя чувствует? «Или что-то не так? Где твой фрак и почему ты выглядишь так непрезентабельно, особенно выходя из её комнаты?» — И почему ты выглядишь так… — Вопросы подкрадывались один за другим, ещё даже не успевая дворецкому на них ответить. — Леди Валери давным-давно уехала в Лондон, — подоспел за господином демон. Фантомхайв удивился. Его брови взлетели вверх, и голос стал слегка неуверенным. С чего бы ей уезжать? — А вышел я в «таком» виде благодаря своей неаккуратности. Встретить вас в ранний час слегка неудобное стечение обстоятельств, — ответил на второй вопрос Михаэлис На самом деле он сам был готов узнать парочку ответов от лорда, но посчитал эти вопросы очень неуместными. Мальчик сузил глаза и снова оглядел дворецкого. Ничего подозрительного не было, возможно, тот слегка запачкался пока чистил камин, ничего необычного. Взгляд снова метнулся через Себастьяна, чтобы убедится, точно ли там нет девушки или всё это лишь отвлекающий маневр для очередной проделки родственницы. Но если она действительно снова что-то задумала, то так уж и быть, он подыграет ей. На губах появилась уверенная улыбка. Граф слегка повернулся вбок, скрестив руки на груди. — В Лондон говоришь? Ну и что же ей там, — он внезапно что-то вспомнил, — делать… Точно ведь, он действительно забыл что-то настолько важное для Валери, пока мысли о Рождестве, ёлке и собачках-ангелов заполняли разум Сиэля оставшуюся ночь. Он просто представлял, как было бы прекрасно, играть в них они вместе. Вообще, он бы не позволил себе такие глупости, но именно сейчас это внезапное желание ощущалось правильнее, чем если бы он уехал по своим делам. Получается, если её нет дома, ему придется завтракать одному? Одна эта мысль сильно напрягала и её хотелось поскорее как-то сгладить, или, возможно, просто исправить появившуюся проблему. Как бы глупо и суеверно, для его же новых верований, это не казалось, но завтракать в такой особенный день без девушки казалось какой-то неисправимой ошибкой и смертным грехом. Почему он вообще вдруг ведет себя так по-детски и немыслимо капризно? «Я же могу себя так вести, разве нет?» Это ужасно непозволительно такому человеку, как он. Но, увы, Фантомхайву было наплевать. Как бы разум не пытался оправдаться, сердце упрямо твердило ему причину подобного поведения и, спустя пару секунд внутреннего монолога, тот сдался. Он граф! У него есть всё, чего нет у большинства лондонцев! И он будет ограничивать себя в такой глупости — желании провести утро с родственницей? — Милорд, отправляйтесь в комнату, я сейчас же принесу завтрак, — вежливо, заметив и прервав нескончаемый поток мыслей, обратился к мальчику дворецкий. Фантомхайв задумчиво взглянул на Себастьяна. — Леди Валери сейчас находится в одном из церковных приютах Лондона и вернется, не раньше обеда. У вас непременно будет время на совместную трапезу, милорд, — догадавшись, успел утешить графа Михаэлис. Однако, лицо мальчишки чуть было не вспыхнуло оттого, что причина его минутных размышлений была настолько прозрачна, как кристально чистая вода, так и очевидна, как ясный день и белый снег за окном. Он уже было напомнил дворецкому, как недавно задержался с девушкой в коридоре, расспрашивая о каких-то дурацких вещах о будущем. Однако, к величайшему разочарованию, такие слова никак бы не повлияли на демона. Наоборот, тот, скорее всего, только рассмеялся бы над попытками растаявшего Фантомхайва подколоть его. Здесь, даже не поняв за что сражался и боролся, Сиэль остановился. Пряча руки в карманах тёплого синего халата Фантомхайв развернулся и, пробормотав «Хорошо», потопал в гардеробную.***
Кирпичное здание, высокий забор, массивная деревянная дверь… Он и поверить не мог, что стоит здесь снова. Двери, кажется, ни капли не изменились, разве что перестали быть такими высокими, какими они казались ему около пяти лет назад. Вход украшал пышный рождественский венок, а из окон доносился приглушенный шум детских голосов. Церковный приют, в который они ездили однажды с семьей на Рождество, был всегда открыт для аристократ. И как бы люди не думали, насколько жестоко было бы приезжать взрослым дамам и джентльменам со своими же детьми посмотреть на приют и «несчастных» детей, всё равно об этом никто не заботился. Ребятишек, находившихся там, покрывали таким заботливым крылом, что казалось, будто учителя и воспитатели были самыми настоящими ангелами — так отзывались о приюте те самые добродушные пожертвователи. Однако, не везде бывает мир и покой, а правда известна только воспитателям и самим детям. Не сказать, что всё было плохо, всё было совершенно обычно. Только вот красноречивые люди не упускали возможности приукрасить доброжелательность такого места, как это. А как иначе? Это же именно их лепта внесла такие изменения в совершенно обычный приют! Граф сузил глаза всматриваясь в табличку и пытаясь решиться войти. Почему именно это место и, что тут забыла Валери? Он же предупреждал девушку о правде, что скрывается за подобными местами. Почему она решила приехать? Она никогда его не слушала! Как никак, хоть он и почтенный граф, однако сильно возрастом от ребят не отличался. Десятилетние сироты… по телу прошлась дрожь. То ли от холода, то ли от… чего-то другого, Фантомхайв странно заледенел. Не успел он и коснутся ручки, как убедился в новой способности воплощать желания силой мысли! Перед ним, уже второй раз за день и словно по магии, открылась дверь. Но теперь магом оказался высокий рыжий парнишка с доброжелательной улыбкой. — О! — воскликнул он с неподдельным восторгом, словно увидел старого друга. — Простите, я чуть не сбил вас с ног! Он говорил с заметным акцентом, но совершенно не смущался этого. На нём был безупречно сидящий жилет, достаточно яркий для работников и воспитателей, которые, как было известно абсолютно всем, не позволяли себе слишком ярких цветов. Сиэль на мгновение растерялся. Рыжий юноша уже сделал шаг в сторону, приглашая войти. Граф не мог отделаться от странного чувства, что его либо здесь долго ждали, либо сегодня особенный день приёма всех пожертвователей. Может быть в этом был ещё какой-то подвох, которому Фантомхайв выделил побольше своего беспокойства не будь внутри той, ради которой он пропустил завтрак. А как иначе вести себя, когда отказался от сопровождения дворецкого?! Его на каждом углу будто поджидали опасности! Сиэль вошел внутрь, снял чёрный цилиндр с бантом и, струсив с ног снег, оглянулся. Высокие потолки, узкие деревянные окна и лестница на второй этаж, где уже можно было услышать суматоху присущую маленьким детям. Почему-то сразу запахло мокрой вычещенной шерстью, мылом, и где-то ещё не выветренным запахом сладкого молока, будто кашей после завтрака. Как раз-таки эти запахи заставили мальчика усомниться в своей теории по поводу дня открытых дверей. Почему же тогда они не выветрили их и не украсили холл так, как делали это в воспоминаниях былой давности? Фантомхайв сразу сжал цилиндр в руках, словно не зная куда его деть. Стены были выкрашены в светлый цвет, местами потертый, но презентабельный: вдоль них тянулись покрашенные скамьи, а над дверными проемами висели слегка смятые венки, кажется сделанные детскими ручками. Рыжий юноша, всё так же улыбаясь, что-то сказал воспитательнице, проходившей мимо, и та ответила коротким кивком, будто присутствие графа не требовало ни объяснений, ни церемоний. Это сбивало с толку сильнее всего — никто не суетился вокруг него, ожидая очередного пожертвования, или, по крайней мере, никто из вышестоящих воспитателей его не встретил. — Прошу вас пройти на второй этаж… Ах! Точно! Прошу прощения. Ваше имя? Парень показался слегка растерянным, спеша выполнить формальности, не успев выяснить, зачем именно сюда явился Фантомхайв. — Граф Сиэль Фантомхайв, — ясно ответил мальчик и, не спеша пройти внутрь, решил сразу спросить. — Моя сестра говорила, что направится сегодня утром в один из церковных приютов города, но не уточнила в какой… Рыжеволосый тут же раскрыл глаза и встал ровнее, будто бы важность прибывшего гостя равнялась с неожиданным визитом королевы Виктории. — Лорд Фантомхайв? Ваша сестра случайно не Леди Валери? — Да, вы правы. Валери. Парень странно улыбнулся, и, больше не желая задерживать дорогого родственника леди, отошел в сторону, как бы приглашая внутрь. — Прошу, господин, — сказал он, стараясь скрыть легкую нервозность. Сиэль кивнул не спеша следуя за ним. И всё же он не смог не отметить, как знакомо было это место, по крайней мере холл и коридор в приёмную гостей. Однако лестница, по которой они поднимались, предназначалась, очевидно, не для гостей, скорее для самих детей и воспитателей. Благодаря подобным ходам возникал один из вопросов: что на самом деле здесь происходит? Голубой глаз поднялся на парня внимательно его осматривая и пытаясь найти ответы хотя бы в его внешнем виде. К сожалению, всё в рыжеволосом было настолько странным, что вместо ответов появлялось только больше вопросов… Особенно эти странные туфли и пояс на талии, который по мнению графа он уже где-то видел. По крайней мере они ему напоминали что-то близкое. Это даже казалось странным, ведь откуда что-то подобное могло оказаться в таком месте? Наверху интерьер не сильно отличался от первого этажа, что с одной стороны показалось бы возмутительным для многих других людей, однако Сиэля это не сильно волновало. Все те же деревянные окна, венки и много-много дверей, располагающихся по противоположной стороне от замерзших окон. Рыжеволосый парень торопливо провёл Фантомхайва к двери, которая отличалась от остальных вырезанными украшениями. Казалось, это был особенный зал — для собраний или чего-то подобного. Деревянные доски под ногами скрипнули, напоминая о количестве зим, которые пережил этот приют; парень неловко переступил, стараясь не отвлекать графа подобными звуками. Впрочем, Фантомхайва это нисколько не волновало. Он всё ещё разглядывал странный пояс и туфли на ногах у рыжеволосого, а доски, которые можно было встретить в каждом доме этого города, казались куда менее примечательными. Но в следующий миг его внимание было без остатка украдено приоткрытой дверью и тем, что происходило внутри. Всё оказалось куда лучше, чем он предполагал. В центре комнаты возвышалась огромная ель, украшенная десятками огоньков и самодельных снежинок, ангелочков и разных… странных, слегка кривых существ, которые, возможно, были… попугаями? Или динозаврами? Нет, пожалуй, чем-то ещё. Кто вообще вешает подобное на рождественское дерево? Граф не считал себя критиком — во всяком случае, не знал за собой такого греха, но эти динозаврики заставили его задуматься, действительно ли он столь безгрешен, или может быть все-таки опустился на самое дно, раз на губах появилась невольная улыбка от подобного зрелища. — Здесь, молодой господин, я вас оставляю, — торопливым шепотом выкинул парнишка и скрылся за дверьми. Показалось, будто бы он готовился к чему-то важному, оттого торопился и говорил так тихо, чтобы дети не заметили. Они и правда не заметили! Их внимание было сосредоточено совсем на другом. Фантомхайв обернулся, оставляя свою трость, а затем увидел большой полукруг из ребятишек. Мальчики и девочки сидели, лежали и внимательно смотрели в сторону елки, но только теперь Сиэль услышал знакомый голос. — …а на рассвете, — ласково прочла она, — он осознал, что дорога тянулась долго не от тяготы пути, а оттого, что рядом находился друг, чьё общество делало каждый шаг драгоценным. Мальчик внимательно наблюдал, как девушка закрыла книгу и подняла взгляд на детей. Проведя глазами вдоль всего полукруга, она вдруг замерла; глаза её расширились в немом изумлении, лишь теперь она заметила его. Сердце подскочило, будто бы он застал её за чем-то, чего не должен был увидеть, но лёгкая улыбка брата тотчас развеяла эту внезапную тревогу. — Валери! — раздался звонкий голосок. — Они ведь успели вернуться домой? — Да! — поспешно подхватила другая малышка. — Утром их должны были ждать подарки! Они же не могли остаться без подарков! Валери неловко взглянула на детей, затем вновь на брата, который наблюдал за происходящим с тихим, почти насмешливым весельем. Сиэль вспомнил, как совсем недавно она говорила, сколь тяжело ей даются шумные места и громкие голоса, и тем поразительнее было видеть её теперь, среди этих ребят, перед необходимостью усмирить маленькую, но весьма оживлённую публику. Девушка снова раскрыла книгу, копаясь в страницах в надежде найти хотя бы одну иллюстрацию, подтверждающую желание детей. Однако, как справедливо отметил про себя скрытый наблюдатель (Фантомхайв), викторианские издания, в отличии от изданий её времени, не отличались особой красочностью. Валери неловко взглянула на детей, затем вновь на брата, который наблюдал за происходящим с веселой ухмылкой на лице. — Да… да, конечно, — с лёгкой поспешностью проговорила она и продолжила уже увереннее. — А утром их ожидали сладости и игрушки от Отца Рождества. Он не осмелился подойти ближе, смотрел с другого конца комнаты, пока по коридору ходили воспитательницы и что-то оживлено носили то туда, то сюда. Странная суматоха сразу же объяснила себя, когда в комнату зашла одна из женщин и, прерывая чтение, позвала всех ребят на общий важный сбор. Ребятишки, все нехотя и, иногда даже впиваясь в руку родственницы Фантомхайва, перешли в другую комнату. На мальчика поглядывали с замешательством, любопытством и каким-то страхом, однако, как только они вышли, то тут же оказались более воспитанными и сдержанными. Сиэль видел в их собрании что-то больше, чем просто сбор перед чем-то важным, что-то здесь определенно было не так. — Никогда не видел, чтобы пожертвователи читали детям сказки. Привет, Валери. — Улыбнулся граф и прежде, чем Даллес подумала встать и поправить неудобные юбки, ей протянули руку. — С чего ты взял, — она приняла его помощь и поднялась, — что я пожертвователь? — Ты права, я сам не верю, что все свои карманные расходы ты бы потратила на приют. Неужели жертвуешь через меня? Валери вскинула брови от возмущения. Она бы никогда не посмела! Даллес и так, как бы сильно не отказывалась, всегда тратит на себя достаточно денег Фантомхайва. Карманные, которые ей дает мальчик, постоянно куда-то исчезают, но это не повод думать, что она что-то у него забрала! — Ты же знаешь, я и туфлей у тебя новых не попрошу! — Лучше бы просила, — вздохнул Сиэль, — для собственного же блага. А потом жалуешься на болезни и простуды, это по твоему лучше, чем один раз попросить туфли? Валери надула губы и отвернулась. Они отходят от темы, подумала девушка, и, как всегда игнорируя ненавистную ей тему, решила переступить ступеньку назад, возвращаясь к приюту. — Я уже была у ребят по старше, поздравила с Рождеством! Сейчас заглянула к моим сопрано, — голос девушки заметно смягчился и она перевела взгляд на открытую нараспашку дверь, через которую вышли детки. — Сопрано? Так… в твоем хоре были и дети? Это они? «Она приехала из-за хора», — подумал он про себя. — Конечно, мы как раз разучиваем новую песню. Учитель помог мне на этот раз, так что ты её ещё не слышал! У тебя было очень много работы в эти дни. Мальчик странно нахмурился и, не желая стоять столбом словно ножка от ёлки, переместился к рождественскому дереву взглянув на… попугайчиков — динозавриков. — Когда ты успеваешь… — Что-то пробормотал он себе. — А я то думал, решила заняться ненужной этому приюту благотворительностью. Знаешь, сколько знати тратит деньги на такие места… — Шшш!.. Протянула она, указывая на открытую дверь, где возможно сейчас прогуливались воспитатели или те же дети. — Я знаю, у меня свои особенные «жертвы» для этого приюта. Лучше скажи, что ты здесь делаешь? Сиэль в растерянности от вопроса сразу уставился сначала на неё, а потом на елку перед собой… Граф отказался от прогулки по Лондону и посещения приюта, а сейчас, даже не позавтракав, стоял здесь среди этого молочного запаха в центре комнаты со смешным деревом! Он долго не мог ответить, замешкался, отвел взгляд, пытаясь понять свои действия, но у него не получалось. Оттого и хотелось закрыться в другой комнате и потратить часы на попытки разобраться в своих спонтанных и иррациональных поступках. Слишком! Слишком часто он стал так себя вести! Ответить он так и не смог, ведь в соседней комнате послышались громкие возгласы и восторженный визг. Кажется, этот звук сработал для родственницы как сигнал, а иначе как можно было объяснить её улыбку и спокойствие? Девушка кивнула в сторону звука, как бы приглашая графа взглянуть на зрелище. По дороге к комнате граф встретил того самого рыжеволосого парня с какой-то воспитательницей. И прежде, чем они успели узнать причину столь необычной распевки голосов, мальчик задержал взгляд на парнишке. — …я говорила вам! Не стоило надевать этот ремень раньше, а что если бы вас увидели дети? — Но не увидели ведь! «Ага!» Воскликнуло детективное чувство графа. Значит в том ремне действительно было что-то не так! И туфли! Разве туфли не часть этого экзотического костюма? — Вы даже туфли забрали! — Ребятишкам ведь оно не в пору! Няня, не будьте такой ворчливой, сегодня Рождество! Граф усмехнулся, он действительно был прав. Сегодня между обедом и ужином прикажет Себастьяну принести сладкого в награду своей догадливости. Он едва не врезавшись в спину сестры, быстро осекся и замер, избегая столкновения. Внутри дети всё так же продолжают визжать, радостно смеяться и, кажется, прыгать. Он пытался вести себя сдержано, но девушка не давала ему проходу. — Валери, что там? — Выглядывая то с одного, то с другого плеча спросил Сиэль. Его сестра переполнилась странным чувством, видя, насколько на самом деле ему было интересно разглядеть происходящее. Как только она отошла в сторону, то Фантомхайв увидел радостных детей, даже через чур радостных! Кажется, если собрать всю радость, которую он испытывал за эти последние три года, всё-равно она не сравнится с тем, что испытывали сейчас эти дети. Его уже начинало раздражать эти возникшие в голове вопросы, пока не услышал громкое: «Подарки! Подарки!» Кто бы сомневался? Конечно же подарки! Чего ещё желают дети больше всего в этот день? В комнату на странных носилках занесли гору экзотических прелестей: с одной стороны мягкие, шелковые и пестрые шарфики и носочки с красивыми узорами, с другой деревянные, тканевые фигурки и игрушки. Разных форм слоники, тигры, обезьянки, настольные игры. Так же были музыкальные инструменты: барабанчики, уже звонящие колокольчики, странные струнные. Всё это, включая яркие книжки и разных цветов чернила, вводило деток в неописуемый восторг. Такой, что его поймет только присутствующий в той волшебной комнате в момент сюрприза. Зачарованные ослепительным видением подарков и книг, ребята захлебываясь от радости и, дождавшись знака от воспитателя, чуть не сбили всех с ног, напав на золотую гору. Фантомхайв в шоке глядел на происходящее, переводил взгляд на сестру, однако, как только дары попали детям в руки, перед графом раскрылась совсем иная картина: Дети, как бы удивительно и ненатурально звучало, бежали к воспитателям, чтобы показать новые игрушки. Те же в свою очередь радовались за ребят и было видно по глазам, как на самом деле взрослые тоже хотели рассмотреть все эти подарки. Девочки и мальчики бежали к своим друзьям вместо того, чтобы отдаться этому желанию забрать побольше вещей. Кажется, таких гор даров они никогда не видели, но даже это не помешало им вспомнить о своих друзьях и братьях. Фантомхайв посмотрел на Валери, но заметил, что её внимание уже украл мальчишка, прячущийся за платьем. До чего было странно видеть, как не претендуя на роль мамы, сестра становилась для них важной взрослой фигурой. — Мисс! — обратился он к ней. — Мисс Валери, это вы нам всё это принесли? Девушка тут же замотала головой, не желая брать на себя чужие благодарности. Она была последней, кто решился бы отдать последние гроши на приют, как бы жадно не выглядело, однако её планы были для неё важнее. О благословении для приюта позаботится кто-нибудь иной и ей как раз знался один такой человек, чье богатство, казалось, не имело придела. Девушка взглянула на Фантомхайва и они оба глядели друг на друга в ожидании чего-то странного. Граф набрал воздуха, чтобы что-то спросить, но тут же выдохнул и отвернулся. Тут же не прошло и мгновения, как он снова набрал воздуха и указал на воспитателей и детей, но снова передумал. — Граф? — наклонила голову Валери всматриваясь в эмоции на его лице и пытаясь прочитать хоть что-то. — …почему? Ему не хватало слов, чтобы правильно задать вопрос. Даже не смотря на подарки им было важно внимание. Он не был глуп, чтобы ответить на вопрос, но всё же в сердце таились сомнения. Внутри было подозрительное чувство чего-то ещё, однако, чего именно, мальчик был без понятия. Предчувствие Фантомхайва сегодня его не подвело ни разу. — Сиэль! Быть не может! — раздался жизнерадостный возглас. Граф встрепенулся, как только его окликнули, и в нём вдруг сошлись воедино удивление, недоверие и то самое странное чувство с самого приезда в приют. Валери и мальчик обернулись, встретившись взглядами — буквально — с горящими золотистыми глазами и широкой улыбкой принца Бенгалии! Сома похлопал хорошего друга по плечам в знак приветствия, пока сам Сиэль, всё ещё не желая оставлять неожиданного удивления, пялился на принца. К горлу подступил недоумевающий звук, который в последствии превратился в имя знакомого. — Сома? — Мы тебя совсем не ждали! То есть, мы не ожидали тебя здесь увидеть! — Поправил себя принц, — Я рад, что ты явился! Ну, ну, у меня и для тебя есть подарок, уверен, что-то из этого тебе понравится! С другой стороны в мальчика ткнули поднос с кучей разных сладостей и вкусностей. Куда же и без драгоценного слуги принца? Агни поприветствовал лорда Фантомхайва и не думал уходить, пока он не попробует. — Что вы здесь делаете?! — Агни! Он ведь даже не разделся! Подметил принц и в шутку собирался на ругать слугу, а он, признав свою ошибку, переменился в лице. — Простите этого невнимательного слугу! Как же вы будете есть в перчатках! — Сома, будь любезен, ответь... — глядя на угощения от принца и с толикой подозрения, Сиэль чувствовал себя слегка неловко и некомфортно от образовавшегося хаоса. С одной стороны высокие голоса детей, с другой не пойми откуда взявшийся принц и тарелка с угощениями, полностью залитая сиропом. Не спешите разочаровываться! Такой хаос, быть может, и тревожил не только мальчика, но граф еще не успел разгадать загадку. Вчерашняя ночь хоть и закончилась на приятной ноте, однако внутри что-то странное не давало Фантомхайву успокоиться. И в этот же момент к этой компании подбежал рыжеволосый парень с тем самым поясом. Индийским поясом на талии. — Господа, мы очень благодарны за ваш визит и подарки, но прошу! — он высоко поднял сложенные в мольбе ладони. — Спрячьте сладости! Иначе дети превратят это здание в руины и пыль! Было ли это беспокойство о доме, или же о аппетите детей, которых через пару часов ожидал обед, но Агни сразу же отвернулся с подносом с глаз долой и поспешил убрать соблазнительные вкусняшки. — Благодарю, Господа! — парень торопливо семенил ногами в сторону воспитателей и детей. — И вам тоже, Леди Валери! Крикнул он и девушка неловко подняла руку в немом ответе: «не за что». Наконец их оставили одних и граф не постеснялся снова поставить во внимание свой вопрос. Сома лишь пожал плечами и взглянул на Даллес, которая не желая мешать детям, вытолкала с просторной комнаты всех троих. Быть не может, что принц ввязался в какую-то организацию вроде Charity Organisation Society Однако, Фантомхайв тут же откинул эту идею, ведь Сома был идеальным примером «неправильной благотворительности». Раздавал булочки кари всему бедному Лондону и под утро, после богатого щедростью дарами аристократ, снова побаловал и без того сытых и одетых детей! У него было достаточно щедрости, чтобы поощрять зависимость бездельников булочками! Все так же желая узнать эту странную цепочку и причинную связь встреч, Фантомхайв скрестил руки на груди и внимательно всмотрелся в лицо друга. — Я очень удивлен вас здесь встретить, особенно в таких обстоятельствах, — сказал граф, намекая на старый, но ухоженный приют. — Особенно с такой кучей индийских подарков. Поведаете в чем дело? Валери? Он перевел взгляд на удивленную его поведением девушку, но причина сбора здесь всех знакомых не дали Валери опустить руки и приуныть духом. Глядя на него, девушка могла подумать, что он подозревает во всем её, и кажется это даже могло бы оказаться правдой. — Я слышал, что твоя сестра собирается провести время с детьми, которые помогают ей спеть особенные песни для особенного праздника! И так как это было очень важно для Валери, — продолжил Сома без пауз, — я предложил свою помощь! — Господин хорошо ладит с ребятами, принц подумал, что было бы легче будь у Леди ещё пару рук помощи. С нежной улыбкой добавил Агни и взглянул на принца с каплей обожания. — И мы были правы! Иногда, даже со слоном легче справиться, чем с такими шустрыми детьми! Каждый из них как по непослушной обезьянке! Ты только представь какой бы уставшей вернулась она в поместье! — Сома, не правда, — взгляд перевелся на саму Даллес, ради которой устроили подобный цирк. — Они воспитанные дети, не придумывай! — Ну как знаешь! Иные рассказы никак бы не впечатлили Сиэля! Может быть у него хотя бы капля сожаления проснулась, как никак отказался с тобой ехать! Мальчик вскинул брови и перевел взгляд на девушку, этим же спрашивая неужели она рассказала ему вчерашнюю встречу. Валери, будто заметив его возмущение, тут же помотала головой. Не стоило ему ещё думать, что она расскажет все их секреты! — Я понял, но как объяснишь эту кучу подарков? — А как ты объяснишь свое присутствие, Сиэль? — задал непростой, встречный вопрос принц Бенгалии. — Мы были уверены, что ты поедешь по делам. Вдруг Сома как-то встревожился, вытянулся и прикрыл рукой рот. Тут же мальчика взяли под руку и слегка отвели в сторону. — Не говори, что ты обманул её, чтобы сделать сюрприз! Фантомхайв странно ухмыльнулся, но на самом деле лучше признать неправду правдой, чем рассказать истинную причину его приезда. Он уже представил встревоженные и умиляющиеся лица его друзей, как только они узнают, что находится здесь только из-за желания поесть и глупого чувства долга сделать это именно с Валери. — Да… так и есть, — на губах появилась неловкая улыбка. Он отвел взгляд и странно посмеялся не веря, во что ввязался. Услышав такой прямой ответ принц пришел в ужас посчитав, что своими допросами всё испортил. Его сразу начала мучить совесть и в голове появилось куча идей, как исправить ситуацию, но Сиэль, кажется, ни капли не волновался и вёл себя сдержанно. Глаза Сомы забегали по приютским половицам в тревоге и убеждении без обсуждений воплотить сюрприз драгоценного друга в жизнь. — Ты пришел с далекого востока? — с волнением спросили ребята и выпучили глаза на Сому. — У вас такая одежда и золотистая кожа! Вы были в пустыне? — А вы прямо как настоящий волхв? — Вы прямо как Бальтазар! Воскликнул один из них и Сома мгновенно растерялся, будто его окликнули по имени, которое он сам за собой не знал. И это действительно что-то посеяло в его сердце. — Бальтазар… — тихо повторил он, будто пробуя на вкус это новое имя. Улыбка Сомы стала иной. Его реакция была похожей на ту, когда у кого-то что-то получается и, наконец, спустя множество усилий, человек получает вечную похвалу. Однако, в этом случае Сома понятия не имел кто такой этот Бальтазар. И если Бальтазара может было определить по испорченному сюрпризу друга, то да, он был им. — Если он и правда был таким, то наверное тоже плохо понимал то, что делает. Но просто не смог пройти мимо и не подарить вам, ребята, немного радости. — Немного?! — восторженно спросили ребята. — Он и правда, как волхв! — Не знает конца своим богатствам! — сказал другой мальчик и оба загорелись и вдохновились. Принцу захотелось остановить ребят и разузнать о этом человеке больше. А что, если он был очень внимателен и быстро находил выход из сложных ситуаций? Принц не имел ни единого представления так ли это, но это было именно тем, чем он хотел обладать. Взяв себя в руки и напугав резкими круговыми движениями, принц сосредоточенно взглянул на Сиэля, явно намекая взглядом на уединение и обсуждение проваленного сюрприза. Ах, точно, проваленный сюрприз, которого не существует! Граф испустил томный вздох и оставил сестру и Агни одних, при этом слушая идеи Сомы по изменению сюрприза. Всё казалось графу абсолютно абсурдным, но это наивное поведение принца и желание помочь исправить выдуманную проблему забавили мальчика. Он невольно улыбнулся. — Эта идея мне нравится, — кивнул он на «съездить на ярмарку и купить ей чего-нибудь от сердца». — Но у меня уже есть готовый подарок дома. Фантомхайв надеялся, что принц не услышит его до боли урчащего живота. Завтрак — важный прием пищи! И он его вот-вот пропустит! Какая к черту ярмарка?! — Постой, а ты ведь говорил ей, что это сюрприз? — Нет. Она до сих пор не знает. Кажется у принца поднялись волосы от услышанного, но мальчик так и не понял от радости ли, то ли от возмущения… — Так даже лучше! Она ни о чем не догадается! — Шшш! — Успокоил принца Сиэль странно игриво шикнув на него. Как-никак девушка стояла не так далеко. Об одной мысли о том, что они, наконец, поедут в поместье и позавтракают у Фантомхайва всё сильнее начинало болеть в животе, напоминая о пропущенном чае и закусках. И уже у выхода, после моря благодарностей, приют, наконец, отпустил их. Дети кричали девушке, принцу и «пирату» вслед кучу благодарностей и слов о нежелании расставаться. Но совсем скоро наступит обед, тем более Валери «тоже хочет получить свои подарки!». И пока принц Сома решил рассказать причину своего волнения и тревожности, граф не сдержался от странного вопроса. — Так почему ты тут? И позвала принца? Родственница сразу же удивилась и сузила глаза. Ей кажется, или он уже это спрашивал? — Детям не помешает лишнего чуда и радости, ты так не думаешь? — Возможно, но вчера был праздник и они получили достаточно внимания. — Почему это ты так уверен? — Девушка не сделала и шага вперед, замерла, глядя в спину мальчику. Сиэль тут же повернулся, в замешательстве подняв бровь. — А почему нет? Валери странно сжала губы, и очевидно, расстроилась. Чёрт, это было последним, чего он хотел сделать за это утро! — У них могут быть подарки и воспитатели, да, они достаточно проводят с ними время. — Даллес взглянула на то, как где-то поодаль Агни ждал их около высокого забора. Но кэб не подогнали, поэтому и спешить было некуда. Граф не мог не удивляться нежности и чувствительности Валери. А особенно её переменчивому настроению. — Что тебя так расстроило? Он заметил, как она сжала руки в перчатках и закрыла от тоски глаза. — Как бы много не было воспитателей и подарков у них, этим всем одиночество не заполнишь… — девушка взглянула на новые туфли. Граф не мог понять, что именно она хочет ему донести. В ответ на эти переживания и самые очевидные вещи, мальчик готов был просто сказать короткое «да» или «понятно», но это звучало так сухо, что любой сухофрукт позавидовал бы. Глупо, не правда ли? — Я скучаю по тем долгожданным праздничным дням, — наконец, призналась она. — Я всегда находилась среди кучи детей и шума прежде, чем настанет Рождество. Я люблю Рождество, но создать новые воспоминания так сложно. В голове всплыл вчерашний ночной разговор и важная заключительная мысль. Граф точно мог испытать это праздничное чувство. И даже не смотря на печальные воспоминания, он всегда мог создать новые. Это было так тесно связано с настроением его опечаленной родственницы, что милорд никак не собирался оставлять это без внимания. И кажется мальчик начал понимать, что именно тревожит её душу. Как удивительно приятно было чувствовать, что он понимает её, как настоящую сестру. Не позволив Даллес ступить дальше по снегу, Фантомхайв остановился перед Валери и, с неожиданной для неё улыбкой, постарался сыграть её роль. Очевидно, что его сестра была умна и заставляла задуматься о многих вещах. Переосмыслить восприятие праздников и важных событий, но ей как и любому другому человеку нужно было получать что-то подобное в ответ. А учитывая, что граф успел поразмыслить на этот счёт, взглянув на её поведение в приюте, понял в чём было дело… — Неужели ты считаешь, что новые воспоминания создаются сами по себе? Воспоминания, о которых они вчера говорили, которые приносили им теплоту, желание и надежду на новое и счастливое Рождество. — Без собачек-ангелов, теть и дядь подготавливающих стол не будет этих воспоминаний, — закончила девушка. — Но их здесь нет. — Я стараюсь не жить прошлым и тебе не советую. Девушка сжала губы и от отчаянных мыслей готова была зарыться лицом в стоптанный детьми снег. Воспоминания не создаются сами! Но здесь нет ни родственников, ни игрушек, это даже не то время и не та эпоха! — Но что мне тогда делать? — она отчаянно отвернулась от него, но на самом деле она знала ответ, однако никак не могла поверить, что он согласился бы быть её решением. — Ты забыла, что у тебя есть семья? Мороз вдруг сменился странным жаром. На глазах вокруг брата растаял снег и появились цветы. Даллес подобное видение причудилось, но не было сомнений, что именно сейчас Валери увидела, как всю грусть и печаль согрел стоящий перед ней тёплый лучик солнца. На губах появилась невольная улыбка, а в сердце странное родное чувство. И правда! Она снова забыла эту важную деталь. — Моя семья… — Их семья. — Сиэль! Валери! — махнул рукой принц, — Кэб приехал! Можно ли создать новые теплые воспоминания? Граф никогда не был силен в готовке, да что уж там говорить! Он никогда себя не пробовал в таком деле, но сейчас он узнал рецепт счастливого Рождества и «волшебного чувства», которое переживала его сестра, когда так сильно желала отпраздновать зимние радости. Итак! Фантомхайв узнал, что это чувство получается потому, что она, хоть и потеряла веру в настоящий праздник, но находила утешение в тёплых воспоминаниях проследовавшие разум мечтательной Даллес в самые тяжёлые времена. А если даже его сестра пережила что-то плохое, но живет верой в лучшее, то почему он не может? будь рядом Михаэлис, тотчас же напомнит истинную цель его существования, но даже тогда мальчик без сомнений остался бы с семьей. Сиэль задумался и взглянул на счастливые лица Сомы и родственницы. Вчера вечером он узнал, что радость держится на вере и опыте, которые подсказывали, что праздник может быть не просто печальным напоминанием пережитой боли. И сейчас, находясь внутри этой трясущейся и холодной кареты, граф понял, что он не обречен. Что пусть он и перестал верить в традиции и чудеса, пусть он выбрал тернистый путь страданий, он всё ещё может вспоминать то «волшебное чувство». Никакого праздника никогда бы не было, не будь с ним людей, которые сглаживают шипы жестокой судьбы. Возможно, последним ингредиентом были близ сидящие родные души, с которыми можно было создать новые воспоминания. Мальчик взглянул в окно — солнце зашло и за окном снова пошёл снег. Может праздник не будет таким шикарным или веселым, но каждый день, в котором она рядом с ним — и есть настоящее счастье. А Рождество лишь повод лишний раз убедиться в своем богатстве. Да, он определенно был богат счастьем. — Так уж и быть, — пара глаз повернулась к Фантомхайву и тот хмыкнул. — Устроим ужин в честь Рождества… Сома и Валери подпрыгнули от радости на своих сиденьях, хотя принц не понимал, зачем им вообще что-то праздновать. Тут же Валери настигло смятение. — Но Сочельник прошел. Нам стоило ужинать вчера… — Ну, а мы, слегка отклонимся от традиций.«Разве, так важно в честь чего праздник, когда рядом есть близкие люди?»
