Хочу краску цвета его глаз

      В детстве (классе примерно в 6 наверное) подруга как-то резко влюбилась. А заодно избрала меня своим условным рыцарем/шутом, который выслушивал всё, что в меня летело в связи с её новым эмоциональным состоянием. И, думаю, я бы не запомнил этого, если бы одноклассница банально восхищалась своим принцем, ведь такой внешний шум блокировался у меня на автомате уже тогда (опыт регулярного просмотра телевизора спокойно позволял игнорировать всё, не особо интересующее в данный момент, иногда даже автоматически сохраняя какую-то поверхностную информацию на потом, из разряда «а вдруг нам пригодится смешная реклама собачьего корма спустя 10 лет»).       Так вот, о чем это я. Ах, да… Все восхищения шли мимо меня, но вот отделаться от сообщений в соц сети, полных «проникновенных» фраз, скопированных из какого-то паблика, мне не удавалось. Мозг как будто специально читал их медленнее обычного и откладывал куда-то на карту памяти. Причём делал это скрытно, чтобы в самый неподходящий момент выкинуть что-нибудь этакое слезливое на поверхность и добить меня.       Наверное именно поэтому я сейчас сидел на кровати и умирал от нежности. Меня как-то очень внезапно накрыло осознанием собственной влюбленности. Причем, я даже не подозревал, что могу чувствовать что-либо настолько сильно. А все началось просто с того, что мой парень выбежал из квартиры купить мне мороженое. Буквально по середине фильма, лишь накинув джинсовку и даже не завязав кеды, он схватил только телефон и умчался мне за мороженым, которое я увидел в рекламе и сразу же захотел. При этом я даже не успел ничего сказать, лишь повернулся к нему (наверняка с дико горящими глазами и почти что капающей на пол слюной). И вот он вскочил и умчался, а я остался сидеть в квартире, оглушенный внезапным пониманием. Руки почему-то слегка дрожали и куда-то сами тянулись в неистовом желании выразить физически кипящую внутри нежность.       Это чувство щекотало внутри как будто всё и сразу, пытаясь заодно доказать правдивость высказывание про порхающих бабочек в животе. Кажется, больше всего доставалось именно сердцу и желудку, потому что первое начало биться как-то слишком громко, явно отмахиваясь от крылатых красавиц, а желудок наоборот пытался подскочить как можно выше, чтобы их поймать.       В голове сделалось как-то совершенно пусто. Я не слышал начавшийся фильм, не слышал привычные гудки машин за окном (хотя обычно я готов был проклинать тех, кто строит многополосные эстакады под окнами жилых домов). Кажется, бабочки добрались каким-то чудом и до органов зрения (или восприятия?), потому что все вокруг внезапно окрасилось в прелестные зеленые оттенки. И, конечно же, именно в этот момент мозг обязан был вытащить ту самую слащавую фразу из ооочень давнишней переписки:

«Хочу гуашь цвета его глаз. Изрисовать все стены и медленно умирать от счастья»

      Оо, я сейчас хотел как минимум пару баллонов или даже ведер самой стойкой в мире краски, чтобы и правда замалевать все вокруг, сесть посередине и помереть от распирающей душу нежности. Ибо все равно долго жить с этими бабочками внутри мне видимо не светит. Вот и сидел я так, подтянув к себе колени, буквально вцепившись в себя самого и пытаясь сжаться в мааааленький комочек. Вдруг это поможет, и меня не разорвет от непривычного объёма эмоций. А мир вокруг сам по себе продолжал окрашиваться в безупречные зеленовато-охристые цвета. Сравнивать эти оттенки с какой-нибудь травой или деревьями не хотелось от слова совсем. Для меня это внезапно стало чем-то настолько особенным, что вообще ни с чем сравнивать не хотелось.       Кажется, я даже начал тихонько скулить, хотя никогда за собой такой привычки не наблюдал. И, конечно же, по закону подлости, именно в этот момент он должен был вернуться, чтобы застать меня в столь неприглядном виде. Как глупо и банально, но остановиться, разогнуться и даже просто попытаться сделать вид, что я в порядке, у меня не получилось. — Я дома! — Так и не завязанные кеды полетели куда-то в район шкафа, джинсовка улетела следом. Ко мне быстро подбежали, кинув уже почти ненавистное мороженое прямо на пол. — Что с тобой? Что-то болит? Живот? А я говорил, что не надо суши запивать банановым молоком! — Его руки застыли в паре сантиметров от меня, видимо боясь тронуть и сделать еще больнее. Хотя, куда уж сильнее! — Сейчас, потерпи… — Он тут же вскочил и закопался чуть ли ни по пояс в кухонный шкафчик в поисках обезболивающего и активированного угля заодно. — Так, нашел. Держи. Сильно болит? Или только угля хватит? Водички налить? — на меня смотрели с такой нежностью, буквально согревая душу взглядом. А я сидел и рассыпАлся. Как будто паззл внезапно уронили, а потом не захотели собирать обратно. Потому что на меня смотрели голубые глаза. А мир вокруг был окрашен зеленым.