Мой Баязид

Порой оборачиваясь назад, вспоминая своё прошлое, я думаю о том, что хотел бы изменить. Даже в эту волнительную минуту, когда моя жизнь делится на «до» и «после», я думаю об этом. Передо мной склоняются все кто присутствует в помещении, я чувствую как приобретённая власть окутывает моё тело от кончиков ушей и до пят. Отныне я не Шехзаде Селим, а Султан Селим || — приемник Султана Сулеймана Великолепного, повелитель, падишах! Все земли Османской империи с этой секунды у моих ног, и всё о чём мечтал когда-то теперь в моей власти. Я мысленно оглядываюсь назад, смотрю на тех, кто покинул меня. Отец, матушка, Мустафа, Мехмед, Джихангир... Я скучаю по ним, скучаю по каждому из них. Но сердце моё начинает рваться на части, если я заглядываю чуть дальше. Я вижу его. Таким, каким он мне запомнился в тот день. Смотрящие в глубь души карие глаза. Мне кажется в мире ничего красивее этих глаз не было. В них таилась истина, обрамлённая бронзовым отблеском расширенных зрачков. В эти глаза я был готов смотреть вечно, любоваться ими... Мой Баязид. Одно его имя влечёт за собой боль. Невыносимую боль. Мне казалось что я предал самого себя, убив его. Он проклинал меня. Мой Баязид проклял меня. Я и сам успел пожелать собственной смерти, стоя там, слыша крики, подавленный кашель, а затем тишину. Убивающую тишину. Она несла за собой осознание: Мой Баязид мёртв. Моей любви нет больше. Это пожирало мою душу изнутри, а после обгладывало кости. Я всё думаю о той ночи, о том, что мог бы тогда изменить. Жалею ли я о содеянном? Да. Поступил бы иначе? Нет. И всё же обо всём по порядку. Помню как чуть меньше недели пробыл я в Топкапы. Сам уже толком не помню в чём была причина моего приезда. Видимо причина серьёзная была, раз приехали из своих санджаков также Баязид и Мустафа. Покои выделенные для меня наполнились полумраком с наступлением ночи. Я сидел на тахте и наслаждался вином. Ох... Какое же чудесное было вино выпитое в тот вечер! Казалось мне, что оно прямо в сердце попадает, и заставляет меня чувствовать себя лучше. В этом проклятом дворце меня совсем ничего не радовало. Наоборот. Моя душа с каждым днём темнела от царящего вокруг раздора. И вот снова и снова мою душу согревает вино, заставляет меня чувствовать жизнь внутри уже казалось высохшего от беспощадности людей сердца. Но суть не в этом. Мой отдых прервал он. Буквально ворвавшись в мои покои, Баязид тут же уставился на меня и произнёс надоедливое «Опять ты пьёшь, Селим?!». А я что? Ну да. Пью. Как иначе ему ответить? На удивление он быстро успокоился, смягчил взгляд и всё же решился объяснить какого чёрта здесь делает. —Я поговорить хотел — начал он, как-то слишком по доброму взглянув на меня. —Говори. Я тебя слушаю. —ответил я, мысленно готовясь к язвительным высказываниям, насмешкам, упрёкам. —Прости если потрачу твоё время впустую, но для меня это важно. Хочу чтоб ты понял, принял то что я скажу... Я люблю тебя. Люблю не так, как должен любить. Люблю больше чем брата. Моя душа, моё сердце, всё принадлежит тебе. И мне было больно от того что эти чувства так и не высказаны, теперь я свободен от этих оков. Ты обо всём знаешь — выпалил Баязид на одном дыхании и быстрым шагом направился к выходу. Меня охватило странное чувство. Мне на секунду показалось, что это даже не реальность, а сон, или всё сказанное мне послышалось. Я сам не понял в какой момент остановил брата, вцепившись руками в расшитый воротник. Я не знал что ему ответить, возможно будь у меня время на раздумья я бы сказал что-то вроде «Знаешь... Я тоже чувствую к тебе влечение. Я хочу прикоснуться к тебе, я хочу быть с тобой. Я не признавался, лишь от того что не хотел потерять тебя... О как я счастлив, что это взаимно!», но времени не было. Я впился в его губы. Чёрт... Губы эти были слаще любого вина, и опьяняли сильнее. Не было в моей жизни ничего желаннее этого поцелуя. Всё стало ясно и без слов. До сих пор помню как закрыл ту самую дверь на засов. Помню как толкнул Баязида на кровать. Всё помню. Такое не забывают. Я знал что совершаю грех, но мне казалось что сейчас об этом думать не надо. И вот одежда лежит на полу, трижды истоптанная. Кувшин вина пролит. Простынь до невозможности смята, а я чувствую как моё тело пронизывает желание. Навязчивое какое-то, неконтролируемое. Слияние тел приносит удовольствие, жаль, что лишь на короткий срок. Я прекрасно понимал что на этом всё и закончится, но Баязид видимо так не считал. Я помню каждую мелочь того вечера, и мне от этого только больнее. Встав с кровати и накинув на бёдра кусочек простыни (будто это уже имело смысл...) я подошёл к кувшину лежащему на полу, содержимое вылито, но на дне сосуда осталось немного вина. Выпиваю остатки, надеясь побыстрее вырубиться. А за спиной звучит такое манящее «Селим...» —Баязид — произнёс я, всё ещё возлагая на надежды на воздействие вина — Мы совершили ошибку. Большую ошибку. Огромную ошибку. —О чём ты..? — мой Баязид был озадачен. Он такой милый когда волнуется. —Забудь о том что произошло. Это было неверным решением. — пришлось ответить мне... Так ведь будет лучше для нас обоих, мой Баязид сможет достигнуть своей цели, а я не буду ему мешать. —Но ты ведь... —Я поддался бессмысленным чувствам. Прими это — перебил, высказал строго и жёстко, но это ради него. Говоря с ним я быстро накидывал на себя одежду, а Баязид неподвижно сидел на кровати. Я невольно обернулся. Зря. Я увидел то, от чего сердце сжалось. Мой Баязид... Он смотрел на меня глазами полными слёз. Мои любимые глаза выражали злость, обиду, невероятно сильную боль. Брат смотрел мне в глаза, одним только взглядом говоря мне «Ты воспользовался мной и бросил! Ты подлый! Ты трус! Ты боишься собственных чувств! Я ненавижу тебя!». Он опустил взгляд, и теперь мой Баязид был точно использованная вещица, оставшаяся без хозяина. Он такой милый когда плачет... В меня летит подушка. Я вышел из этих злосчастных покоев, несмотря на то что они были выделены мне. Ушёл в сад, там темно, холодно, но там спокойно. Спустя час, возможно позже, я вернулся туда, откуда хотелось бы уйти и больше никогда не возвращаться. Баязида там уже не было, но был бардак оставленный им. Вещи брошены, простынь разорвана, глиняный сосуд разбит, точно сердце моего Баязида, и со стола сброшены все стоящие до этого на нём предметы. Я представил то, как он громит покои, как кричит от боли, как плачет... Он такой милый когда выплёскивает всю свою боль. В покои входит Нурбану. Моя Нурбану. —Селим, что тут произошло?! Баязид опять приходил?! Вы подрались?! — сказала она увидев всё ЭТО. —Нет я... Я выпил слишком много вина и видимо... Сам не знаю что на меня нашло. Я позову калфу, она уберёт. —Не стоит, позже. Давай я помогу...— говорит Нурбану приближаясь ко мне, касаясь моей груди и заставляя подходить меня ближе к кровати — успокоиться. Улыбку сдержать сложно, она-то знает, как меня расслабить. Одежда снова снята, разум полон свежих воспоминаний, но я стараюсь об этом не думать. Очередная из тысячи ночей, которые я проведу с ней. Нурбану — та что излучает свет. И ночью и днём она заменяла мне солнце, но почему-то сейчас эти яркие лучи меня не радовали. С тех пор прошло много времени. Достаточно, чтобы припомнить друг другу ту ночь. Но мы без слов договорились не обсуждать это. Странно конечно было делать вид, будто ничего не было, и быть не могло. Я слепо верил, что Баязид будет мстить, будет идти против меня и бороться. Но он не делал этого. Не он бил по больным местам, не он плёл интриги. Не мой Баязид, а я. Не он разбил моё сердце в ту холодную, мрачную ночь, а я его. Не он убил меня. А я. Я убил моего Баязида. Я каждую ночь вижу его облик. Вижу его ещё не казнённым. Я помню как он стоял на коленях, а на его шею уже опускалась тугая, крепкая верёвка. Я помню его крики. Он такой милый, когда погибает.