Дыхание океана

Эй, цветочек! — во все горло орет Коджиро. Завидев фигурку Каору, он ринулся энергично грести к берегу, без досады пропуская хорошую волну. Его приоритеты давно расставлены. Нанджо обожает море и серфинг, они дарят чувство свободы, окрыленности. Он любит отпустить все, ныряя с головой в свои мечты, но порой нужно возвращаться на сушу. Каору умеет его остудить, вернуть к реальности, дать подзатыльник, если требуется. Они с ним разные, как две стихии, но это делает их дружбу еще крепче. Щиколотки дразнит пенный прилив, Коджиро, поспешно отстегивает тросик серфа, отбрасывает доску в сторону, ноги вязнут в горячем песке. Сакураяшики, улыбаясь, машет рукой, идет навстречу. По лицам порхает морской бриз, щекочет глаза, играет волосами. В меру волнующееся море шумит волнами о берег. У горизонта два символа бесконечности объединяются в одно целое, бездонная синева океана растворяется в небесной глади, сливается с ней, размывая границы. Идеальный денек для серфинга. — Ты все-таки пришел, — Коджиро радостно глядит в дерзко желтые глаза, они щурятся от солнца. Он отводит взгляд и зализывает назад мокрые зеленые пряди, спадающие на лоб, словно морские водоросли. — Надо сказать, ты ловко катаешься по волнам, — делится своими наблюдениями с берега Каору, и не успел Коджиро расплыться в довольной улыбке, добавляет с лукавой ухмылкой, — по крайней мере, лучше, чем на скейте. — А тебе слабо, Сакураяшики? Или кишка тонка? — с вызовом глядит на него Коджиро. — Легко! — вздергивает нос, пожимает плечами, — я обогнал тебя вчера на скейте, а сегодня докажу, что твой серфинг — фуфло и скейт намного круче, — Каору самодовольно улыбается уголком рта, пирсинг искрится в солнечных лучах. — Ха, ну что ж, посмотрим! — оживленно отвечает Коджиро, карие вишни загораются азартом, — я как раз для тебя доску захватил. Плавки надел? — Угу, — бросает Каору. — Тогда чего стоишь, раздевайся! — брови Коджиро игриво приподнимаются. — Не командуй, мартышка! — косится Каору. Сакураяшики начинает медленно снимать с себя одежду, аккуратно превращая ее в симметричные прямоугольники и складывая ровной стопкой на песок. Джо еле сдерживает смешок, в очередной раз удивляясь, как могут в одном парне уживаться панковский дух и педантские замашки. Он непостижим... Рядом с загорелым Коджиро, Каору выглядит еще более бледным, чем он есть на самом деле. Кожа тонкая, как папиросная бумага, на руках просвечивают голубоватые ручейки вен. Посреди залитого солнцем пустынного отрезка пляжа, который посещали только серферы, фигура Сакураяшики выглядит, словно ее вырезали с другой картины и приклеили сюда. Джо бегло обводит взглядом худой, но в меру накачанный торс друга. Внимание пленяет розовая прядь волос, бесцеремонно выбившаяся из хвоста и запутавшаяся в серебряном колечке на соске. — Эй, ты чего уставился? — голос товарища возвращает к реальности. Щеки обдает жаром, Коджиро, понимает, что краснеет. Как хорошо, что на загорелом лице это не так заметно. — Ты словно из погреба вылез, — в свое оправдание пытается отшутиться Нанджо. — Аристократичная бледность всегда в моде, челядь ты необразованная! Возвращайся лучше на плантацию рис собирать, — хмыкает Каору. — А девушкам нравится мой загар, — самодовольно усмехается Коджиро. — Нормальным девушкам нравятся умные парни, а не тупицы, помешанные на своем теле… — Да? А чего же ты свои железки с лица не поснимаешь? — Они для имиджа. — Они чтобы тебя не считали задротом. — Нанджо, сейчас получишь по своей тупой башке! — Каору начинает выходить из себя. — Воу, воу, боец, побереги лучше энергию для серфинга, — Коджиро кладет руку на голову другу, желая взъерошить волосы, но вовремя спохватывается. — Не смей, — шипит Сакураяшики. Когда злится, он так мило морщит нос. Коджиро нравится его злить, заигрывая и ссорясь понарошку. По-настоящему они никогда не ссорились. — Испугался? — Нанджо гладит Каору по макушке и убирает руку. — Ладно, мистер всезнайка, готовы к уроку? — добавляет он, улыбаясь. — Ну, валяй, сенсей, я весь во внимании… — не без иронии отзывается Сакураяшики, закатывая глаза, всем своим видом показывает, что ему не очень комфортно в роли ученика. — Вот только волосы завяжу, — спохватившись, он принимается закручивать на голове высокую гульку, чтобы не намочить длинные волосы. — Да ты не спеши пока, в море сразу я тебя не пущу, сначала теория. Краткое введение в серфинг, где Коджиро в роли лектора пытается блеснуть умом и похвастаться знаниями традиций «братьев-гавайцев», потом показывает, как грести на доске, как вставать, как правильно «ловить волну» и прочие тонкости. Каору сосредоточенно внимает каждому слову и движению. Когда они входят в море, солнце уже близится к закату, дымчатое небо постепенно окрашивается розовыми мазками подсвечиваемых облаков. — Сейчас хорошие волны должны пойти, — довольно произносит Коджиро. Каору лишь сконцентрированно смотрит туда, где набирают силу бугорки волн. — Да расслабься ты. Здесь нужно действовать в тандеме со стихией, всего не просчитаешь, — изрекает Нанджо с видом бывалого гавайца. Каору молча изображает скептическую гримасу. — Давай я первый покажу как надо, а ты за мной, — ободряюще улыбается Коджиро. С разбега он входит в море, ложится на доску и плывет навстречу волне. Очень хочется показать все, на что он способен, но понимая, что силы пока не равны, просто выжидает момент, становится на волну, скользить по ней зигзагом, разгоняясь и эффектно поворачивается. Боттом терн —достаточно простой трюк, но выглядит довольно зрелищно. Брызги летят в стороны, он словно морской царь, повелитель стихии, верхом на водяном драконе рассекает океан, купаясь в лучах собственной славы. Когда с лицом победителя Нанджо выходит из воды, он ловит на себе восхищенный взгляд друга. Ни слова вслух, но этого более чем достаточно. — Ну, давай, твоя очередь, зазнайка, — сверкает белоснежными зубами Коджиро. — Попробуй просто стоять на волне. Не забывай следить за ее стенкой, когда почувствуешь себя уверенно, можешь попробовать разгон. Это не скейт, так что падать не так больно. — Угу, — без особого энтузиазма отвечает Каору. — Сейчас хорошие волны, так что можешь ловить сразу, как будешь готов, — Коджиро затягивает лиш на худощавой лодыжке друга. — А как ты определяешь идеальное время для разгона? — по голосу видно, что Каору нервничает. — Просто чувствую. Ты тоже скоро научишься. Сакураяшики хмурится, закусив губу, явно неудовлетворенный таким ответом. Стремление товарища просчитывать все до мелочей порой раздражало Коджиро и он решает, что серфинг пойдет ему на пользу, поможет действовать интуитивно в некоторых ситуациях. — Все будет окей, давай, удачи! — напутственно хлопает друга по плечу, провожая в море. Каору решительно входит в воду, ложится на доску и плывет туда, где, волны набирают свою силу. Нанджо с берега наблюдает, как он методично приблизился к лайн-апу и замирает, качаясь на воде. «Вот хорошая», — про себя подмечает Коджиро в ожидании, что Каору поймает нужный момент, но волна остается неоседланной. После этого уходит еще немало хороших гребней. Каору не спешит, он выжидает, наверное, все пытается вычислить идеально подходящую по всем параметрам волну… Коджиро надоедает стоять и он садится на песок в ожидании, когда Сакураяшики наконец соизволит начать. Наконец-то, Каору встает на доску и практически идеально становится на волну. Видно, что парень занимается скейтбордингом, равновесие ему дается намного легче. Коджиро встает, окутанный радостью и гордостью за друга и ученика в одном лице. — Вот негодник… Шикарно для первого раза! — восхищается он вслух, ликуя, что теперь они смогут рассекать океан вместе. Каору съезжает вниз по волне и не успевает набрать скорость перед тем, как его захлестывает пена, он летит в воду. Нанджо морщится и ждет, когда друг вынырнет и поплывет к берегу. Падение в пену — штука не очень приятная для первого раза, вряд ли он захочет повторить сейчас… Но Сакураяшики не видать, похоже он ушел под воду. Наконец-то различив розовую голову над темно-синими буграми, Коджиро видит, что он барахтается в воде, захлестываемый волнами, не в силах ухватиться за доску. Волна снова накрывает его с головой и Нанджо, выругавшись, спешит на помощь другу. Когда он доплывает до места, где на воде одиноко качается доска, пристегнутый к ней Сакраяшики уже под водой. Коджиро ныряет, вытаскивает друга на поверхность, тот без сознания. Расстояние до берега кажется вечностью. Каору не отвечает. Коджиро настойчиво гребет к берегу одной рукой, другой придерживает друга, лежащего на доске. Морская соль на языке, в голове смешались беспокойство, страх и чувство вины. Захлестываемый страшными мыслями, он вытаскивает обмякшее тело на песок. — Каору, ­— тормошит товарища за плечи, — Каору, очнись! Не отвечает. Тяжело дыша, стараясь перевести дух, Нанджо наклоняется к другу и замирает — дыхания нет. — Черт… Каору, очнись! — повторяет он, тщетно пытается нащупать на шее пульсирующую артерию. Сердце не бьется. Скрестив руки в замок, Коджиро ритмично надавливает на грудь. Оказывать первую помощь он умеет, но никогда не применял знаний на практике. Паниковать времени нет, важна каждая секунда. Тридцать нажатий — тишина. Еще тридцать… — Каору, не умирай! — убирает с бледного лица мокрые волосы, закрывает рукой нос и вдыхает воздух в побелевшие губы, изо всех сил пытаясь привести в чувства их владельца. — Каору! — по щекам катятся слезы, они сливаются с солеными морскими каплями, сердце норовит выскочить наружу, в ушах шумит, руки дрожат, упорно стремясь вернуть жизнь в грудную клетку. Но веки товарища по-прежнему плотно сомкнуты. Заходящее солнце бросает свет на безжизненные ресницы. Страх окатывает Коджиро новой волной. «Не угасай, прошу… Не смей умирать» Коджиро снова и снова силится вдохнуть жизнь в бездыханное тело. Наконец грудь Каору вздымается, он хватает воздух, кашляет, освобождаясь от морской воды. — Каору! — вне себя от счастья, Коджиро бросается его обнимать, в сердцах целует щеки, берет за руки, прижимает к своему лицу, касается губами нежной кожи. — Ты чего ревешь, словно кто-то умер? — хрипит Сакураяшики, стараясь сохранять невозмутимость. Получается, правда, у него плохо. — Вообще-то я думал, что умер ты! — в сердцах выкрикивает Коджиро, вытирая щеки, по которым все еще текут слезы. Теперь уже слезы радости. — Вот дубина, — улыбается Каору, его лицо начинает приобретать нормальный цвет, глаза блестят. — Это ты дубина! Ты почему не сказал, что плавать не умеешь? — негодует Коджиро. — Я думал, это не понадобится, — пристыженно отводит взгляд. — Ты идиот, Сакураяшики! А еще умником притворяешься… — стремится выплеснуть накопившееся возмущение Нанджо, хочет казаться рассерженным, но потом обнимает, гладит руки. — Коджиро… — Ну что, я не прав разве? — укоризненно смотрит, — Горе ты мое… — Спасибо… — кротко целует в губы и, краснея, отворачивается. Коджиро обнимает его за плечи. — Никогда меня больше так меня не пугай, — шепчет на ухо, прижимает к себе. Слова заглушает шум встречающегося с берегом океана, губы соединяются в новом поцелуе, он как море — спонтанный, глубокий, и соленый.