Безопасные объятия преисподней

      Чжоу Цзышу двигался размеренно и уверенно, взгляд был строг и равнодушен — ничто не выдавало его настоящего состояния. И только если присмотреться к высокой статной фигуре в строгих черно-синих одеждах получше, можно заметить чуть нахмуренные брови, напряженную челюсть, вцепившиеся в рукоять Байи пальцы — он волновался, и причина была действительно существенной.       Навстречу вышло несколько человек в масках призраков: Чжоу Цзышу сразу же пересчитал их количество — всего семь — и принялся осматриваться, мысленно прикидывая пути отступления на случай, если что-то пойдет не так. Однако Призраки не выказали никакой враждебности, лишь поприветствовали вежливым поклоном и попросили следовать за ними. Чжоу Цзышу оказался окружен со всех сторон, но понимал, зачем это сделано: даже если лорд Тяньчуан пришел в Долину один, это не значит, что он не представляет угрозы.       Чуть крепче сжав Байи, Чжоу Цзышу внимательно осматривал все, что видел. Это был его первый визит в Долину Призраков, и он надеялся, что последний. Место хоть и не было таким мрачным и серым, каким он себе представлял, но что-то гнетущее было даже в ярких красках зеленых деревьев и цветов, устилавших казавшееся бескрайним поле. Аура смерти висела над Долиной тяжелой грозовой тучей — никакое Солнце не смогло бы пробиться сквозь нее. Не следовало терять бдительность ни на единое мгновение: всего одна маленькая ошибка в месте, подобном этому, способна лишить жизни.       Чем дальше они продвигались, тем сильнее сгущались тучи, угрожая пролиться безжалостным ливнем крови всех тех, кто пал жертвой борьбы за жизнь. Холодный камень стен неприятно давил, заставляя что-то мерзкое прилипнуть к ребрам — что-то, похожее на страх, в котором Чжоу Цзышу никогда бы не признался. Пальцы снова дернулись, сильнее обернувшись вокруг рукояти меча, но внешне он остался все так же холоден и неприступен.       Длинный пустой коридор, что заполнило эхо многочисленных тяжелых шагов, привел к большому залу, где собралось более десятка людей — Призраков, исправил себя Чжоу Цзышу. Они все смотрели на него по-разному: кто-то безучастно, кто-то с презрением и самодовольством, а кто-то с нескрываемой яростью. Но стоило Чжоу Цзышу, готовому в любой момент обнажить меч и сражаться, приблизиться, как все без исключения склонили головы, упав на колени, приветствуя его нестройным хором вежливости. От неожиданности их действий Чжоу Цзышу так опешил, что едва не споткнулся, но едва ли кто-то мог заметить промелькнувшую по его лицу тень удивления, что мигом скрылась за уже привычной маской холодного равнодушия.       Игнорируя все вокруг, Чжоу Цзышу спокойно прошел вперед и остановился у небольшого возвышения, на котором стояло тронное кресло, завешанное алой тканью, что была убрана в сторону, вероятно, специально для встречи с ним. Трон пустовал, и с каждой секундой Чжоу Цзышу было все сложнее контролировать себя от острого желания немедленно увидеть его обладателя. Призраки вокруг него не спешили подниматься — это хороший знак, это значит, что он уже близко и вот-вот войдет в этот зал.       В мертвой тишине раздались приближающиеся шаги — выверенные, ровные и суетливые, неестественно бодрые — и глубокий мужской смех, смешавшийся с девичьим возмущением. По спине Чжоу Цзышу пополз неприятный холод угрозы, но он сдержал порыв обернуться, чтобы защитить свои уязвимые места, — остался стоять ровно, смотрел прямо перед собой, дышал спокойно, все так же держался за меч одной рукой, не намереваясь проявлять ни капли доверия к этому месту, что отчаянно пыталось казаться спокойным.       Смех стих вместе с девичьим голосом, чужие шаги звучали теперь совсем близко, а просторный зал наполнили притворно-вежливые и покорные голоса — приветствие Хозяина Долины. Чжоу Цзышу упорно не двигался, боковым зрением замечая яркие всполохи красного, прошедшие мимо него, чтобы остановиться прямо перед ним. Мужчина в дорогих даже внешне одеждах цвета пылающих костров преисподней медленно обернулся, и Чжоу Цзышу встретил его ухмылку — символ безграничной власти, которой Хозяин Долины был намерен пользоваться, — своим безразличным взглядом, отработанным годами службы.       — Ну и ну, — Хозяин Долины захлопнул свой белоснежный веер и поднес руку к лицу, принимая будто задумчивый вид, — кто бы мог подумать, что Хэлянь И, этот хитрый лис, в самом деле пошлет на переговоры в стан врага самого ценного при дворе человека?       — Хозяин Долины преувеличивает важность обычного солдата, — Чжоу Цзышу тихо хмыкнул, уверенно выдерживая чужой оценивающий взгляд, медленно скользивший по его телу.       — Ни к чему такая скромность, лорд Чжоу, — мужчина махнул рукой с закрытым веером и широко улыбнулся. — Разве обычный солдат может стать главой Тяньчуан? — он выгнул бровь, подняв омут бездонных глаз к глазам Чжоу Цзышу.       — Кажется, у нас была важная тема, которую следовало обсудить, — напомнил тот, все же отводя взгляд. — Может, у Хозяина Долины достаточно времени, чтобы тратить его на праздные беседы, но у главы Тяньчуан, как правило, много работы.       Зал наполнил низкий глубокий смех, пробиравший до самых костей. Чжоу Цзышу видел, как вздрогнула служанка и еще крепче прижалась лбом к холодному камню, словно покорность могла спасти ее жизнь, но сам остался неподвижен — ни единый мускул не дрогнул, даже если сердце в груди отбивало бешеный ритм. Вэнь Кэсин изящно-убийственным движением тонкого запястья раскрыл веер и медленно опустился на свой трон, не стирая с лица надменную улыбку.       В ту холодную ночь, когда Хэлянь И пригласил Чжоу Цзышу для личной беседы и велел договориться с Хозяином Долины Призраков о разрешении для солдат Тяньчуан сокращать путь через Долину, он выразил глубокое сомнение в успехе этой идеи. Тем не менее, никто из Призраков не выказал недовольства, и хотя Чжоу Цзышу, конечно, понимал, что именно руководило их единодушным согласием, он не смел показывать даже тени этого понимания на своем лице.       Разговор не был долгим — условия обеих сторон были предельно ясны и не требовали длительных обсуждений. Как только договор был окончательно принят, Чжоу Цзышу собрался немедленно покинуть Долину Призраков — это было совершенно не то место, где хотелось задерживаться дольше необходимого. Однако бледная холодная рука, легшая на плечо, заставила его остановиться: он тут же скинул чужую руку и выхватил Байи, висевший на поясе, выставляя его перед собой.       Вэнь Кэсин снова засмеялся — громко и холодно, словно безудержная снежная лавина накрыла с головой, погребая под своей тяжестью. Один взмах его руки — и зал опустел, Призраки молча разошлись, не выразив даже капли желания помочь своему Хозяину. Чжоу Цзышу твердо держал меч: кто угодно мог повестись на угрожающий вид человека перед ним, но точно не он. Даже когда Вэнь Кэсин сделал шаг вперед и тонкое лезвие коснулось его шеи, хранившей легкий шлейф аромата полевых цветов, Чжоу Цзышу не шелохнулся.       — Лорд Чжоу в самом деле готов убить этого несчастного? — тонкие губы растянулись в самодовольной ухмылке.       Чжоу Цзышу не был готов, и Вэнь Кэсин это знал. Они оба это знали.       — Прекращай свои игры, — прошипел он, чуть надавив концом лезвия на уязвимую вену, так доверчиво подставленную под его руку. — Если мне когда-нибудь понадобится тебя убить, я это сделаю. Не сомневайся.       — Ох, А-Сюй, поверь мне, я не сомневаюсь, — Вэнь Кэсин отвел от себя меч своими тонкими пальцами — идеальные для кисти или игры на самых лучших инструментах. На его лице все еще цвела улыбка, когда он подошел ближе и его лицо оказалось совсем рядом, на расстоянии, которое так легко сломать. — На самом деле, умереть от твоей руки — честь для меня. Мое любящее сердце хочет жить или умереть с тобой, но умереть из-за тебя… наверное, так даже лучше. Может быть, это именно то, что я заслужил.       — Не время говорить о заслугах, — Чжоу Цзышу хмыкнул, пряча Байи — в нём больше не было необходимости, спектакль сыгран, зрители разошлись. — Я ухожу, — он опустил взгляд, чтобы посмотреть, как его пальцы скрываются в широком алом рукаве, окутанные теплом чужой кожи. — Я остановлюсь на постоялом дворе в деревне на ночь, — шепот был таким тихим, что не покинул пределы их дыхания, разделенного на двоих в непозволительной близости.       — Я найду тебя, А-Сюй.       Ничего не ответив, Чжоу Цзышу лишь взглянул ему в глаза, что было громче любых слов, и развернулся, чтобы уйти. На пальцах задержалось чужое тепло и нежность прикосновений, желанных больше всего на свете.       В конце концов, каким бы костром ни пылали его одежды, для Чжоу Цзышу не было места безопаснее, чем горячие объятия человека, которому он беззаветно отдал свое израненное холодное сердце.