tea.

— Вы что? — Вэйшен едва не захлёбывается кофе. Он некрасиво стекает по подбородку, норовя испортить белую футболку. Под носом аппетитно пахла глазунья с помидорами и кинзой, потому что ее любил Ибо, а Вэйшен только решил, что достаточно помучил альфу и пора сменить гнев на милость. Рано. Слишком рано. — Мы решили пожениться, — Сяо Чжань все ещё находится где-то между сном и явью, все ещё не верит, что в самом деле говорит это. Сжимает ладонь альфы своей, отвратительно влажной, и снова прокручивает собственные слова в голове. Этим утром, глядя на спящего Ибо, он почти убедил себя, что ему все приснилось. Что тревожный мозг все ещё переживает о том, что ему тридцать, а он незамужем, и во сне воссоздал его самое заветное желание. Поверить в это было легче, чем в то, что вот этот потрясающий, красивый и успешный, чертовски молодой альфа сделал ему предложение. Ему — все ещё дерганому, неуверенному в себе, неловкому омеге, который сильно старше. Это был сон. «Мой будущий муж любуется, как я пускаю слюни на подушку?» — одной фразой Ибо заставил его умереть и родиться вновь. Сонный, взъерошенный, со следом подушки на щеке и все ещё потрясающий альфа назвал его будущим мужем. Сяо Чжань зарылся лицом в постель, пряча горящие щеки. Он выходит замуж, правда выходит. Теплые поцелуи коснулись шеи и плеч, а слух ласкал хриплый смех младшего. — Вы с ума сошли? — Вэйшен вырывает младшего из мечтательных воспоминаний его лучшего в жизни утра. Сам он выглядит едва ли счастливым. — Ещё скажите, что предохраняться не будете. Вы сколько знакомы? Месяца три? Меньше? — Не волнуйся, мы будем предохраняться. Пока что, — Сяо Чжань прекрасно осознает, что именно говорит. Глубоко внутри он знает, что так нельзя; с другой стороны, папа сам виноват. Зачем он шутил на эту тему? — «Пока что»? — старший точно вычленяет ключевое словосочетание, делая на нем особый акцент. — Мы обсудили это и решили, что подождем ещё год или полтора, прежде чем заводить детей, — на самом деле это они почти не обсуждали. Ибо поделился своими размышлениями о том, что после свадьбы хотел бы немного пожить вдвоем, привыкнуть к их новому статусу. В первое время наверняка они столкнутся с трудностями в плане быта, которые проще будет решить вдвоем, чтобы, когда появился ребенок, они были к нему готовы и работали как одна команда, а не все на плечах папочки, пока отец целыми днями на работе. Сяо Чжань ничего добавить не мог, да и не хотел — ему нравился такой вариант. — Вы же только начали встречаться! — он, кажется, хотел бы взвыть, но что толку — его сын окончательно и бесповоротно влюблен. — Когда я просил позаботиться о нем, я имел в виду не свадьбу! — Я знаю, но я планировал сделать предложение в годовщину, на шесть месяцев отношений, но так вышло, что речь об этом зашла раньше, но едва ли это что-то меняет, — Ибо ведёт плечами. Он никогда не понимал альф, которые годами встречались с омегой, жили вместе, вели совместный быт, но не делали предложение. Зачем все это? Ещё сложнее было понять тех, кто после многих лет отношений расставался, а через пару месяцев стоял у ЗАГСа с другим. К чему были все те годы, потраченные впустую, и ведь не только их, но и омег, им ведь куда сложнее справиться с подобным. Ибо знал, что с ним такого не случится. Отношения ради отношений его не привлекали совершенно, для секса отношения в целом были не слишком и нужны, и стоило ему познакомиться с Сяо Чжанем ближе, он знал — это оно, и если бы не его сложные отношения и расставание, он уверен, что сделал бы предложение куда раньше. Чего тянуть? — Конечно, меняет: полгода — это мало! — у Вэйшена была своя точка зрения. Возможно, она вообще не шла в ногу с молодежью, он сам никогда не был замужем и, возможно, ни черта не понимает в этом, но три месяца! — Вы почти не знаете друг друга, вы и не жили вместе, семейная жизнь — это тяжело, как вы себе это вообще представляете? — Приблизительно так же, как и сейчас? — Ибо любопытно выгибает бровь, потому что он проблемы вообще не видит. Многие пары и так не живут вместе до свадьбы, а есть те, кто и не спят, чтобы потом, в первую брачную ночь, понять, что это наибольшее разочарование в их жизни. Он в Сяо Чжане уверен больше, чем в себе. — Что должно измениться с получением свидетельства? Я достаточно зарабатываю, чтобы Сяо Чжань мог позволить себе заниматься любимым делом, на котором сам он, между прочим, тоже может неплохо зарабатывать, реализовывая себя. Он не привязан к дому или к кухне, он не горничная и не прислуга, он делает то, что считает нужным, и я уважаю любой его выбор. Мы просто продолжим жить вместе, решать проблемы как взрослые люди — словами через рот, уважать и любить друг друга. У Сяо Чжаня сердце сжимается от того, насколько точка зрения альфы кажется логичной и адекватной. Это, чёрт возьми, даже сексуально. Вэйшен глубоко внутри разделяет это восхищение. Он очень хочет, чтобы все было именно так: они любили друг друга, уважали, вместе решали проблемы, а лучше вообще их не имели, но это жизнь. — А что скажут твои родители? Ты ещё молод для семьи, — он почти свыкся с мыслью, что Ибо младше, точнее, он сам забыл об этом на третий день, потому что он вел себя как давно зрелый альфа, и все же. — Не важно, что они скажут, это моя жизнь, которую жить мне, не им, и не им принимать в ней решения, — впрочем, другого ответа Вэйшен и не ждал, помня историю о его юношестве и общении с родителями. Откидываясь на спинку стула, старший стонет, сам не зная, зло или разочарованно. Он не знает, что ещё можно сказать, остаётся только порадоваться за детей и надеяться, что они будут счастливы до конца его дней и ещё столько же после. — Бао, да где ты его взял?! Он же невыносим, — возвращаясь в более-менее вертикальное положение, он массирует переносицу кончиками пальцев. Его полномочия всё. — Подождите хотя бы эти три месяца и, если ничего не изменится в ваших отношениях, на полгода женитесь, — он машет ладонью, потому что в самом деле всё. Что-то подсказывает, что стоит начинать планировать отпуск через три месяца уже сейчас и, вероятно, присматривать себе теплое пальто, подходящее под костюм. Если через три месяца они в самом деле решат пожениться — он ещё раз смотрит на Ибо, — а они решат, свадьба пройдет в прекрасной зимней атмосфере. — Спасибо, — Сяо Чжань улыбается, кажется, самой счастливой улыбкой и, пока папа переживает свой родительский кризис, тянется ближе к альфе, утыкаясь носом в плечо, тут же получая поцелуй в макушку.

***

Ибо возвращается домой чуть позже обычного. Сегодня была вечерняя тренировка, что обычно радует его, потому что можно поваляться в постели подольше, но этот день они потратили на прогулку по городу. Только к вечеру Ибо уехал на тренировку, оставив омег одних бродить по магазинам в поисках сувениров. — Привет, — он находит Сяо Чжаня в гостиной на диване, как он привык дожидаться альфу с поздних тренировок в компании книги и чая, сегодня яблочного. Не хватало только Орешек, но она наверняка была вместе с Вэйшеном. — Вы хорошо провели вечер? Омега откладывает книгу в сторону, отставляя почти пустую чашку на пол, чтобы не перевернуть, потому что Ибо — ожидаемо — забирается сверху, коротко целуя. — Ещё немного погуляли и поужинали в кафе, я принес тебе лазанью, — Сяо Чжань улыбается. Он хочет сказать, что она не самая вкусная из тех, что он пробовал, и сам он мог бы приготовить лучше, но слишком устал. Он знает, что Ибо это совершенно не важно. Ибо и в самом деле все равно. Он, конечно, любит готовку омеги, даже очень любит, но если у Сяо Чжаня нет настроения или сил — он просто заказывает доставку. Разве это проблема? Определенно, нет. И сейчас он только прижимается поцелуем к шее омеги, щекотно выдыхая носом. — Звучит вкусно, — Сяо Чжань тихо смеётся, пытаясь увернуться, но не получается, и поцелуи сыплятся один за одним. — Твой папа отдыхает? Ибо полагает, что да, в противном случае он бы уже давно напомнил о себе, разгоняя пару по разным углам, потому что они, по его словам, слишком противные и отвратительно влюбленные. — Сказал, что поработает немного и будет спать, — глубоко в душе Сяо Чжань согласен с папой: они в самом деле отвратительно влюбленные, увлеченные друг другом, и с каждым днём они все больше привыкают к его нахождению рядом, все меньше стесняясь держаться за руки, а порой и вовсе целоваться, особенно сейчас, после их решения пожениться. — Вот как, — Ибо улыбается, кажется, довольный этим, и, чуть поерзав, поднимается, садясь на пятки. — Я кое-что принес тебе, точнее, нам. Сяо Чжань поднимается следом, удобно садясь на диван. Он любопытно следит за тем, как альфа достает что-то из объемного кармана худи и, повернув к омеге, открывает небольшую шкатулку. Разумеется, с кольцами. Будто там могло быть что-то другое. — Я же согласился и без кольца, — он напоминает не только альфе, но и себе. Ему было совершенно не важно на самом деле, есть у них кольца или нет. Главное ведь совершенно не в них. — Без кольца не прикольно, хочу, чтобы все видели, что ты занят, — Ибо больше ничего не спрашивает, достает то, что поменьше, и просит ладонь омеги, естественно получая ее. Он надевает кольцо без капли сомнений или раздумий, не задаёт дополнительных вопросов. Он уверен в происходящем, и это глупо радует омегу. На пальце отблескивает тонкое кольцо, усеянное крохотными камнями, что в искусственном свете казались звёздной пылью. У альфы было такое же, но без камней; Сяо Чжань надевает его сам на чужой палец, испытывая глупый трепет. Они будто уже на церемонии — до того дрожат руки, но нет, это только предложение и помолвочное кольцо, но даже оно вселяет ощущение, что они не просто встречаются или живут вместе, все куда серьезнее. Они обещали себя друг другу. — Тогда лучше метка, чтобы наверняка, — щеки горят, а омега не может отвести взгляд от собственной руки. Ибо только усугубляет все, обхватывая тонкие пальцы своими, чтобы кольца были ближе друг к другу. Красиво. — Ты разрешишь мне ее поставить? — его куда больше интересует разговор. Они говорили о свадьбе, говорили о детях, пусть и меньше. О метке речь не заходила. Это глупость на самом деле. То, что сейчас редко кто делает даже в браке. Отголосок былого уклада жизни, более приземленного, животного. Тогда у омег было в разы меньше прав и их метили, как товар на рынке. По крайней мере такое впечатление осталось у многих. Метка — знак твоей принадлежности паре, и если брак можно расторгнуть, на то, чтобы зажила метка, нужны долгие годы, в конце которых она не пропадет бесследно, только утратит силу. Ибо это было не слишком важно. Он хотел, безумно хотел. Его внутренний альфа был тем ещё собственником, и все внутри сводило, стоило представить шею омеги или загривок с отпечатком своих зубов. Это было бы потрясающе. Но все зависело только от Сяо Чжаня — если он скажет «нет» — значит, нет. Потому что это в первую очередь его тело, и только он должен решать, что будет с ним происходить и как оно будет выглядеть. — После свадьбы, — между тем Сяо Чжань выдыхает почти шепотом и поднимает смущённый взгляд на младшего. В его голове нет предрассудков, которыми страдают многие омеги. В его мире метка — то, что связывает тебя с альфой, то, что делает ваш запах одним целым, что-то настолько интимное и глубокое, только для вас. Ибо не выдерживает, подаваясь вперёд и целуя старшего. Коробочка теряется в складках пледа, а щеки омеги попадают в плен широких ладоней. Он хотел бы целовать его на протяжении всей ночи, оставить след на каждом сантиметре его тела, но нельзя, определенно точно, нет, не сегодня. — В первую брачную ночь? — нехотя отрываясь от покрасневших губ, он улыбается, жмется ближе, укладывая Сяо Чжаня на диван и прижимая собственным телом. — Забронируем какой-нибудь шикарный отель, в котором будет огромная постель, джакузи, окна в пол с видом на ночной город. Он не эксперт в отношениях, но это должно быть круто, по крайней мере такое часто показывают в фильмах, и это вполне может сработать. Во всей этой фантазии он забывает только то, что из всех омег этого мира он выбрал именно Сяо Чжаня. — Это звучит отвратительно, — он смеётся тихо и так очаровательно искренне, что Ибо на мгновение залипает, чуть приподнимаясь на предплечьях и сползая в тесное пространство между омегой и спинкой дивана, чтобы не раздавить. — Представь, сколько людей занимались сексом на тех кроватях. Сяо Чжань смеётся, но совершенно не шутит. Они и сами уже успели заняться сексом в номере отеля где-то в центре Торонто, и все же. Номера для новобрачных снимают именно для секса, это как пойти куда-нибудь в лав-отель. От этого мурашки бегут по коже. Лучше вернуться домой, в их постель, да, не праздничную, зато гарантированно чистую, где никто не занимался сексом, кроме них самих. — Найдем отель, который только открылся, чтобы постели там были нетраханные, оставим свой след в истории, — Ибо и сам смеётся в ответ на ещё больший хохот омеги. Ему, если честно, плевать: в отель, домой — куда угодно, лишь бы там был Сяо Чжань, обнаженный и любящий его. — Все ещё отвратительно, — он морщится потрясающе, получая поцелуй в переносицу, и чуть затихает, получая ещё поцелуй в кончик носа и следом — в губы. — Иди в душ, я разогрею лазанью. — Вы ещё более мерзкие, чем обычно, брак плохо на вас влияет, — как давно в комнату вошёл Вэйшен — никто из них не знает, слишком поглощенные друг другом. И тем не менее старший стоял недалеко от дивана, скрестив руки на груди, со взглядом глубокого порицания. — Чему вы так радовались? — Смотри, — Сяо Чжань, кажется, уже не испытывал и капли смущения, задирая руку вверх, выпячивая палец с кольцом, улыбаясь так, что этой улыбкой можно было топить лед. Ибо не мог оторваться. — Почему я не удивлен, — старший только закатывает глаза, но Сяо Чжань знает, что он рад: видит по едва вздёрнутым уголкам губ и совсем не обижается. Папа в своем привычном репертуаре. — Дайте мне вернуться в комнату и надеть беруши, прежде чем начнёте отмечать. — Мы не будем ничего делать, — младший омега отмахивается, потому что отмечать, кажется, и нечего. Может быть, чуть позже, когда они останутся вдвоем. — Слабо верится, но допустим. Я даже рад, что скоро возвращаюсь домой, — сил моих нет видеть вас, — старший морщится, точно как и Сяо Чжань минутой назад, и удаляется в сторону спальни, официально своей на эти две недели. — Ты будешь скучать по нам, — Сяо Чжань смеётся, уже не сдерживаясь. Конечно, папа будет скучать, как бы он ни пытался делать вид, что против их затеи, он знает, что Ибо нравится ему, и знает, что он рад. — Только по Орешек, может быть, немного по тебе, по нему, определенно точно, нет, — ответ раздается уже из коридора, а следом за ним — показательный хлопок двери, говорящий: «Я ушел, меня нет, делайте что хотите». Ибо и сам улыбается в ответ на это. Он уже раскусил чужой характер и знает, что если бы Вэйшен в самом деле был против — уже давно свернул бы ему шею, но он лишь закатывает глаза и напоминает им, что Ибо все ещё под подозрением и каждый его шаг пристально сканируется. Впрочем, даже это не мешает ему накрыть губы омеги поцелуем, чуть более глубоким.