Такие разные сероволки

      Сергей проснулся на пустынном поле, которое было окутано мраком. Холодный ветер гнал осенние листья мимо тела парня. С трудом поднявшись на ноги, Разумовский обнаружил, что он весь в старых длинных лохмотьях, а его длинные волосы растрепаны.       Сквозь огромные и тяжелые тучи едва пробивалась полоска света, но ничего хорошего она не предвещала. Сергей едва мог различить болотный цвет травы. Оглянувшись по сторонам, парень понял, что он один. Редкие деревья вдалеке лишь отталкивали своими крючьями от себя. Сделав пару шагов вперед, Сергей услышал таинственный шорох за спиной. Могильный холод и страдальческое завывание ветра пробрали его душу насквозь. Разумовский застыл на месте. Шорох приближался. Нервно сглотнув, Сергей решил обернуться. Ему навстречу летела огромная стая ворон. Птицы слились с небесами и казалось, будто тучи раскололись на тысячи маленьких частичек. Карканье громом отдавалось в сердце Сергея. Темная стая сбилась в один клин и камнем полетела вниз. Прямо на Сергея. Вскрикнув, парень принялся бежать. Ветер лишь подталкивал его в спину, пробирая осенним холодом насквозь. Птицы не отставали, и их крики сливались в единый сон:       — Виновен! Виновен! — слышалось Сергею. — Убийца! Убийца!       Клин гоготал и преследовал парня. У Сергея заплетались ноги. Пятки гудели, а кости вот-вот сломаются. Внезапно Разумовский почувствовал, как тяжесть, словно кандалы, сковала его лодыжки. Он не мог пошевелиться. Сергей посмотрел вниз и взвизгнул. Трава стала расти вокруг его ног и постепенно превращалась в чьи-то руки. Во множество рук. Трупный запах бил по носу Разумовского. Чем сильнее бедолага хотел вырваться, тем крепче была хватка мертвецов. Тонкие пальцы, полуразложившиеся запястья, кости и куски мяса, обвисшие на этих же костях. Как грибы стали расти макушки мертвецов. Где-то уже выглянула пара голов с пустыми глазницами.       — За что?! — крикнули они и тут же упали на землю, словно их срезали под корень.       У Сергея перехватило дыхание. Он не мог ни говорить, ни, тем более, кричать. Разумовский лишь раскрыл рот в немом ужасе. Щеки горели, слезы затуманили взгляд. Все стало нечетким. Сергей оцепенел. Он боялся. Боялся до ужаса, боялся так сильно, будто увидел дьявола во плоти. Трупы завывали, стонали и резонировали в душе Сергея. Воронья стая резко упала на землю, превратившись в иссиня-черный пух. Разумовский прикрыл лицо руками. Он почувствовал, что хватка мертвецов ослабла, поэтому принялся бежать без оглядки. За ним тут же побежали восставшие трупы. Они тянули к нему все оставшиеся конечности и басисто стонали. Они в унисон пели могильную песню Разумовскому и обвиняли его в своей смерти. Цветы Сада Грешников проросли и преследовали своего хозяина.       Сергей бежал и не обращал внимания на ноющую боль в ногах. Бедолага чувствовал себя кроликом, гонимым охотничьими собаками. Он добежал до вершины угрюмого холма, споткнулся о корень рядом растущего дряблого дерева и повалился кубарем вниз.       Его уже никто не преследовал. Гул затих. Ветер резко остановился и растворился. Гробовая тишина резала слух. Сергей выплюнул землю и с трудом посмотрел вперед. Он оцепенел, увидев перед собой чьи-то ноги и порванные, грязные полы черного плаща. Сергея взяли за шею и подняли над землей. Два горящих глаза смотрели на него из-под маски чумного доктора. Свободная рука была окровавленной. Этой рукой некто, скрывающийся под образом, которым пользовался сам Сергей, провел по горлу парня, сделав красную метку в виде полосы.       Разумовского бросили на землю. Парень откашливался и пытался восстановить дыхание.       — Думаешь, тебе сойдет это с рук?! — раздался приглушенный голос незнакомца в маске.       Он гордо стоял и прожигал взглядом Сергея. Разумовский ничего не мог сказать. Он начал пятиться назад, как вдруг его притянули обратно, взяли за горло, сжали и со всей силы бросили на землю.       — Посмотри, что ты сделал!       На черных одеждах незнакомца стали проступать кровавые следы. Пять маленьких пятнышек постепенно разрастались. Наконец, остановившись в размерах, из них тонкими струйками сала течь багровая кровь. Незнакомец снял маску, и Сергей вскрикнул:       — Олег!       Разумовский подполз к Волкову, хотел встать на ноги, но его пинком оттолкнули назад.       — Какой же ты мерзавец, — до ужаса сладко, почти шепотом, прошипел Олег. — Ты поплатишься за все, что сделал, гаденыш!       В кровавых руках Олега оказался пульт управления. Такой же пульт, с помощью которого Сергей убивал во время шахматной партии с Игорем Громом. Сергей почувствовал, как его что-то душит. Обхватив горло, Разумовский широко раскрыл глаза и учащенно, словно пес, задышал. На нем оказался ошейник со взрывчаткой. Олег согнулся пополам в приступе смеха, его оскал был настолько ужасен и безумен, что заставил тело Разумовского буквально побелеть. Месть горела в глазах Олега, он упивался своей властью. Его хохот раздавался по всему полю и застывал эхом над землей.       Сергей кинулся к ногам Олега.       — Прошу тебя, — рыдал Разумовский. — Не делай этого! Не надо!       Рыдания перешли в протяжный вой, руки мертвой хваткой вцепились в полы плаща. Слезы вины катились по щекам и страдальчески ложились тенью в разодранной душе. Олег внезапно прекратил смеяться и нажал на кнопку.       Тьма окутала Разумовского и поглотила его разум.

***

      Сергей покачивался из стороны в сторону, сидя у стены тюремной камеры. У него были порезаны руки. Помимо ворон, на одной из стен теперь красовалось еще одно произведение искусства — кровавый портрет Олега Волкова.