Такие разные сероволки

      Сережа с грустью смотрел на то, как его приятеля увозят новые родители. Толпа ребят выбежала на улицу и радостно улюлюкала вслед уезжающей машине. Разумовский сидел на подоконнике и наблюдал за происходящей картиной. Олег же лежал на кровати и читал.       — Ты будешь скучать по Костику? — внезапно спросил Сергей, проводя пальцем по стеклу.       — Да, конечно, — безучастно ответит Олег. Его больше увлекали страницы романа, а не отъезд Кости.       Сергей тяжело вздохнул. Волков отложил книгу и подошел к другу.       — Ты чего? — Олег положил ладонь на плечо Разумовскому.       — Да так… — он отвел взгляд в сторону. — Просто мне тоже иногда хочется, чтобы меня… нас. Нас с тобой увезли отсюда. Я тоже хочу сидеть в кругу семьи. И я очень хочу, чтобы у нас с тобой был дом!       Сережа взвизгнул и начал тихо плакать. Олег не успевал вытирать его лицо от слез. Вскоре рукава его рубашки пропитались влагой, и Волков прижал Сережку к груди, поглаживая того по голове.       Да, Разумовскому очень хотелось иметь семью. Хотел быть с мамой, с папой, с Олегом. И чтобы кошка или собака была! Обязательно была! И чтобы они все вместе ездили в парк, чтобы ели мороженое и катались на колесе обозрения. Чтобы все руки были в сахарной вате, и чтобы вечером все сидели за одним столом и пили чай! Но, увы! Им уже по одиннадцать, таких взрослых редко берут. И от этого обидно вдвойне. Разумовский чувствовал себя бракованным. Мало того, что его постоянно задирали, так еще и потенциальные родители, которые приезжали в детский дом, никогда не смотрели в его сторону. Будто он прокаженный какой-то.       А вот к Олегу пару раз присматривались, но он специально показывал всем своим видом, что ему фиолетово. Он уже и правда давно смирился с тем, что останется в детдоме надолго. Да и не хотелось ему другой семьи. Родных родителей ему никто не заменит, а терять их облик из памяти он не намерен. И вообще: либо с Сережей, либо ни с кем!       Чтобы успокоить Разумовского, Волков предложил ему сходить в библиотеку. Запах старых страниц и пыли магическим образом благотворно влиял на душу обоих. Но даже так Сережа оставался грустным целый день.       Через неделю забрали еще одного приятеля Олега и Сергея. И снова Волкову пришлось успокаивать своего родного человека. А ночью, после отбоя, когда воспитатели уже не ходили по комнатам детей, он сделал палатку из одеял и подушек. Достал фонарики, разложил пакетики со сладостями и фруктами, которые были благополучно украдены из столовой. Он шептал Сереже «Путешествие к центру Земли» Жюля Верна, а тот, в свою очередь, тихо засыпал у Волкова на плече. Уложив Разумовского на кровать и заботливо накрыв одеялом, Олегу пришла в голову безумная мысль, которая не давала ему покоя до самого утра. «Я сделаю эту штуку! И пусть это будет смешно и нелепо, но я все же попробую!»       На следующий день, после занятий в спортивной секции, Олег, с ноги открыв дверь, ворвался в их с Разумовским комнату. Сергей подпрыгнул на стуле и ошарашенно посмотрел на Волкова.       — Ты чего?       Олег не отвечал. Он только улыбался.       — Олег?       Сергей почувствовал что-то неладное. Сердце заколотило в груди, дыхание стало прерывистым. Волков же, хитро улыбаясь и сверкая глазками, медленно достал из рюкзака два альбомных листа.       — Держи! — гордо произнес Олег, хотя его уверенность отступала под натиском пунцовых от волнения щек.       — Это что? — Сергей вопросительно поднял бровь       — Сам посмотри. Можешь, конечно, посмеяться, потому что я не умею рисовать так хорошо, как ты. Но я старался, честно!       Сережа взял в руки два цветных листа. И обомлел. С широко раскрытыми глазами Разумовский вглядывался в творение Олега. Он попытался сделать копии документа об усыновлении! Красивые цветные листочки, где большими буквами было выведена фраза «СВИДЕТЕЛЬСТВО ОБ УСЫНОВЛЕНИИ». А далее текст расходился. На одном из «документов» было написано: «Я, Олег Волков, усыновляю Сергея Разумовского.» Дата, подпись. На другом было всё наоборот: «Я, Сергей Разумовский, усыновляю Олега Волкова». Дата, подпись.       Волков переминался с ноги на ногу и ждал реакции. Он был уверен, что Серый рассмеется. Это была глупая идея, которую Олег посмел воплотить в жизнь.       — Я, — Олег потирал шею. — Я подумал: раз никто нас с тобой не берет, а мы друг без друга никуда не пойдем, то, может, ну их всех к черту, а? Сами для себя станем опекунами или приемными… Или как их там… Не то, чтобы ты мой сын, а я твой отец, просто хотя бы так мы станем семьей.       Олег ждал ответа.       — Что скажешь?       Сергей крепко прижал листы к груди и через слезы заулыбался. Он зажмурил глаза, чтобы не дать себе заплакать, и всё улыбался, улыбался…              — Спасибо, Олег! — Разумовский резко кинулся к другу. — Спасибо за все, что ты делаешь! Я тебя обожаю! И никому не отдам, потому что ты и правда моя семья! И никто мне больше не нужен. Я обещаю, что не буду больше думать о семье, потому что какой в этом смысл, если они — не ты?       Волков заключил Сережу в объятья и повалил на себя, благо кровать была рядом. Он сделал это! Он помог Сереже стать хоть чуточку счастливее. Волков гладил родного человека по спине и чувствовал, как счастье, словно тягучий мед, растекалось по телу. В голове радостно звенело, и будто бы сирень зацвела в комнате. Разумовский так расчувствовался, что смачно чмокнул лоб Олега, и от этого жеста они оба раскраснелись.

      ***

      Прошло время, а те документы до сих пор хранятся в специальной шкатулке Разумовского. И для него это самые настоящие и дорогие бумаги в жизни.