Извинение

      Коннор шёл домой. На улицу опустились мягкие светлые сумерки, и мир казался светло-серым. Из автомобилей, что парковались у обочин, вылезали уставшие люди, на тротуарах играли дети, откуда-то доносился звон велосипедного колокольчика. В окнах зажигался свет, становилось прохладно, и жители медленно расходились по домам. На андроида не обращали внимания: они, идущие рука об руку с человеком (или другим андроидом) стали частью повседневности.       Коннор шёл домой, то есть в дом Хэнка. Это получилось как-то само собой: не выгонять же друга? Да и дом рассчитан на семью, а живёт один мужчина с собакой. В общем, подвинуться можно. И Хэнк подвинулся. А потом… В общем, девиация ударила прежде всего по программе социальной адаптации, и Коннор стал адаптироваться ко всем. Если говорить словами Гэвина — доёбываться до каждого встречного, если словами Тины — быть очень дружелюбным. Хэнк склонялся то к одному, то к другому мнению. Как бы то ни было, Коннор подружился со всем отделением и стал желанным гостем на вечеринках. Иногда они проходили под крышей дома Хэнка. Тот ворчал, но больше по привычке: будь он действительно против, никто бы не перешёл порог его дома.       Этот вечер обещал быть почти тихим. Почти — потому что должен был зайти Гэвин, но ненадолго. Хотел одолжить что-то, чего «не должно касаться тостера с щенячьими глазками». От дискуссии о том, что у техники не бывает глаз, детектив уклонился, сбежав в архив. Как бы то ни было, пять минут встречи с неприятным человеком не испортят весь вечер, решил андроид. Он открыл дверь и крикнул: — Я дома! «И снова здравствуй», раздался голос в его голове.       Вечер испорчен, понял Коннор. Голос в голове принадлежал андроиду нового поколения, созданного на основе него, самого Коннора, и присланного в отдедение совсем недавно. Он во всем был лучше — быстрее, сильнее, скорость обработки данных выше, чувствительность датчиков тоже… А ещё у него был модуль, позволявший «телепатически» передавать сообщения. Максимум, что могли другие андроиды — передавать информацию физически, через прикосновения, и Ричард очень любил использовать свое преимущество, не опускаясь до прикосновений, подчеркивая свое совершенство. А раз Ричард здесь, то и Гэвин тоже.       — Да не буду я этого делать! Это ж маразм! — бушевал Гэвин. Хэнк стоял, сложив руки на груди, и посмеивался. За его спиной, на полочке с виниловыми пластинками, лежал какой-то предмет, но Коннор не мог разглядеть. Спорщики стояли напротив друг друга, разделённые диваном, а на самом диване в центре сидела копия Коннора и сурово смотрела на выключенный телевизор.       — Привет, — Коннор подошёл к ним. — Хоть мы и виделись сегодня.       — Ну хоть ты скажи ему! — Гэвин переключился на андроида. — Твой дед из ума выжил!       — За деда пинка дам, — отозвался Хэнк.       — Да потому что ты дед! Старый маразматичный дед!       Коннор коснулся руки Ричарда.       «Что произошло?»       «Гэвин случайно наступил на лапу псу. Теперь Хэнк требует извинений».       «И давно они так?»       «Семь минут».       Коннор поднял руки, привлекая внимание.       — Гэвин, извинись перед Сумо.       — Ты серьёзно, железка девиантная? Делать мне нехуй.       — А у меня есть занятия поинтереснее, чем выслушивать твои истерики. Извинись, забери то, что тебе нужно, и уходите.       — Рот будешь открывать, когда спросят, ясно?       — А ты заткни.       Человек и андроид уставились друг на друга. Хэнк напрягся, приготовившись разнимать. На пару секунд мир остановился и сконцентрировался вокруг них двоих. Немигающий взгляд, неподвижность и тишина, готовая взорваться в любой момент криком.       — Мы уходим, — объявил Ричард, вставая. Мир пришел в движение. — Хэнк, Коннор, простите, что потревожили. В качестве извинений детектив купит завтра кофе.       «И пакет тириума», передал он Коннору.       Андроид схватил Гэвина за руку и стал буксировать к выходу. Зрелище того, как взрослого мужчину тянут, словно котёнка, пугало и заставляло содрогнуться. Гэвин сопротивлялся, понося на чём свет стоит «Киберлайф», но андроид скорости не сбавлял.       — Или ты можешь попросить прощения, — сказал Хэнк, когда Ричард взялся за ручку двери.       Андроид остановился.       — Ладно! — заорал Гэвин. — Хуй с вами. Долбоебы, блять. Да отпусти ты меня! — рявкнул он Ричарду.       Хэнк свистнул. На звук с кухни пришлепал старый заспанный сенбернар.       — Ну давай, — подбодрил Хэнк.       Гэвин, красный как вареный рак, опустился на колени перед псом.       — Привет, Сумо, — сказал он.       Пёс, услышав свое имя, наклонил голову и заинтересованно посмотрел на человека.       — Извини, что наступил тебе на лапу.       Пёс всхрапнул — Гэвин рефлекторно дернулся, — негромко гавкнул и ушлепал на кухню.       — Ну вот видишь, — в голосе Хэнка послышалась нежность, — делов-то на минуту, а ты цирк устроил. Держи.       Он протянул руку, и Гэвин мгновенно сцапал то, за чем пришёл и спрятал во внутреннем кармане куртки, но пары секунд хватило, чтобы Коннор сумел разглядеть, что это коробка с игрой.       — Игра? Серьёзно?       — На PS4, — подтвердил Хэнк.       — Да ебаться-сраться, — взорвался Гэвин, — ты хоть знаешь, какой это раритет? Да нихуя ты не знаешь. Всё, Рич, пошли отсюда.       Гэвин ушёл, не преминув с силой хлопнуть дверью. Хэнк тихо засмеялся.       — Как ребёнок, — сказал он с улыбкой.       — Да оба они хороши, — раздраженно ответит Коннор.       «Ещё раз извини за фарс. С Гэвина завтра кофе и тириум, я проконтролирую», донеслось вслед сообщение.       — Брось. Я вообще есть собирался, не составишь компанию?       — Да… С удовольствием.       А может, этот новенький не такой уж и плохой, подумал девиант. Но пока что ничего не решил.