Правда в отчаянии

      Мунбёль из тех девушек, которые точно знают, чего хотят, и добиваются этого. Каждая поставленная цель ею всегда достигнута, и ничто не может её остановить или заставить самой остановиться. Так было до одного момента. До одного человека в её жизни.       Мунбёль всегда увлекалась танцами — это её страсть, то, что доставляет огромное удовольствие, спокойствие для души. Быть там, где есть музыка и танцы, — лучше всего. Так было до того момента, как она познакомилась с Чон Чонгуком, в котором она конкретно тонула, ещё хуже танцев. Но вот чёрт, нельзя же так влюбляться. Не для неё это. Не с айдолом. Но сердцу не прикажешь — влюбилась, только вот эта цель никогда не будет достигнута, и она сама от неё отказывается. Хореограф и айдол — точно плохая идея.       Мунбёль всегда вспыльчивая, честная и яркая, располагающая к себе особа — взрывоопасный коктейль, на самом-то деле. Она не молчит, когда что-то не так. Она не скрывает своего отношения к происходящему, может нагрубить, если нужно, и взрывается конкретно, когда с ней в «бой» вступают такие же особы. А ещё чаще бесит, что Чонгук пытается вывести её на эмоции, заставить сказать правду — её настоящее отношение к нему, а она не может, непрофессионально всё это.       Чонгук давно признался, что она ему нравится, а вот Мунбёль, несмотря на свою честность, говорит, что ей нравится другой. Самая большая ложь в её мире. Перепалки после этого у них не заканчиваются. Каждый раз говорить с ним всё сложнее — всё начинается с работы, а заканчивается одним и тем же — ссорой по поводу того, что он не верит, а Мунбёль врёт снова и снова, что её конкретно достало уже. Правда. Где её любимая правда?       Видеть его при подготовке к танцам, чувствовать его прикосновения — вот хуже, наверное, нет ничего. Мозг истошно кричит «нет» и будто даже мигает красным цветом в глазах, а тело-то, наоборот, льнёт ближе, подставляется под горячие и большие руки парня. Когда он отстраняется, чувствуется холод, что кажется таким неправильным. Мунбёль себе не может простить таких мыслей.       Очередная тренировка, и Мунбёль уже глаза от раздражения закатывает, потому что Чонгук, кажется, издевается, специально делая всё не так, как надо. Каждое движение, сколько бы раз не показывала, и даже самое лёгкое у него не получается. Это ещё нужно уметь такие движения не суметь повторить. Она знает, к чему всё это, и из-за этого злится ещё больше.       Отправляет других мемберов по домам, оставляя Чонгука для разговора.       — Ну и? Чего ты хотел этим добиться? — раздражённо спрашивает, становясь в метре от парня.       — Бёль… — говорит неполное имя, и это так по-особенному интимно, так приятно для ушей, но опять же эта установка «нельзя», от чего злость берёт ещё больше. Он не должен так её называть, иначе она не сможет держаться…       — Не надо! — это было, правда последней каплей, она уже просто не может терпеть. Девушка просто хочет, чтобы это закончилось. — Чонгук, прошу, не надо. Я так больше не могу… — Мунбёль умоляюще вздыхает, поднимая голову к верху, чтобы не смотреть на него сейчас. Это тяжёлое дыхание из-за долгой тренировки, тело, мокрое от пота, полувлажные волосы и ещё этот хриплые голос с её именем на губах — нельзя ей на него смотреть, нельзя слушать. Но вот чёрт, как же хочется. Встречается с глазами напротив, которые, кажется, грустнеют с каждой секундой. Последний шанс.       — Просто скажи правду. Настоящую правду, и я обещаю, что больше не потревожу тебя… — говорит тихо, будто боясь, что откажет. Мунбёль снова вздыхает и смотрит на него, не отводя взгляд. Обдумывает всё слишком тщательно. Как же рассказать?       — Хорошо, — сглатывает. — Помни, ты пообещал, что отпустишь, — в ответ кивает.       Мунбёль подходит к нему и окольцовывает его шею руками, всё так же смотря в глаза, в которых читает удивление. Смотрит на губы и чувствует, как на талии располагаются его руки, что сильнее к себе прижимают, снова смотрит в глаза, в которых что-то меняется. И только от этого взгляда уже сердце бешено стучит и дыхание сбивается.       Нельзя же, Мунбёль. Можно.       Она больше не сдерживается, целует. Разделяют одно дыхание на двоих. Чонгук одной рукой на затылок немного надавливает, сразу же углубляя поцелуй, а другой притягивает за талию ближе, будто пытаясь её сквозь себя просочить. Запреты сняты — то, чего боится, но чего так хочет.       Можно же просто сказать, но для Мунбёль — нет, себе же не простит одних только слов.       Мунбёль не сдерживает стон удовольствия, после зарывается руками в волосы парня и притягивает ближе, прогибаясь немного назад, давая ему возможность нависать сверху. Она тает от его касаний. Именно так она представляла себе поцелуй с Чонгуком: несдержанным, горячим и на грани безумия. Сердце бьётся о рёбра с бешеной скоростью, слишком желанно. Мунбёль себя переоценивает — тяжело оттолкнуть, тяжело сказать «ты обещал отпустить», хочется говорить одно лишь «не отпускай никогда».       Чонгук стонет в поцелуй и сжимает её в своих объятьях сильнее. Целует глубоко, и правда, как в последний раз. Не хочет отпускать, не может — понимает, слишком рано пообещал. Проходится руками от шеи к талии снова и снова, а после подхватывает под бёдра, по памяти находит тумбочку в зале и усаживает девушку на неё, удобно устраиваясь между ног. Такой поцелуй заставляет их создавать фантазии о большем.       Целует ещё с большим напором, и если бы Мунбёль стояла, то у неё точно бы ноги подкосились, а так она обхватывает ими торс парня и прижимается ближе, не оставляя между ними и капельки места. Глубже, больше, сильнее…       Не в силах отказаться.       Долгое, тягучее мгновение поцелуя — слабость, которую определённо не хочется менять на силу. Или это и есть сила? Но теперь они точно знают, что такое отчаяние.       Мунбёль первая отталкивает парня. Оба дышат тяжело, смотря в глаза друг другу, и даже видят, как и так припухшие и покрасневшие губы приоткрываются, желая нового поцелуя.       Мунбёль отворачивается, пытаясь перевести дыхание, но ей не даёт спокойно сделать это, всё ещё такое ясное ощущение его губ на своих. Она спрыгивает с тумбы и снова смотрит на Чонгука, который выглядит не лучше неё. Она видит в нём то же самое желание, которое хочет игнорировать.       Она быстро уходит и закрывается в раздевалке, чтобы успокоиться самой, успокоить своё бушующее сердце и дыхание.       Стук в дверь. Подходит и сталкивается с ней лбом.       — Ты же обещал, — говорит, отчаянно выдыхая.       — Прости, — звучит так же. — Бёль…       — Вот чёрт, — улыбается по-глупому, дотрагивается рукой к ручке, понимая, что для неё этот выбор — конец, поворота назад нет, границы окончательно нарушены. Ещё раз остановиться не сможет. — Плевать на всё, просто… просто поцелуй меня.