F31

Тсунаёши искренне не понимал почему все смотрели на него столь обеспокоенно, когда он всего лишь уничтожил вражескую семью. Ведь это не важно, что там было около сотни человек и он попросил подождать Ламбо пять минут, чтобы потом сходить за мороженым. Это действительно не заняло много времени, но Бовино тут же позвонил Хибари, когда увидел простреленное бедро и задетое пулей плечо. И Тсуна искренне обиделся на Ламбо за это. Потому что им пришлось вернуться в поместье в Сицилии, когда они уже были недалеко от знакомых магазинчиков в Намимори. Серьёзно! Ламбо же сам вспомнил про пломбир из неприметного комбини на углу улицы, Тсунаёши просто хотел его порадовать. Но его злость быстро перешла в сторону Хибари, потому что тот даже не хотел с ним побороться за право остаться в Японии. Его просто вырубили одним точным ударом! Когда Савада осознал это, он уже лежал в своей постеле с обработанными ранами. До безумия хотелось разломать тонфа Хранителя и всё-таки устроить один спарринг. Эта мысль его преследовала вплоть до вечера, когда он заметил знакомую рыжую макушку и попросил показать их со Спаннером мастерскую. Шоичи явно не ожидал столь рьяного порыва, но с лёгким энтузиазмом провёл Босса на нижний этаж и рассказал о некоторых системах, над которыми они сейчас работают. Это действительно впечатлило Тсунаёши настолько, что он решил изучить ремесло механиков. Тсуна вернулся в свою комнату и заказал книги, которые как-либо относились к робототехнике, а также решил оплатить полный курс лекций у одного специалиста, который раньше также преподавал в университете. Тсунаёши горел этим желанием и предлагал Шоичи со Спаннером вместе смотреть эти лекции и после обсуждать их. Он даже не заметил, как пролетела в таком темпе неделя и… Он не захотел открывать глаза. Тсуна лежал в своей спальне до вечера, когда в комнату безмолвно зашёл Хибари. Он не говорил до тех пор, пока сам не забрался в двуспальную кровать и ждал, кажется, около двух часов, когда Тсунаёши захочет повернуться к нему лицом. — Теперь ты выпьешь таблетки? — скучающим тоном поинтересовался Кёя. — Мне не нужны таблетки. Я не болею, — тут же обиженно возразил Савада, чуть нахмурившись. — Тогда ты сейчас сможешь встать, принять душ и, — он посмотрел на часы, — поужинать? Савада не мог даже ответить простым кивком головы или выдавить из себя хоть какие-то звуки протеста. Он лишь натянул одеяло выше головы и вновь отвернулся от Хранителя. — Если ты не будешь пить таблетки, мне придётся обратиться к специалистам, — помрачнел Хибари и решил надавить на больное: — И ты больше не увидишь Ламбо, И-пин или ребёнка этого травоядного помешанного на боксе. — Её зовут Рейка, — бесцветно ответил Тсуна. — Ей уже полгода. Ты мог запомнить. — Меня мало волнуют дети, — он приподнялся и вытащил две баночки с таблетками из кармана штанов. Хибари взял стакан воды с тумбочки в одну руку и четыре капсулы в другую, повторяя свой вопрос. На этот раз Тсунаёши потребовалось меньше времени, чтобы принять сидячее положение, но это всё равно заняло около часа. Однако Хибари знал, что ещё большим давлением ничего не добьётся. Савада почти со злостью выпил таблетки, хотя Кёя знал, что сейчас юноша едва ли испытывает хоть какую-то эмоцию помимо пустоты. Только дети как-то ворошили его сознание, но так же слабо и недостаточно, чтобы сам Тсуна следил за приёмом таблеток и понимал своё состояние. Тсунаёши так и не съедает что-либо в тот день и на следующий едва ли принимает тосты с чаем. Хибари рад и такому прогрессу. Потому что помнил, когда (ещё тогда подросток) месяц не вставал и не выходил из собственной комнаты даже от пыток Реборна. Он мало что мог сделать в той ситуации, но постепенно научился чувствовать настроение Тсуны в тот или иной период. Ему приходилось лавировать от жестокого хозяина, который приказывал Боссу вернуться домой и оставить детей в покое до мягкого возлюбленного, который ухаживал за ним во время постельного режима. Эти две крайности удачно сглаживались препаратами, когда и Тсуна и Хибари могли быть действительно самими собой. — Поехали на море, — мечтательно говорит Тсунаёши. — Туда, где сейчас нет зимы и можно продавать крабов! Я бы устроился продавцом в сувенирный, а ты мог бы быть официантом в соседнем кафе. Мы могли бы поддаться курортному роману, — чуть смеётся он. — Ты справишься с подносами также хорошо, как с тонфа? Хибари ничего не отрицает, когда свободное время действительно появляется в их графике и он может немного удивить Тсуну тем, что иногда потакает таким внезапным желаниям. Это действительно отрезвляет настолько, что Тсунаёши почти забывает, что он пьёт таблетки для стабильности, просто проглатывая их одним махом. И Кёе не нужно напоминать, что после очередного сражения в гипер-режиме, Савада будет вынужден пить вдвое больше таблеток, чтобы сохранить эту стабильность, и одновременно не загнуться от побочного эффекта внезапных приступов депрессии. Он знает, что Тсуну держит на плаву лишь то, что близкие люди не считают его ненужным грузом и стараются не обращать внимания на явные симптомы психической неуравновешенности. Что он выбирает Хибари каждый раз, потому что в итоге именно Хибари спасает его от роковых безумных действий. Что эта игра стоит свеч, если он так же в ответ может защищать свою семью и оберегать её. — Поехали, — почти в самые губы шепчет Хибари и припадает к любимым губам в грубом поцелуе.