Дождь стеной

      Первый, а потому немного глухой рокот грома обнял их уже в стенах замка. Он с треском и звоном упал на землю, заставив школу слегка вздрогнуть. Что-то заволновалось в сводах замка и в стёклах окон толщиной с переплёт.       А они только рассмеялись — громче, раскатистее грома. Первая майская гроза была долгожданной. До этого почти две недели стоял зной. Поэтому они, как дети, подбежали к ближайшему широкому окну с низким подоконником. Подбежали наблюдать, как в небе варятся, наливаясь, грозовые тучи и как собирается дождь — это почти то же самое, что и наблюдать за магией, возникающей из самых недр души и выливающейся наружу красивыми чарующими волнами.       — Знаешь, а в детстве я боялась грозы.       Сразу после этих слов всё небо пересекла ярко-розовая разлапистая молния. Алиса расширила глаза и Фред подумал, что ей идут эти грозовые искры и вспышки. Она сама будто наполняется озоном и этой невидимой силой, идущей с неба за считанные минуты и секунды до первой весенней бури.       — Охотно верю, — произнёс Фред. Его усмешка утонула в продолжительном громе: как будто кто-то рассыпал тысячу оловянных котлов. Алиса дёрнула бровью и скосила на Уизли взгляд, тот усмехнулся ещё раз: — Ты предсказуема, крошка.       — Ясно.       Она придвинулась к окну ближе, следя за ещё двумя молниями, которые вспыхнули в самой гуще тёмных туч. Обиделась? Или нет?       Фред бывал резким и задиристым, вольно шутил и поддевал. Алиса не отставала: язвила в ответ, сердито надув губки, или переводила всё в шутку пообиднее. Но чаще они оба переводили всё в поцелуи. От них обоих нельзя было ожидать, что они будут сидеть у камина и нежно глядеть друг другу в глаза, попивая какао с тающими зефирками. Они оба были вечно заряженными до предела. Они кололись друг о друга, порой даже обжигались, но их тянуло только сильнее.       — Можешь рассказать об этом, если хочешь, — добавил Фред, решив всё же сгладить опасный момент. Тучи за окнами клубились, но было сухо. Земля молила даже о трёх жалких каплях, что уж говорить о добротном ливне, который обещался этой нарастающей теменью. Земля предвкушала первую майскую грозу с дождём, который смоет первую пыль и подарит новую жизнь весне, перетекающей в лето.       Алиса оживилась. Ей было приятно говорить о своём детстве, Фреду было приятно слушать.       — В Портстьюарте, где я росла, почти никогда не было жарко, поэтому и гроз тоже не было. Дожди там были, конечно — и осенью, и весной. Но они были похожи… — Алиса проводила взглядом новую вспышку, от которой по коже пробежали мурашки. — На пыль.       И тут громыхнуло совсем рядом с ними.       — На пыль?       — Угу. Мокрая и противная пыль. Ледяная до жути, а ещё её так много, что ничего не было видно… — Алиса мягко улыбнулась своим воспоминаниям. — Но однажды мы с мамой поехали в Лондон, вот там нас и застала гроза. Моя первая гроза, да ещё такая страшная! Великое событие! Мы спрятались в кафе, мама заказала мне какой-то вкусный тортик, чтобы отвлечь, но это было невозможно… Я выла и рыдала так, что меня вместе с мамой пыталась успокоить добрая половина персонала. Не знаю, сколько мне было. Может, четыре или пять.       Фред смотрел на неё с лёгким прищуром и заинтересованной улыбкой. Он несколько секунд молчал, обкатывая в голове её слова, как будто они были вкусным леденцом.       — А у нас дома никто грозы не боялся, — сказал он без своих привычных задора и остроты. — У нас грозы бывали раз пять-шесть за лето, может, даже чаще. Мы всегда забивались в одну комнату, а папа, если он был дома, рассказывал смешные истории про садовых гномов, которые разозлили саму Моргану и потому призвали грозу.       — Как садовые гномы могли разозлить Моргану? — она немного смешно скривила брови, глядя на него, не на танец молний за окном. — Какое ей до них дело?       — Такое, что они бегали вокруг неё и водили хоровод, крутя своими уродливыми сморщенными задницами. Кого угодно можно этим довести!       Алиса рассмеялась. В другой ситуации она бы только сморщила нос от такой глупой, почти детсадовской шутки, но сейчас ей было легко. Она уже пережила тот период, когда ей хотелось казаться Фреду самой правильной, самой лучшей, самой интересной и остроумной, но ещё не прошёл тот период, в котором её чувства к нему каждую секунду были самыми яркими и оглушительными. Всё, что было частью Фреда или только намёком на его присутствие, было её миром.       Теперь молния сверкнула, наверное, где-то за замком, потому что неожиданный гром свалился на них перекатом гигантских чугунных шаров.       А потом в стекло ударили две первые капли.       Алиса подалась вперёд, ближе к окну, Фред вместе с ней. В блеклом отражении стекла, помимо своих лиц, они увидели, как капли, которых с каждой секундой было всё больше и больше, скатывались по нему наперегонки…       — А дождь ты любишь? — спросил Фред, потому что ему было странно видеть восторг на лице девушки.       — Шутишь? Обожаю! — быстро отозвалась Алиса. Она вдруг спрыгнула с подоконника, каблуки стукнули о пол. — Пойдём вниз!       — Зачем? — Фред тоже спрыгнул. Он сделал это чуть легче и изящнее: в отличии от Алисы, у него была квиддичная сноровка.       — Как это — зачем? — воскликнула она. — Дождь же! Мы идём?       Разумеется!       Толстые стены у лестниц заглушали уличный шум, поэтому, когда Фред с Алисой оказались на первом этаже, под навесом возле выхода на школьный двор, на пару секунд они замерли. Было так громко! Дождь неистово прибивал к земле молодую траву, а волны размягчённой грязи заливали выложенные камнем дорожки. Небо было тёмно-серым, по нему быстро плыли тяжёлые тучи, и из-за плотных потоков воды всё было как в тумане.       Небо вспарывало ослепительными зигзагами — розовыми, фиолетовыми, белыми… Рокот бури кружил голову, а ливень ошеломлял. Сила природы брала землю под свой полный контроль… И Алисе, гриффиндорке, вдруг захотелось тоже попасть под этот контроль, чтобы пропитаться насквозь озоновой энергией и пробудить в себе новые чувства.       Сначала она подставила ладони под крупные и тяжёлые капли, вмиг стало холодно и мокро. Но она только тихо рассмеялась, а потом Фред перехватил одну из её ладоней. Его рука была тёплой, сильной, его глаза горели, несмотря на плохую общую видимость.       Они поняли друг друга без слов и вместе шагнули под дождь.       Их в минуту пронизало насквозь, до нитки. Волосы прилипли ко лбу, шее и спине. Школьная форма потяжелела и тоже стала липнуть к телу. От шагов по лужам вокруг летели брызги, вода под ногами пузырилась и дробилась частыми кругами.       Фред поднял лицо к небу, ловя дождь приоткрытым в улыбке ртом, закрытыми глазами и щеками с россыпью веснушек. Потом он открыл глаза и резко потряс головой из стороны в сторону, как кот, и улыбнулся шире. Он был прекрасен, для Алисы он был прекрасен весь — от кончиков пальцев до мокрых светлых ресниц, прилипших к верхнему веку. Он был счастливый, вдохновлённый, поглощённый этой бурей. Ему было плевать на влагу и холод. От него шла та же особая, удивительная энергия, такая же, как когда он безумно танцевал с ней на Святочном балу.       — Ты сейчас такая же яркая, как тогда, на балу, — громко, чтобы быть услышанным в дождь, сказал Фред, и заправил её прядь за ухо. Алиса чуть расширила глаза, а потом часто заморгала. Смотреть наверх было тяжело.       — Ты читаешь мои мысли. Я тоже сейчас подумала, что… — начала она и замерла, потому что прямо за спиной Фреда по небу расползлась огромная оранжевая молния, озарив половину неба.       — Мы тогда так мало танцевали…       — Потому что были балбесами.       Но им больше не был нужен никакой чёртов бал и никакой, по существу, повод тоже. Весь мир кругом принадлежал им целиком и полностью, всё время в их жизни было в их полном распоряжении — кроме, разумеется, того времени, что занимала учёба.       Красивым манерным жестом он протянул ей ладонь, другую руку согнул в локте и убрал за спину. Она, принимая правила игры, растянула губы в вежливо-чинной улыбке и сделала шутливый реверанс. Фред слегка ухмыльнулся, ломая свой образ вежливого юноши. Алиса вложила одну ладонь в его, другой рукой взяла его за плечо и почувствовала, как трепещет, когда его ладонь легла под её рёбра. Из-за промокшей школьной рубашки ощущения были куда ярче…       Разумеется, они оба не умели танцевать. А кто их учил? Двух-трёх недорепетиций всем факультетом было мало, чтобы вальсировать грациозно и легко. Но они и не гнались за техникой в танце, им было достаточно чувствовать друг друга, раскаляться и гореть под этим сильным ливнем и под грозой, которая, вроде как, пошла на убыль. Отгремела и успокоилась, только дождь и остался.       Фред вёл её во вполне сносном квадрате, кружил под своей рукой. Он касался её бережно и уверенно — такая тонкая грань между заботой и желанием защитить. Может, Фред и вёл себя как идиот большую часть времени, но он действительно не хотел потерять одну из лучших вещей, что происходила в его жизни.       Алиса мягко улыбалась, сквозь дождь разглядывая его смешное сосредоточенное и задумчивое лицо. В какой-то момент она доверила ему так много в их танце, что сама едва не запнулась. Она как-то неловко шагнула вперёд, Фред в этот момент хотел повернуться вправо и она чуть не зацепилась о его ногу, потеряв равновесие. Алиса, расширив глаза, тут же крепко вцепилась в его плечо, а Фред высвободил её руку и обеими твёрдо взял за талию, помогая удержать равновесие.       В их обуви уже вода хлюпала, наверное, стоило пойти в замок или, по крайней мере, укрыться Согревающими и Водоотталкивающими чарами (волшебники они или нет?). Но, выпрямившись и убедившись, что твёрдо стоит на своих двоих, Алиса вдруг крепко и доверчиво обняла Фреда. Он был тёплый и чудесный под своей мокрой рубашкой и галстуком, повисшим, как водоросль.       Дождь лил стеной, сплошным единым потоком. Земля, утомлённая многодневной ранней жарой, давно остыла. Воздух был лёгким и острым. А им вдвоём было вполне хорошо.