AMORE или Riddle of love

      Войдя в кабинет, молодая женщина закрыла окна и зажгла свечи.       — Добрый день! Я ваш новый профессор по Истории магии. Сегодня у нас будет первый урок, поэтому я не буду заставлять вас читать целую гору книг, информация в которых вам никогда и не понадобится. Мы будем изучать только то, что вам необходимо знать.       — Извините, как нам к вам обращаться? — спросила девочка со светло-желтыми волосами и золотыми глазами.       — Мисс…?       — Мисс Олливандер, — улыбнулась девочка       Профессор подошла к доске и вывела крупными четкими буквами: «Профессор Разумовская».       — Итак, начнем урок…       Но не успела профессор продолжить начатую фразу, как в класс шумно вошел мистер Филч, направляясь прямиком к профессорскому столу, на который водрузил около пары десятков папок с документами. Разумовская смирила завхоза гневным взглядом, в котором проскользнула искра удивления: она не любила, когда ее прерывали, мешая рабочему процессу. Смотрела на него гневно, но с удивлением.       — Это надо заполнить! — рявкнул своим привычно-ворчливым тоном Филч.        -Так много? Но это мой первый день!  Вы хотите сказать, что столько документов мне придется заполнять ежедневно? — с негодованием воскликнула молодая профессор.        — Скопившаяся незаполненная документация за последние пятьдесят лет, — просто ответил сквиб.        -Что? За пятьдесят лет в Школе не было ни одного профессора по Истории Магии?       — Был, — последовал односложный ответ.       — И чем же он занимался? — Разумовская скрестила руки на груди.       — Профессор Катберт Бинс не мог сам заполнять документы. Он призрак, — и не желая дальше вести столь долгий разговор Филч, шаркая, скрылся за дверью кабинета.       — Уроки вести он мог, а документы заполнять — нет. Вот же! — под нос пробурчала с негодованием Разумовская.       — Продолжим, — профессор поспешила вернуться к студентам, что уже начали переговариваться между собой, — вы уже изучали этот предмет на прошлом курсе. История магия на первый взгляд скучна, но стоит копнуть глубже, как вы поймете, насколько она загадочна и интересна. И вы всегда можете обратиться ко мне за помощью с вашими домашними заданиями или научными проектами по моей дисциплине, — профессор села за стол и открыла толстый учебник. — А теперь откройте девятую страницу — тема «Начало нашей эры». Читайте и записывайте…        — Профессор, а вы знаете, что-то такое, чего нет в книгах? — поинтересовалась девушка с зелеными глазами, с любопытством смотревшая на молодую женщину.        — Я знаю много интересных историй, — загадочно ответила профессор, не отвлекаясь от документов.       — А есть такие которые влияют на историю, но их нет в книгах? — профессор перестала писать, откладывая перо в сторону, и посмотрела на детей.        — Так есть, — кивнула Разумовская.       — Тогда расскажите, — сказал со смешком кто-то из студентов.        — А вы действительно хотите услышать? — профессор окинула класс пристальным взглядом.       — Да! Да! — раздалось со всех сторон.        -Ну, вы сами напросились, -усмехнулась Разумовская.

***

25 августа 1937 год. Море.       — Как маняще пахнет море! А какое красивое небо! — глаза стоящего были устремлены на небо, без единого облачка. — Только холодно! — и на его лице появилась усмешка, а в глазах заплясали красные огоньки. 1937 год 20:00       Том сидел в своей комнате, номер 27. Спрятав раннее пару кусочков хлеба под подушкой, он принялся с наслаждением поедать их.       Билли Стаббс — главная проблема для Тома из-за того, что по приюту начал гулять слух: будто Том Реддл каким-то образом виновен в смерти любимого кролика Билла.       Нет, виноват. Признает. Но это было случайно! Он не хотел…       «Нет, я и в самом деле сделал это специально», — мысленно признался Том самому себе.        Миссис Коули заподозрила что-то неладное. Но как там говорится? Не за что зацепиться — надо отцепиться? Верно?        И за его несдержанность Тома ждала не только месть Билла Стаббса, но и кое-что похуже: лишение завтрака, обеда и ужина.        Если уж делать что-то во второй раз, нужно будет все спланировать до самых мелких деталей. Так, чтобы ни одна душа не могла заподозрить маленького Тома хоть в чем-то подобном.       — Эй, Реддл! — кто-то постучал в дверь Тома.       По голосу это была Улисса Робертсон — старшая помощница миссис Коули.         -Что-то не так? — ответил наигранно-спокойным голосом Том, открыв дверь. И правда, миссис Робертсон была в этот момент, само зло во плоти.        -Мне срочно нужно отправиться по делам. Занеси документы миссис Коули и поскорее, — рявкнула женщина.       — Почему я? — не растерялся Том.       — Потому! — миссис Робертсон всучила папку в руки Тома, пробормотав себе под нос: «Еще одного притащили висеть у меня на шее», — удалилась.        -Думаю, на Билла не попаду, — тяжело выдохнул Том и быстрым шагом направился к кабинету миссис Коули.       Мэри Уотсон. Тридцать восемь лет, темные волосы, такие же темные глаза и азиатские черты лица. Медсестра начала работать в приюте, когда Тому Реддлу было около семи-восьми лет. О ней ходили разные слухи, но никто не знал правды. О прошлом никто никогда ничего не знает.       Том посмотрел на папку. Та оказалось тонкой, и ему показалось, что она была пуста.        «Может Робертсон хочет наказать меня?» — промелькнуло в голове Тома. — «Хоть она меня и не любит, но это еще не значит, что просто пустой папкой она сможет отправить меня в психбольницы».       Том, подумав пару секунд, все-таки решился открыть папку. Догадки не подтвердились: в папке было личное дело девочки. Всего лишь один листок. Том едва успел прочитать имя ребенка.        Тут же пронзила боль от сильного удара чьего-то кулака.  Паренек быстро обернулся и увидел миссис Коули.         — Том, где ты шатался столько времени? Уходи отсюда, — Коули взяла его за старую рубашку и швырнула в сторону.        Разъяренный Том направился в свою комнату.        — Что, Том, получил от миссис Коули? А может от миссис Улиссы? — послышался смех.       — А тебе-то какое дело? — приподнял Том правую бровь.       — Ой, ой. Давно пора, а то никто не может тебе показать, где раки зимуют. Слишком много ты себе позволяешь! Тебе надо показать твое место, — усмехнулся его аппонент.       — Я свое место знаю! А знаешь ли ты свое? — спокойно ответил паренек. Он оглядел коридор приюта: было ощущение, что кто-то подслушивает. Скорее всего другие дети.       — Не будь таким высокомерным, Реддл, — Уолли подошел к Тому. — Ты такой, как и другие, которые живут здесь, — он пальцем показал на Тома, а потом на пол, — Ты никто!       -Я не имею никакого отношения к вам, -уголок губ дернулся вверх, заставляя Уолли перекосится от наступавшей ярости, — Ты, наверняка, слышал про кролика Билла? — Том уверенно посмотрел на Уолли.       Эрик отскочил назад, а в глазах Тома загорелись красные огоньки. И в этот раз его прекрасные голубые глаза налились кровью, а на лице появилась плотоядная улыбка.       — Ты не боишься повторить его судьбу? — прошелестел он сквозь зубы.       — Чокнутый! — закричал Уолли и, толкнув Тома, бросился наутек.        -Ц… — дальше не было смысла что-либо говорить: Уолли уже не слышал его.       Том опустил голову и спокойно выдохнул. Его боятся. Приятно ему это или нет, но уже ничего не изменить.       Личное дело, личное дело…       Элизабет Фаер. Дата рождения 31.12.26       Дата рождения. Как у него… Может она его сестра? Нет. Точно нет. Просто они родились в один день. На этом все.       Он приблизился к своей комнате. Кто-то прошмыгнул в дверь двадцать пятой комнаты. И у Тома было ощущение, что он увидел надпись на двери, выведенную темной краской: «Ликорис». 25 августа Море       На пляже сидела девочка. Она была похожа на куклу: светлая кожа, розовые румяные щеки, красненькие губы, зеленые глаза и иссиня-черные волосы. Красное платье только не вписывалась в милый образ девочки, отливая при дневном свете кроваво-красным оттенком.       — Лиз, — прокричал какой-то паренек, на что девочка лишь закатила глаза.       — Что тебе надо, Ник? — устало спросила она.        — Смотри, что нашел, — и он протянул две маленькие ракушки       — И? — равнодушно спросила Лиз, даже не взглянув на находку приятеля.       — Мне отец говорил, что, когда он был у моря с другом, то они нашли такие же. В них можно услышать звук моря. И вспомнить хорошие моменты, — улыбнулся паренек. Его светло-голубые глаза сияли от радости.       — Было бы что вспомнить! Приют, сиротство, болезнь? — буркнула Лиза, а парнишка стушевался.       — Сестра, но надо радоваться. Всегда. Быть счастливым в горести и бедности, в радости и богатстве! — проговорил мальчик, садясь около сестры.       — И кто тебе такое сказал? Как по мне, ложь! Тот, кто тебе это сказал, не разбирается в жизни, — поправив платье, девчушка легла на песок.       — Но это ты мне сказала, — растеряно пробормотал мальчишка.       Две пары глаз уставились друг на друга. И парнишка весело засмеялся, на что девочка, нахмурившись, вырвала из рук ракушку.        Из холщовой сумки Лиз аккуратно, словно драгоценность вытащила шкатулку цвета слоновой кости, инкрустированную жемчугом и расписанную затейливыми узорами. На крышке, посередине, красовалась истертая временем надпись.       — Что это такое? — спросил Ник, разглядывая шкатулку со всех сторон.       — Леди Уотсон подарила, — тяжело выдохнула Элизабет, не отводя взгляд от шкатулки.       — Красивая! Как и твой кулон, который ты получила от родителей.       — Уотсон сказала, это тоже от родителей, — на последних словах руки сжали шкатулку, настолько сильно, что в любую секунду, казалось, хрупкая вещица могла треснуть, — Уотсон говорила, что они любили друг друга, но это…        Элизабет взяла шкатулку и с отвращением посмотрев на нее прошипела через зубы: Ложь.       — Но может… — попытался что-то сказать.       — Николас, как ты думаешь, какой из нее может быть толк? Может ее продать?       — Но это твоих родителей, — мягко возразил мальчик.       — Я уже сомневаюсь, что она принадлежала родителям. Она даже не открывается, это просто… — девочка не успела договорить, как Николас ее перебил.       — Хватит Лиза! — прикрикнул мальчик. — Мне тоже тяжело. Возможно тобой руководит зависть, что мой отец уделял мне больше времени, а ты даже своих никогда не видела…- на последних словах парень окаменел, его руки закрыли рот, и он встревоженно взглянул на девочку.        Она застыла на месте, если бы ее черные коротко стриженные волосы не развевал легкий ветерок, можно было бы подумать, она была статуей: зеленые глаза стали стеклянными, а лицо маской без единой эмоции.       — Сестра, извини. Я не хотел, — Николас начал извиняться.       — Почему ты не сказал? — прошептала девочка.       — Миссис Уотсон, она, — паренька начало немного потряхивать от волнения.       — Значит, они не сейчас покинули, а давно… — пробормотала Лиз, — Оставь меня.        — Лиз…        — Иди… — Ник сделал несколько шагов назад.         Парень с беспокойством уходил, постоянно оглядываясь на девушку, которая сидела, разглядывая шкатулку.       — Эй, о чем он с тобой говорил? — Лиз бросила слегка удивленный, но все такой же безучастный взгляд в сторону, где стояли три девушки. Элизабет спрятала шкатулку в сумку.       — Вы про Николаса? — спросила она.       — Как ты можешь называть его по имени? — завизжала одна из девочек. — Я Джуди Браун Поунс. И только я могу его называть по имени.             — Да называй его, как хочешь, — пожала плечами Лизабет.       — Я слышала, вы из-за чего-то спорили?             — Ну и что?             — Значит, ты ему не нравишься?             — Нет, мы в хороших отношениях, -Элизабет подумала, что девочка спросила о дружеском интересе, но…       — Значит, ты такая…- глянула на нее с отвращением Джуди, — Нравишься Николасу?       — Какая такая? Ты сначала на себя посмотри, — нахмурилась Элизабет.            — Ах, ты! — воскликнула Джуди.       — Что? — в тон ей ответила Лиз.       — Ты, возьми ее, — указала она одной из своих подружек, — А ты принеси подарок нашей гостье, а то у нее столько радости, что она прямо лопнет.         Девочки схватили маленькую, щуплую Лизи, ведя к небольшому деревцу, росшему рядом, и сильно стянули ее руки вокруг ствола веревкой, что лежало между корнями.       — Эй! -одна из девушек подхватила сумку Лизи, передавая ее Джуде.         Не теряя времени, Джуди выудила ту самую шкатулку.            — Ой, а что это у нас?            — Поставь на место! — крикнула Лиза.           — А если не поставлю?            — Поставь!            — Хорошо, поставлю. Только, что это?       — Шкатулка, — спокойно, сдерживая свой гнев, сказала Лиза.            — Чья?            — Что за вопрос? Моя.            — Где ты ее взяла?            — Мне подарили, — скривилась девушка           — КТО?           — КТО-ТО! — усмехнулась Лиза.           — Ты! — Джуди угрожающе придвинулась к ней.           — Родители, — все ж призналась Лизи.       — Я готовила этот подарок именно тебе и хотела подшутить, — рассмеялась Джуди, смотря на связанную Лизи, но вдруг вскрикнула, — Ой! — шкатулка случайно упала, и из нее выползли змейки.         — Нет, нет, что вы делаете! — закричала Элизабет.        Змеи подползали к ней. Элизабет нахмурилась.       «Почему они ползут ко мне?»       — И да, твоя шкатулка отвратительна, — оскалилась Джуди, и бросила шкатулку в сторону моря прямиком на камни, — Наверняка, твои родители тебя не любили.           — ЗАКРОЙ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ! — крикнула Элизабет, змеи которые приближались загорелись, как маленькие всполохи костра. Веревка, которой завязали девочку мгновенно обратилась в пепел, освобождая ее.       Джуди со своими подругами испуганно бросились подальше от Лиз. А она сама побежала в сторону, куда Поунс бросила шкатулку. Девочка начала искать шкатулку, внимательно просматривая пространство, но на суше ее не было.           Сразу же в маленькой головке возникло множество мыслей: А может разбилась? А если не найдется? Это же был подарок родителей.       Девочка поднимала большие камни руками, искала на суше и в воде. Хоть это было запрещено. Она чувствовала боль в ногах и руках, а мрачный пляж, где редко кто гулял из-за мрачной атмосферы, что наваливалась на гуляющего, только заставляла держаться от моря подальше.             — Нашла…- дрожащим голосом проговорила девочка.           Ее руки тряслись, покрытые ранами и царапинами, из которых сочилась кровь, но она аккуратно держала шкатулку.       Голова девушки сильно заболела, руки затряслись, а ноги подкосились. Она наступила на скользкий камень. Удар. Крик.       Том почувствовал себя странно. Он слышал чей-то голос в своей голове, но он не мог пошевелиться. Снотворное тяжелым облаком обволакивало его сознание.       Билли Стаббс. Ублюдок.         -Эй! Или как тебя там, еще далеко? Или ты меня обмануть решила?       — Около Билли. А может не надо? Что мы тогда скажем воспитателям? — лепетала Бенсон. — Все это не хорошо, правда Бишоп!         -На твоем месте Бенсон, я бы не лез в это дело, а то еще попадет от миссис Коули. Тебя за спиной обсуждают. Так начнут обсуждать прямо в лицо. А ты так ранима. Тебя, Бишоп, это тоже касается. ты помогаешь Стаббсу запугивать и издеваться над другими, скоро ты сам станешь тем, другим. И Билл начнет запугивать тебя!           -А на твоем месте, Стаббс, я бы выбирал лучших кандидатов для подобных дел. Она язык за зубами удержать не сможет. И об этом весь приют узнает уже через неделю, — продолжал он.         — О, избавиться от таких, как он! Мы будем героями, спасшими мир от чудака!       — Подожди, я понимаю, что Билл плохо говорит, но сейчас точно прозвучало слово . Подобное говорят когда хотят избавиться тела, но сейчас мы не читаем детективов, и мы точно не в кино…                -А знаете, что хуже всего? То, что тело, от которого надо избавиться, это Я, — резко прозвучал знакомый голос.             Какие-то крики и последнее слово «бросай!».          Два варианта. Первый: Я сейчас сам себя спасу и покажу тем дураком; Второй: Я смирюсь со смертью и попрощаюсь с жизнью. Нет, нет, ни второй вариант мне не нравится.          Мертвая тишина. Задержка дыхания. Когда тонешь мозг не дает открыть рот. Когда кислород не попадает в мозг, голова разрывается. Силы бороться пропадают. рот открывается, и вода заливает легкие. И начинается покой…

Я всего лишь монстр, которого никто не любит, который не стоит любви…

                Из последних сил Том открыл глаза и увидел: темную, ненавистную пустоту. Один из многих моих страхов. Но вдруг, будто русалка протянула ему руку. Светлая кожа, белоснежные длинные волосы, как серебро, изумрудные пронзительные глаза смотрели на него.       Ты как русалка в море   Не могу к тебе доплыть   Я быть хочу с тобой   Без тебя нет смысла жить   Моя любовь как сказка   И в главной роли-ты   Подари мне свое сердце   И любовь мне подари       Она потянула его к себе. Он дотронулся до нее: она была такой теплой, а он холодный, как лед. А может, наоборот.          — Кха… Кха! Я живой? — ответа не последовало.          — Я… в раю?   — второй вопрос, на который он также не получил ответа.        — Ты… ангел?  — парнишка откашливал последние остатки воды из легких и поглядывал на лицо.       Девушка скрыла свое лицо руками.       — Нет, утонул! Нет, в аду! А я пришла забрать твое сердце и душу, — ответила спокойно девушка без колебаний, будто это было в порядке вещей: тонущий мальчик и она, будто бы русалка, спасшая его.        — Ха, правда? — поднял брови паренек. Он смотрел на нее, не сводя взгляд.         Пвседорусалка посмотрела на него равнодушным взглядом и тяжело выдохнула:        — Ты смешной! — она убрала руки, открывая свое лицо.         Он снова увидел ее зеленые яркие глаза, темные, как ночь, короткие волосы и белоснежую кожу.        — Нет, не смешной! Так где я? — он нахмурил брови и посмотрел на девочку.          — В пещере, ты чуть не утонул в озере.          — Меня хотели утопить!   — воскликнул он.       — Знаю, — коротко сказала она.       — Откуда? — парень скривил лицо и принялся внимательно исследовать лицо девушки. На секунду на ее лице отразилась злость, но ее быстро сменила усталость. — Или ты?       Потирая двумя пальцами переносицу, измученная девушка, словно прочитав мысли, ответила:        –Нужно было тебя оставить тонуть в озере, — хмыкнула она.         — Лиз, что с тобой? И кто это? -Ник оглядел Элизабет и увидел парнишку. Скорее всего, Ник узнал нового знакомого: он находился в приюте Вула уже полгода.       — Ник, потом поговорим! — сердито взглянула на него Элизабет.        Дети вышли и поспешили к остальным, но затем разделились, чтобы никто не догадался, что с ними произошло.            — Элизабет, где ты была? — Марта подбежала к девочке, а Улисса закатила глаза.          — Сново где-то шаталась. Это единственное, что она может. Или снова хотела научиться плавать. Ты не умеешь плавать, и ты ничего не можешь. Ты беспомощна и глупа, поэтому хоть слушай старших! — вскрикнула Улисс.         — Миссис Марта, мы с ней немножко отстали, простите ее на этот раз. И Элизабет знает, что она не умеет плавать. Поэтому она не приближалась к воде, — защитил ее Николас.         Было заметно, как Джуди Хоунс сжала свой кулачок и злым взглядом разодрала Лизи в клочья.       Джуди—любимица мисси Робертсон. Золотистые кудри, которыми она так гордилась и карие, почти черные глаза, словно угольки. Девочка заинтересовалась Николасом, а он конечно ее не замечал. С единственной, с кем он проводил все время это с Лиз. Они же еще малы для первой любви. Да и сама Лиз не верила в это глупое, как она считала чувство, под названием — любовь.        — А где Марволо? — спросила Марта у Улиссы.        — А я откуда знаю? Опять что-то странное выделывает, — ответила ей та.         — Улисса! Это же ребенок. А может с ним что-то случилось? — Марта начала спорить с Улиссой.          Билл уже наслаждался, представляя, как будет во всех красках рассказывать ситуацию миссис Коули. И было видно, как Билл улыбается: он чувствовал себя героем. Но как же он тогда ошибался! Он еще не знал, что его план провалился.         — Я здесь, миссис Марта, миссис Улисса! — сказал запыхавшийся Том.       У Билла волосы встали дыбом и побелели, будто его мукой обсыпали. Эма и Деннис задрожали.        — Где ты ходил? — воскликнула Робертсон. Она взяла его за рубашку женщина.– Я все расскажу Коули, — пригрозила ему Улисса.          — Он помог нам вернуться, — ответила спокойно Элизабет. Николас подтвердил.         — Да, мы заблудились, а он нам подсказал дорогу, — сказал Ник.         — Николас, тебе надо лучше выбирать друзей, — сказала Улисса и презрительно глянула на Фаер, — Например, Джуди. Она такая хорошая девочка. Водишься не с теми.           Элизабет склонила голову словно кукла, но молча стерпела обидные слова в свой адрес. И даже улыбалась себе под нос, делая вид, что ничего не услышала.          Но это только игра. А на самом деле, короткие ногти впились в нежную кожу, оставляя красноватые следы в виде полумесяцев. Леди Уотсон учила маленькую Элизабет сдерживать свой гнев внутр себя: «Будь умной, но играй идиотку.»        Только мельком она увидела, как тот самый паренек очень внимательно смотрел на нее, но когда их взгляды пересеклись, от отвел свой и стоять с холодным, равнодушным выражением лица. *** Приют Вула        Паренек Марволо подошел к Элизабет.       —    Спасибо тебе, что спасла меня! Меня зовут Том. Том Марволо Реддл. А тебя Элизабет? — он смотрел на девочку теми же холодными глазами.           — Ничего личного. На самом деле, я хотела тебя там оставить, это было не мое дело, других ребят. И я решила спасти тебя. Итак, меня зовут Элизабет. Элизабет Фаер, — таким же выражением ответила девочка.         -Ты такая честная! Даже не скрываешь, что тебе плевать! — приподнял брови Том, — Значит боишься меня, но сама хотела, чтобы я умер!               — Ты дурак Марволо? Мне тебя бояться? я даже не знала, кто ты до этого случая! И, вообще, я ни с кем не общаюсь. Ты стал исключением тогда среди моих друзей книг и Ника, —  нахмурила брови девочка и хотела уже уходить, но Том ее остановил и протянул руку.       —     Будем… дружить? — протянул паренек неуверенно.       Было видно, как тяжело даются ему слова. Элизабет не любила заводить друзей, а Ник был ее единственный друг, брат.              — Знаешь, я буду звать тебя Томми, — улыбнулась она и убежала прочь.         Она не увидела, но Том улыбнулся ей в ответ, незаметно, но искренне за долгое время, потому что его желание исполнилось. Но, что он в ней видит: друга или игрушку?          Она любила одиночество, потому что оно никогда не предаст и не покинет. И никогда уже не хотела привязываться к кому-то, но по какой-то причине Лиз протянула Тому руку в ответ…