спасение ацуши

чрезвычайно опасного преступника транспортируют по самой отдалённой дороге, проходящей через окраины йокогамы. в бронированном фургоне под присмотром двух полицейских, закованный цепями, в смирительной рубашке, руки-ноги в кандалах, на шее ошейник, с завязанными глазами, лежит худой парнишка - член террористической организации и обладатель боевой способности, накаджима ацуши, тигр-оборотень. конвой состоит из восьми полицейских машин, все они забиты спецназом, у каждого спецназовца приказ: глядеть в оба за всем, что происходит снаружи, при малейшем подозрении, что за машиной следят, что устроена засада, если заметили подозрительную фигуру, если что-то ощущается неправильно - докладывать немедленно. все полицейские снабжены ультразвуковыми ружьями, подавляющими проявление способностей и способные убить за тридцать секунд направленного действия на нападающего. по шести другим районам йокогамы сейчас едут шесть таких же процессий с одной только разницей: они не перевозят преступников, а служат для отвлечения внимания потенциальных сообщников, решивших освободить своего товарища. все спланированно идеально, с максимальной степенью защищённости от любой атаки - пусть хоть группой нападают, конвоируемого им не похитить. но нападает только один человек. и нападает так, что полицейские не сразу понимают, откуда проводятся атаки, потому что все происходит в считанные секунды: чёрная молния, появившись из ниоткуда, пронзает первую пару машин и сносит их на обочину. развернувшись, отбрасывает вторую пару в противоположную сторону. чёрное лезвие прорезает шины следующего за ними фургона с заключённым, так что он со страшным скрежетом крутится и останавливается посередине дороги. стая чёрных зверей уже летит навстречу следующей четвёрке машин, челюсти смыкаются вокруг каждой из них и почти аккуратно бросают машины в текущую рядом с дорогой речушку. конвой нейтрализован. из фургона выскакивает полицейский с ультразвуковым ружьём наготове, но ружье словно хлыстом выбивают у него из рук ещё до того, как он успел понять, в каком направлении стрелять. чёрная лента змеей проскальзывает в открытую дверь машины и душит последнего сопровождающего, пока тело безвольно не повисает в воздухе. остальные заперты как в клетках в металлических остовах перевернутых машин и могут оттуда только кричать и срочно запрашивать подмоги у диспетчера. путь расчищен. акутагава выходит из тени придорожного дерева и останавливается перед фургоном. расёмон оторвал обе створки задней двери, и теперь скованного заключённого видно прямо с улицы. - вставай, не время разлеживаться. цепи разрезаны вместе с ремнями рубашки. кандалы на ногах перерублены. ацуши не двигается. - эй, оглох что ли? акутагава пинает парня в бок, но тот не реагирует на боль никак, ни движением, ни звуком. акутагава срывает повязку с лица ацуши, заглядывает в его глаза: пустые, на свет не реагируют. и выражение лица такое тупое, безжизненное. - накачали... ещё и тащить тебя теперь, черт, - расёмон перекусывает последние цепи на руках и от ошейника, хватает тигра и покидает побоище тем же путем, откуда и пришёл, оставляя за собой девять покореженных машин и ни одного трупа.

***

ацуши приходит в себя в полутемной комнате. он лежит на кровати, заботливо накрытый пледом, рядом склоняется темноволосая девушка. наоми? значит я в детективном агентстве. что произошло? не помню. я получил ранение на задании и меня вылечила йосано-сенсей. нет, это не наоми. но я знаю эту девушку, я раньше её видел. это... это... гвоздика! та девушка, в которую был влюблен катай-сан. а значит вон там в кресле сидит сам катай-сан? со спины видно только черноволосую макушку, но это должно быть он. стоп, но разве они сошлись? нет, не может быть. но кто это если не катай-сан? голова болит.. нужно вспомнить больше про девушку. как же её зовут? гу- ге- точно! гин. гин-сан. гин... но разве гин это не тот парень из портовой мафии? они как-то напали на детективное агентство, а потом мы выбрасывали их из здания, я помню.. но гин? черт, пить хочется.. нужно попросить воды. гин? по имени не вежливо звать. как же её фамилия? кажется, что-то очень знакомое. танака? нет. акира? нет тоже не то. аку- акутагава? гин акутагава, точно. фух, хорошо, что вспомнил стоп акутагава акутагава? но акутагава это ведь.. что? нет нет нет нет нет нет нет нет быть такого не может в смысле акутагава погодите я что в портовой мафии меня поймала мафия меня похитили и привезли сюда и я ничего не помню потому что меня захватили силой что со мной сделали что со мной сделают нужно бороться нужно прямо сейчас пока они ещё не поняли что я очнулся я могу резко рывком выскочить и сбежать вот сейчас я- - чего когти выпускаешь, тигрёнок? с кем сражаться собрался? ты даже голову поднять сейчас не сможешь. а? человек, которого я посчитал катаем, повернулся и смотрит прямо мне в глаза. это вовсе не катай, как я только мог так ошибиться? черт чертчерт почему не получается пошевелиться почему если я не сдвинусь с места меня убьют ну давай же давай давай - жалкое зрелище. будешь так напрягаться - только опять сознание на полдня потеряешь. лежи и не рыпайся. и лапу свою тигриную обратно преврати, она тебе ничем не поможет. только тут ацуши замечает, что его левая рука, лежащая поверх пледа, покрыта шерстью, и когти на ней судорожно сжимаются-разжимаются. однако это все, к чему приводят его усилия сдвинуться с места. действительно, зрелище, должно быть, жалкое, акутагава прав. поняв это, ацуши немного расслабляется, втягивает когти и даже почти прикрывает глаза, но тут же напрягается опять. акутагава рядом. расслабляться нельзя. в голове вопросы возникают один за другим. почему акутагава здесь? почему я здесь? здесь - это где? в убежище портовой мафии? или, что ещё хуже, в доме акутагавы? что вообще произошло? почему я не помню? - а..? - у тебя невероятно тупое выражение лица, - акутагава встаёт со своего кресла и разворачивается лицом к ацуши, скрестив руки на груди. - что, ещё и не помнишь ничего? он возвышается над лежащим, всем своим видом показывая превосходство, и ацуши, скрепив сердце, вынужден признать, что да, действительно, он сейчас в самом невыгодном положении, и у него нет иного выхода, чем обратиться к акутагаве и просить, чтобы тот смилостивился и заполнил пробелы в памяти тигра. мысль о том, что, возможно, придётся просить ещё и о более материальной помощи, ацуши задвигает подальше. сначала нужно понять ситуацию, потом действовать. вроде бы акутагава не настроен его сейчас убивать, что уже хорошо. - ра... расскажи... что случилось. акутагава хмыкает. - и это опаснейший террорист страны? да любой магазинный воришка-карманник серьёзнее покажется. -.... террорист? - слабый голос ацуши дрожит, он ничего ровным счётом не понимает и ближе к пониманию не становится. - почему террорист? - я откуда знаю? это ваше агентство смуту в стране устроило, а какие у вас там глубинные цели и устремления только вы сами и понимаете, - акутагава смотрит в кристально чистые удивленные глаза ацуши и, вздохнув, наконец объясняет. - агентство устроило серию убийств. достаточно жестоких, кстати, мафия могла бы кое-чему научиться. последнее провели в прямом эфире, после чего вас отправились ловить все силы полиции. тебя поймали, насчёт остальных ничего не знаю. это все. ацуши, словно громом поражённый, лежит молча несколько секунд, переваривая только что услышанное. - нет, тут, должно быть, какая-то ошибка. никто из агентства никогда бы ничего такого не совершил, - все его тело пробирает крупная дрожь, он нервно мнет в руках конец пледа. - нас подставили. этого не может быть. мы шли освобождать заложников, мы не могли быть теми, кто их убил. нужно всем рассказать.. - да мне все равно, что вы там совершили и кто вас подставил. но ты будешь ещё большим дураком если сейчас полезешь доказывать свою точку зрения другим. нет ни одной улики, которая говорила бы в вашу пользу. а если ты выйдешь с распростертыми объятиями к людям, тебя тут же подстрелят без разбирательств, как беглого преступника. беглого преступника... кстати, насчёт этого. - я помню, как меня схватила полиция, но дальше пустота. что произошло? почему я сейчас не в тюрьме? только не говори, что ты меня вытащил. - не по своей воле, губу не раскатывай. это приказ дазай-сана. - дазай-сан! он на свободе? акутагава молчит пару секунд. - его схватили первым. но пару недель назад он встретился со мной и сказал, чтобы, если что-то случилось, я тебе помог. он уже тогда знал, что произойдёт, и уже тогда, должно быть, разработал план. я всего лишь действую согласно этому плану, потому что уважаю дазай-сана. не знаю, почему ему так важна жизнь такого бесполезного идиота, как ты, но, поверь, если бы не он, я бы и пальцем не пошевелил ради тебя. они оба молчат какое-то время, затем акутагава разворачивается, чтобы уйти. в дверях он задерживается, стоя спиной к ацуши. - останешься здесь, пока токсин не выведется из организма полностью. как только сможешь нормально двигаться, иди куда хочешь, а до тех пор даже не пытайся сбежать. попадёшься полиции - вытаскивать второй раз не буду. он выходит из комнаты, и тут же внутрь проскальзывает гин, вышедшая, видимо, когда они начали диалог - ацуши, признаться честно, не заметил. она несёт воду и тарелку супа, и ацуши, смирившийся со своим временным положением лежачего и наполовину беспомощного, бормочет тихие спутанные слова благодарности, принимая поднос. гин только кивает и опять уходит. ацуши остаётся один - обдумывать сложившуюся ситуацию.

***

ацуши просыпается ночью. вчера весь остаток дня он пролежал в постели: несмотря на ускоренную тигриную регенерацию, против введённого яда она ничем не помогала, ну или дозу ему ввели тигриную, с учётом его способности. в любом случае, пока что тело охватывала такая усталость, что и думать нечего было о том, чтобы встать и пойти сражаться за агентство. он перебирал весь вечер возможные варианты того, что ему сейчас делать, но пока что ни к чему не пришёл. если бы у него был союзник, хоть кто-нибудь из агентства, вместе они что-нибудь придумали бы, но один ацуши ничего не может. так всегда было, так и останется. бесполезный глупец. измотанный подобными мыслями он заснул, но и ночью отдохнуть ему не удалось: в голове как на кинопленке шла бесконечная череда кошмаров. вот он спешит спасти заложников и не успевает, а под маской человека, убивающего их одного за другим, оказывается он сам. он приближается к последнему заложнику и заносит над ним нож, но тот оказывается директором приюта, и вот уже самого ацуши пронзают ножом под мерный голос директора: "ты ничтожество. ты никому не нужен. ты ничего не можешь сделать". он просыпается в лазарете агентства и рад, что все оказалось сном, он пытается встать с койки, но не может, и только тут замечает, что привязан к ней ремнями. в комнату заходят поочерёдно все члены агентства: йосано-сенсей, куникида-сан, рампо-сан, кёка, и все они молчат, только в глазах их читается горечь и упрёк. ты всех подставил, ацуши, из-за тебя все они умрут в пыточных камерах, а ты останешься здесь. ацуши пытается закричать, сказать всем, что это неправда, что все не так, но у него нет голоса, а члены агентства по одному исчезают навсегда. ацуши стремится встать с койки, ремни рвутся, не выдерживая напора, и - и ацуши падает с кровати в доме акутагавы, окончательно просыпаясь. ой-ей-ей, больно - при падении он задел прикроватный столик и, к счастью, его не опрокинул, но грохот был достаточно сильным, чтобы разбудить всех обитателей дома. ох, сейчас, наверное прибегут и брат, и сестра.. и действительно, когда ацуши поднимает глаза, в дверном проёме он замечает серое пятно и идентифицирует его как акутагаву без его обычного плаща, в пижаме. ну, неудивительно, не круглые же сутки он в нем ходит. - а, извини за шум. упал с кровати из-за кошмара, все нормаль- - тише! - акутагава шипит, прерывая ацуши на полуслове. ацуши не успевает удивиться такому резкому ответу, как вдруг прямо над его головой проносится черная молния расёмона, вызванного, видимо, с вешалки в коридоре, где остался висеть ночью плащ акутагавы. это только что была атака на него? но почему? и почему акутагава промазал? ацуши поворачивает голову в сторону цели атаки и замечает, как в сторону от окна отпрыгивает небольшая тёмная фигура. кто-то проник в дом акутагавы! обычный вор, не знающий, с кем связался, или наёмник, посланный убить? голова ацуши лихорадочно работает, он принимает защитную стойку и готовится, если что, защищаться, собирая все вернувшиеся к нему силы. их не много, но по крайней мере сейчас он уже может встать и удержаться на ногах. по сравнению с дневной ситуацией - очевидный прогресс. из тьмы, окружающей окно, в акутагаву летит кинжал, ацуши едва успевает заметить движение. расёмон отражает атаку. - будешь продолжать трусливо прятаться в темноте? тебя заметили, выходи, - акутагава напряжённо вглядывается в темноту. он успел призвать расёмон к себе и сейчас, как обычно, одет в свой плащ. силуэт нападающего вырисовывается на фоне растущего - откуда? - сияния, и через мгновение становится видна маленькая фигурка, за спиной которой возвышается светящаяся большая фигура. стоп, но это же.. - кёка! - радостно кричит ацуши. - кёка.. - выдыхает акутагава. ещё секунда, и кёка возникает перед ацуши, заслоняя того снежным демоном от акутагавы. - твои усилия необязательны, - акутагава отзывает расёмон и, расслабляясь, прислоняется к стене, - я твоего дружка в заложниках не держу и убивать не собираюсь. хочешь - забирай, мне он тут не нужен вовсе. кёка смотрит на акутагаву молча и не двигается, думает, правду ли он говорит. - кёка! он не враг, - ацуши тянется к девочке, - он меня спас из тюрьмы и сейчас помогает, все хорошо. наконец и кёка расслабляется. снежный демон отступает обратно к окну, а девочка поворачивается к ацуши и все так же молча бросается в его объятия. - я так рад, что ты жива, что ты на свободе. я так волновался за тебя.. они сидят какое-то время не двигаясь, пока молчание не нарушается смешком акутагавы. - ну, долго ещё будете изображать статуи? ацуши отстраняется от кёки и вопросительно смотрит на акутагаву. - что? хочешь, чтобы и она здесь осталась? у меня, вообще-то, тут не сиротский приют, - акутагава, кажется, не слишком рад такому увеличению гостей в его доме, хотя его, конечно же, можно понять. - переночуете и дальше сами разбирайтесь, куда вам идти. ты, я вижу, уже и стоять можешь, значит завтра уйдёшь на своих двоих. - спасибо.. ацуши немногое может сказать акутагаве. несмотря на ворчание последнего и заявления, что он выкинет тигра из дома при первой же возможности, он предоставил ему, а теперь и кёке, крышу над головой, пищу и питье. конечно, не в самой гостеприимной манере, но что ещё ожидать от пса портовой мафии, человека, по-хорошему, являющегося заклятым врагом ацуши. не важно, делает он это по приказу дазая, или и ему самому вовсе не неведомо сострадание, ацуши безмерно ему благодарен. но сделать в ответ он сейчас ничего не может, а если начнёт длинно распространяться на тему его признательности акутагаве, тот прервет его на полуслове, скажет что-нибудь колкое и ещё и идиотом обзовет, ацуши не сомневается. поэтому он не говорит больше ничего. гин, оказывается, стоявшая у противоположной стены комнаты все это время - ацуши опять не заметил - приносит для кёки футон и стелет рядом с кроватью. все расходятся спать, оставляя решение насущных проблем на завтра. ацуши не спит ещё какое-то время, смотря на кёку, свернувшуюся клубочком на футоне, и думает, что он больше не одинок. кёка всегда оказывается рядом. равно как и акутагава. последняя мысль всплывает в голове неожиданно и приносит даже какое-то удовлетворение. кем бы акутагава для него ни был, сколько бы раз он ни пытался его всерьёз убить - он тоже рядом. дазай, видимо, что-то знал, когда сводил их вместе как напарников. да, дазай много чего знает.. ацуши думает над этим ещё немного и, в конце концов, проваливается в сон, на этот раз без кошмаров.