Мир Судной ночи

      Искрящееся алым светом солнце с трудом прорезалось сквозь мутное небо и редкие облака, оповещая всех жителей о начале нового прекрасного дня. Вот только никто не обратил и толики внимания на это. Смена дня в здешних местах не играет никакой роли — жизнь каждого как один сплошной день. В месте, в котором мы оказались, постоянно кипит жизнь, но сейчас несколько более бурно. Думаю, что это не будет особым нарушением личных границ, если мы немного понаблюдаем за небольшой компанией на центральной площади города.       Компания из пяти парней неприятной наружности стояли полукругом возле девушки, издавая громкие нечленораздельные звуки, напоминающие лай охрипшей собаки. Если бы у нас было время послушать, а у них терпение рассказать, то мы бы обязательно поняли причину такого поведения.       Девушка же, ими окружённая, совершенно разилась с обстановкой и стилем молодых людей. Она с ужасом перебрасывала взгляд с одного на другого, отступая назад и не замечая, в какую банальную ловушку себя загоняет. Глаза всё также продолжали бегать то по лицам парней, то под ногами в поисках хоть чего-то пригодного для собственной защиты. Не найдя ничего способствующего её безопасности, девушка решилась на попытку переговоров, прижавшись вплотную к стене дома, до которого дошла. Её слова лились звонким ручьём и обилием просьб и мольбы её отпустить, она действительно верила, что своими речами добьётся права на дальнейшую жизнь. Нет смысла говорить, что её план не сработал. Жалкий вид юной особы лишь распалил мужчин — один из них резко схватил её за руку с целью повалить на асфальт, но та чудом осталась на ногах и к занятию первого присоединились остальные четверо, стесняя движения друг друга. Девушка перешла на крик.       Вся эта богемская рапсодия происходила как раз под окнами пристанища нашего героя, к которому мы и спешили. Все эти визги прямо под открытым окном его спальни и мертвеца поднимут, если не кого похуже. А пока Вилли лишь продирает глаза, вмиг раздражаясь от всего света сразу. Ощупав прикроватную тумбочку, он нашел что-то тяжёлое и неровное, похоже, камень. Кое-как преодолев расстояние до окна, он со всей своей утренней силы, не глядя, кинул его в эпицентр разборок. С ударом камня гомон только усилился. Вилли надеялся на то, что попал в девушку, но ошибся — камень угодил прямо в самого дерзкого и широкого типа, который и подал голос в его сторону: — Э, бля. Рамсы попутал, уебок?! Вылезай нахуй — ебальник твой почищу!       Вилли не планировал выход на улицу в такое раннее утро, если время здесь можно бы было так идентифицировать, отчего исступлённо смотрел из окна на своего собеседника, размышляя, что ему с собой взять на «вылазку». Вид, открывшийся из вышеупомянутого окна, его особо не удивил: в центре лежала уже полуживая девушка, рука, за которую её пытались повалить уже давно лежала на проезжей части в метрах пяти от своей владелицы, кто-то прошаривал одежду и карманы, а один ощупывал оголившееся тело девушки «для прикидки». Ярче всех, конечно, был своеобразный «главарь» с красной вмятиной во лбу от камня, который Вилли имел честь кинуть несколько секунд назад.       «Царевна-лебедь со звездой во лбу» успела показать весь свой словарный запас пока кидала угрозы в его сторону. Вилли же пока неторопливо отошёл от окна, взял свой замшелый временем ЮСП* и вышел во двор.       Решительно выйдя из-за угла дома, он направился к банде, остановившись в нескольких метрах от них и направил ствол, сняв с предохранителя. Во время бессмысленных речей, он успел бегло оценить боевой арсенал своих соперников, поэтому был более чем уверен, что подобным застанет их врасплох.       Вилли не считал себя сверх интеллектуалом, да и повода показать себя не выдавалось, но он понимал, как работает разум человека в этом мире. Здесь не действует мораль. Разбой уже относительно долгое время оставался главным способом заработка. Главенствовал черный рынок, на этом, в принципе, всё производство и заканчивалось.       Может быть, эта компания положила глаз на девушку как раз-таки с целью заработать немного ее мясом или полакомиться самим.       Сейчас же этот план перестал быть главенствующим, уступив первобытному — выжить. Они пусть и превосходят в числе, но точно не в скорости — пуля быстрее.       Эта самая пуля сейчас была готова вылететь аккурат в лицо близлежащему человеку. Раздался выстрел, человек упал, смачно шлепнувшись на асфальт. Глаза Вилли грозно сверкнули, заставив лица молодых людей из выражения испуга перерасти в животный ужас. Колени с трудом прогибались под бандитами, медленно отступающих вдоль дома.       Вдруг раздался ещё один выстрел — упало новое тело. Оставшиеся со всех ног ринулись подальше от Вилли. Гвалт выстрелов в сторону убегающего трио — рухнули двое, оставив «главаря» одного. Вилли не хотел оставлять и его, да только промахнулся и угодил под колено, заставив его плашмя упасть на землю. Целеустремленности этого типа стоит позавидовать — он продолжил движение, уползая за угол ближайшего дома, оставляя за собой тонкий след крови.       Вилли внимательно наблюдал за беглецом, пока тот не скрылся из поля зрения. Он аккуратно перевел рычажок предохранителя и развернулся в сторону входной двери, совершенно позабыв о причине всего происходящего. В попытке сделать первые шаги он остановился, мигом переведя взгляд на собственные ноги — лодыжка была в крепкой хватке худой руки.       У его ног лежала та самая девушка. Видом своим она вызывала только жалость, в еёглазах искрилось восхищение человеком, на которого она смотрела. Превознеся Вилли до статуса святого спасителя и божества, начала говорить так быстро, как ей позволяли оставшиеся силы: — Я знала! Я знала, что здесь есть такие же люди, как и дома. — Хрип прерывался всхлипами. — Давай мы вернёмся ко мне на родину. Я заберу тебя с собой как только они поймут, что допустили ошибку, отправив меня сюда. Есть… есть другой мир, там не существует ничего плохо, тебе там понравится, обещаю! Мы будем жить в прекрасных условиях, моя семья тебя с радостью примет, со всем остальным мы разберёмся, только надо подождать кое-чего. Хорошие люди должны жить в хорошем мире!       Вилли неотрывно смотрел в ее карие глаза, пока она смотрела в его. На миг, она замолчала, ожидая ответа. В ответ ей прилетела пуля и она бессильно уронила голову, всё также держа руку на его ноге.       Парень вырвался из своеобразного плена и пошел по направлению к проезжей части, где лежала знакомая нам конечность уже мертвой девицы. На одиноко покоящейся руке было золотое кольцо на безымянном пальце. Отлив розового золота в пятнах крови красиво переливался в тусклом свете солнца. Вилли присел перед ним на корточки и аккуратно поднял руку, на котором оно находилось. Окоченение уже давало о себе знать, отчего снять украшение было несколько затруднительно. Приложив немало сил, парень смог извлечь привлекший его предмет. Подобного рода атрибут никак не сыграл бы роль в его экономическом статусе — Вилли взял его чисто из эстетических соображений, удивительно, что такое в нём было.

***

      Почему же всё произошло именно так? Почему никто из прохожих не обратил внимания на сей акт правосудия (правосудия ли)? Думаю, стоит вас, дорогой читатель, в это хоть немного посвятить. Как бы это ни было прискорбно, но на данный момент Вилли является частью уже умирающей цивилизации. Если какие-то 100 лет назад мир жил в своеобразной гармонии с самим собой, создавая более благоприятные условия для собственного существования и сосуществования с возможными другими цивилизациями, то сейчас этому самому миру осталось лишь несколько мучительных лет жизни. Неизвестное и, удивительно, резкое изменение образца поведения людей, совершенно неспособное ужиться с каким-либо прогрессом в любом аспекте теоретического, практического или нравственного просвещения, обрекло всю планету на скорую кончину. Апогей всего происходящего, к сожалению, пришёлся на период до рождения нашего главного героя, отчего не только подробности, но и любое упоминание об этих временах уже стёрто. А может никто и не пытался этого запечатлеть. Поколение Вилли также исчезнет из этого мира как и предыдущее — бесследно и без попытки оставить свой отпечаток в оканчивающейся их истории. Люди здесь бездушны, неграмотны, аморальны, они — лишь обрубки чего-то большего, что скатилось к самым азам и первобытным инстинктам. Каждый человек здесь озабочен лишь мыслью об удовлетворении собственных низменных потребностей в виде наличия постоянного источника пропитания, такой же постоянной крыши над головой. Чего-то большего мог желать лишь тот, чей разум был создан в каких-то уж очень отдалённых местах этой планеты. Но и в этом есть небольшие затруднения. Активное движение тектонических плит привело Землю (?) к виду, схожему с началом мезозоя и его сверхконтинентом — Пангея**. Название, правда, теперь звучит иначе:

Мы находимся на Икиби.

      Звучит довольно-таки красиво и мягко, можно даже сказать, что мило. Жаль, что материк своё название не оправдывает. Так называется только континент, помимо него существует несколько десятков островов с иными названиями, где как раз-таки и возможно создать задатки нового, успешного поколения. Загвоздка здесь в другом, в климате. Планета теперь повернута целый год только одной стороной — стороной со сверхконтинентом. Соответственно, острова на противоположном краю планеты находятся в тени и суровых холодах, не прекращающихся ни на миг. Известно, что какой-то слой человечества умудряется там проживать уже несколько десятилетий, но более точной информации не добыть. Возможно, там нет вечной чрезвычайной ситуации и обрубков цивилизации. А может, там сохранилось полноценное государство и всё то, чего сейчас не хватает на Икиби. Вряд ли кто-то узнает.

***

      Вилли неспешно поднимался по ступенькам на второй этаж к своему жилищу. Число пройденных ступеней всё увеличивалось, а из замшелого угла показалась родная дверь из прочного металла. Эта дверь, как и весь дом, была явно старше парня, отчего не стоит удивляться такому элементу.       Дом представлял собой хорошо сохранившуюся девятиэтажку с квартирами, что когда-то веяли уютом и изобиловали ценными предметами. Уют пропал раньше предметов — жильцы покинул сие здание в спешке. Что произошло конкретно — Вилли не знал, осматривая когда-то это помещение, но был вполне доволен, когда в очередной квартире оказывалась еда или теплая одежда. Тогда он был маленьким, слабым 15-летним мальчиком, потерявшимся в этом аду, ставшим ему родиной и домом. Он предпочитает не вспоминать ничего, что старше одного дня, так что этим воспоминаниям нет места в его голове. Сейчас же он зашёл в свою обитель, небрежно закрыв входную дверь. Квартира эта веяла тем уютом, что когда-то потеряли прочие квартиры. За это стоит Вилли похвалить — несмотря на то что дома он бывает лишь для того, чтобы переночевать или же как сегодня — отдохнуть от окружающего мира, он держал комнаты в относительной чистоте и даже умудрился завести несколько комнатных растений, неизвестно откуда подобранных. Пройдя на компактную кухню, парень направился к одному из растений. Оно засохло, безжизненно сбрасывая последние листья, — сказывается часто отсутствие хозяина. Вилли, не мешкаясь, отправил «труп» в ближайшее окно, дабы лишний раз не мозолить глаза. Утро начиналось не очень хорошо. Напомню, что Вилли не планировал подъём в такую своеобразную рань, поэтому принял решение продолжить прерванный сон. Он полил и привёл в порядок оставшиеся два растения, дабы инцидент с недавно так умершим не повторился, затем скинул наспех выбранную одежду и повалился на ещё не остывшую кровать. Не успев даже прикрыть глаза, Вилли услышал, как из упавших брюк выпало кольцо и звонко прокатилось по полу, пока не столкнулось с углом спальни. Оно снова заставило вспомнить про девушку и её предсмертные хрипы. Вилли, что тогда, что сейчас не хотел над ними задумываться и погружаться в какие-то дебри своего сознания — он попросту не верил в её слова. Ну не может быть другого мира, не существует таких людей как она больше. Планета близка к своему концу и, возможно, даже завершится до логического конца жизни героя. После недолгого созерцания на свой «улов», Вилли погрузился в глубокий сон. Ну, хотелось бы, чтобы он был глубоким и приятным.       Увы, ожидания не оправдались. Вилли постоянно ворочался в беспокойном сне, скидывал и вновь вслепую натаскивал одеяло — можно было уже подумать, что он подхватил какой-то вирус, а так его просто лихорадит от высокой температуры. В таком состоянии он пробыл около полутора часов, пока не успокоился.

***

      Только приняв удобное положение, Вилли проснулся от ярких лучей солнца, слепивших своим светом прямо на его ложе. Такого яркого светила и тепла от него Вилли никогда не ощущал, отчего мигом вскочил с кровати.

Что-то изменилось.