Enigma

15 дней до самоубийства       Мин Юнги ждал своей очереди на церемонии награждения. Его рука, в которой он держал микрофон, сильно вспотела. Казалось бы, после стольких выступлений он должен было привыкнуть, но этого так и не случилось. Во всяком случае, со временем напяжение возрасло. Ответственности стало больше, и ожидания от него были выше, чем раньше. Как говорят, с большой славой приходит большая ответственность. Это правда. Юнги чувствовал это каждый день. Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих.       Певец перед ним заканчивал свой последний трек, и Юнги бросил последний взгляд на Хосока, прежде чем поднялся на сцену. Хосок тревожно сцепил руки вместе, по его лицу можно определить волнение. Он был взволнован тем, что мог слышать и видеть Юнги так близко на таком важном мероприятии.       Юнги исполнил один из своих лучших хитов этого года, August D. Толпа обезумела, притягивая слушателей, которые даже не были фанатами Юнги. У него была харизма и сценическое обаяние, которые привлекали к нему людей. Он не боялся говорить правду и выплевывать слова, другие люди были слишком напуганы, чтобы даже признать это. Это было агрессивно, и никто не мог ему противостоять.       Свет вспыхнул на сцене, освещая его вспотевшую фигуру, когда он с гордостью читал свою печально известную песню. Хосок смотрел ему в глаза с обожанием. Количество экстаза, исходившее от Юнги, переполняло настолько сильно, что пришлось задержать дыхание, пока оно не стало слишком удушающим. Он был в своей стихии, его игра была безупречной.       Как только песня закончилась, он в спешке покинул сцену, чтобы уступить место другому исполнителю. Хосок уже был в гримёрке, сияя, как солнечный шар, когда вошел Юнги. Он уже выпил бутылку воды, и полотенце свисало с плеча. Несмотря на то, что он исполнял только одну песню, он сильно вспотел благодаря горячим огням прожекторов и влажному воздуху.       — Ты был просто потресающим, — поздравил Хосок, со счастливым лицом, Юнги слегка улыбнулся. — Все влюбились в тебя! Ты слышал эти песнопения? Бьюсь об заклад, твои фанаты были самыми громкими, я думал, здание рухнет.       — Тебе понравилось? — без запинки спросил он в ответ, собираясь посидеть на улице, возле аудитории.       — Ты шутишь, что ли? Мне понравилось, — искренняя улыбка Хосока заставила сердце Юнги трепетать, как ничто другое.       — Хорошо. Я пойду прогуляюсь, увидимся дома?       — Я буду ждать тебя с твоим любимым виски, чтобы отпраздновать твою победу, чемпион, — Юнги закатывает глаза, тот слишком оптимистично настроен.       Хосок не мог оставаться со всеми зрителями, поэтому он сел в свою машину и поехал в их общую квартиру. Во время поездки он включил шоу с наградами на своём телефоне, что-бы смотреть и слушать его. Дорога занимала хорошие пол часа, и он не хотел бы упустить важный момент для Юнги, если бы он выиграл награду. Он уже выиграл одну, но Хосок надеялся, что выиграет, также «песня года». Никто другой не видел, сколько усилий он вложил в этот альбом, кроме него самого. Было бы обидно, если он не получит вознаграждение за все часы, которые были потрачены на эту работу.       Впрочем, волноваться ему не о чем. Юнги получил эту награду, поэтому Хосок начал готовиться к празднованию. Он знал, как сильно Юнги ненавидит большие вечеринки с большим количеством людей, поэтому решил взять виски и заказать любимую еду Юнги. Отчасти потому, что не хотел травить его посредственным уровнем кулинарных навыков. Хосок немного привел в порядок весь дом и приглушил свет. Он отказался от медленной музыки на заднем фоне, это слишком даже для него. С другой стороны, он решил зажечь свечи для атмосферы. Все было готово.       Юнги прибыл с застенчивой улыбкой на лице. Он чувствовал усталость, но теплое чувство любви как-то помогало ему двигаться вперед. Яркая улыбка и возбужденные крики Хосока были для него теплым светом в этот утомительный день.       Они разговаривали и шутили, сидя в своей гостиной. Юнги действительно чувствовал себя как дома, быть таким с Хосоком… он мог так жить до самой своей смерти.       Внезапная мысль, которая пришла в голову Юнги, заставила его перестать пить. Его движение длилось всего несколько секунд, Хосок даже не заметил этого. Может быть, это то, что он упустил; единственное, что он упустил. Они живут вместе уже больше года и знают друг друга как свои пять пальцев, так почему бы не сделать это официально? Почему бы просто не подписать документ, свидетельствующий об их вечной любви?       Рэпер пристально посмотрел на любимого. Его яркие глаза были наполнены такой любовью и обожанием, что он почти почувствовал себя виноватым. Его маленькие ямочки постоянно были на виду каждый раз, когда он ему улыбался. Его румяные щеки, его ванильный аромат…       Юнги поставил стакан на стол и наклонился к нему. Он нежно поцеловал Хосока в губы, почти невинно чмокнул. Хосок захихикал в поцелуй, притягивая своего парня ближе к себе, вкладывая больше страсти в их поцелуй.       В такие моменты они оба чувствовали себя действительно счастливыми. Как будто они были против всего мира, их любовь была настолько сильной, что могла сдвинуть даже страны. Это было глупо, но его отношения и музыка были единственными причинами, которые помогали Юнги двигаться вперед. Музыка позволяла ему дышать и раскрывать свои творческие способности. Это позволило ему записать все свои эмоции и мысли, которые в противном случае остались бы невысказанными. Он вкладывал все свои силы в свое искусство, в некоторых случаях даже выпускал бесплатные синглы просто потому, что мог. Деньги не были для него движущей силой, как это было много лет назад. Музыка стала его лекарством, как и Хосок.       Юнги был уверен, что впереди лучшие дни, и ждал их с нетерпением. 13 дней до самоубийства       Юнги сидел в своей студии, держась руками за голову, глядя на лист бумаги перед собой. Он пытался написать песню, которую планировал выпустить позже, может быть, через несколько месяцев или даже год. В любом случае он всегда стремился работать наперед, это был просто его способ продюсирования.       Обычно песни пишутся не так долго, но эта как-то взяла над ним верх. Лист был исписан каракулями. Многие предложения вычеркнуты, поэтому он решил достать еще один из запаса, который у него был рядом с гитарой.       — Черт, — пробормотал он, неправильно схватив бумагу, порезав при этом палец.       Рана небольшая, но уже маленькая капля крови испачкала лист. Он нахмурил брови, глядя на бумагу, на которой была кровь, и никакие мысли не приходили ему в голову. Из ниоткуда в его голове возникла картина, и она начала двигаться. Получился небольшой фильм. Это был Хосок, молодой и избитый прямо у порога. Он выглядел ужасно, под глазом синяк, из носа идет кровь, но ему удалось улыбнуться Юнги, когда показал ему букет, который собрал на обочине дороги. Ребята из его школы избили его, потому что он был «паршивым педиком», только за то, что на нем была подводка для глаз. Хосок выглядел, будто это не имело большого значения, он делал так с каждым оскорблением, которое он получал школе. Юнги узнал позже, когда они начали встречаться, как сильно он страдал.       Внезапный приступ вины и печали обрушился на Юнги, как грузовик. Он поджал губы и схватил ручку с угла стола. Слова приходили к нему автоматически, каждая рифма и стих, как будто его внутреннее писающее чудовище было освобождено. Спустя всего 15 минут он закончил песню. Он поднял её выше, чтобы посмотреть на еще один шедевр. «The last».       Он думал, что описание своих чувств поможет ему, тогда почему приходится задыхаться от слез? 9 дней до самоубийства       — Тебе снова нужно уезжать? — Хосок дуется на Юнги. — Ты только что вернулся из-за границы!       — Я знаю, я тоже не хочу уезжать, но этот тур будет коротким. Он начнется через месяц, так что у нас еще есть время.       — Да, — пробормотал Хосок, пытаясь не казаться слишком грустным, но у него это не получилось. Юнги вздохнул, подошел к своему возлюбленному и сел рядом с ним. Он знал, насколько это сложно для него, тем более, что он только что вернулся из 5-месячного турне.       — Мне жаль, что я подвел тебя, Хоби. Я обещаю, что мы как можно больше повеселимся, пока я здесь, хорошо?       — Что? Ты меня не подвел! Глупое агенство подвело меня, потому что они все время крадут тебя у меня. Ах, как бы мне хотелось, что-бы мы могли просто провести хорошо отпуск, может быть, в горах. Где-то где холодно.       — И без связи, — добавил Юнги с невозмутимым выражением лица, заставившим Хосока громко рассмеяться.       — Определенно оставив дома все телефоны и любые устройства, с которых они могли бы вам позвонить. Это похоже на токсичные отношения…       — Честно говоря, иногда я тоже это чувствую, — Юнги играет с пальцами Хосока, и на его лице застыла улыбка. Его глаза не были сфокусированы, словно он просто погрузился в свои мысли.       — Привет, — Хосок аккуратно схватил Юнги за щеки и нежно поцеловал его в губы. —Это не твоя вина, ты же знаешь это, да? Это твоя работа, я знал, через что мне придется пройти, когда мы начали встречаться, помнишь?       Да, Юнги ясно помнил тот день.       Тогда они были только друзьями. Ни размытых линий, ни флирта, ничего. Не было никаких признаков того, что Хосок может быть влюблен в Юнги, и, насколько Юнги знал, Хосок смотрел на него только как на лучшего друга. Юнги пытался намекнуть на то, что он чувствовал немного больше, чем дружбу по отношению к своему лучшему другу. Оставлять милые сообщения, называть его красивым при каждой возможности, покупать ему его любимый bubble tea с большим количеством сахара, как ему нравится. Иногда ему казалось, что ему просто нужно сдаться и принять тот факт, что между ними не будет больше ничего, кроме по-настоящему крепкой дружбы. Однако это сработало. Он не хотел терять его, поэтому со временем начал сдаваться, хотя его чувства стали сильнее.       Юнги понял, как сильно он заботился о Хосоке за день до того, как отправится в тур. Обычно он, оставаясь в своей квартире один, пытаясь устранить любое беспокойство, которое чувствовал. Но не в тот раз.       Хосок появился в самое неожиданное время с несколькими пакетами закусок и большим количеством еды на вынос. Он сказал, что хочет устроить настоящую прощальную вечеринку для Юнги перед тем, как тот уедет на 3 месяца. Это был его второй небольшой тур, но перед прощальным днем ​​рэпер все еще чувствовал себя эмоционально разбитым.       Присутствие Хосока мгновенно успокоило его нервы. В тот вечер они ели и смотрели сериал примерно до 3 часов ночи. Юнги внезапно почувствовал себя уставшим, возможно, поэтому он стал таким уязвимым с ним. Он положил голову Хосоку на плечо, медленно закрыв глаза, почти засыпая, тогда Хосок сделал что-то, что мгновенно его разбудило. Он поцеловал его в губы без всякого предупреждения.       Юнги быстро сел с прямой спиной, озадаченно глядя на Хосока.       — Прости… — пробормотал он, быстро вставая со своего места, — Я пойду.       — Нет, нет, подожди! — Юнги схватил его за руку, умоляя глазами остаться.       — О, Боже, это так неловко. Пожалуйста, не делай это более смущающим, чем сейчас. Боже, это так смущауще.       — Хоби, ты замолчишь на секунду?       Хосок выглядел смущенным, пока Юнги не встал на цыпочки и не поцеловал его страстно. Рэпер понятия не имел, откуда взялась эта храбрость, но он полностью намеревался поддерживать её, пока получал положительный ответ. Что он и сделал. О, как много он сделал.       После почти получасового горячего поцелуя Юнги запаниковал. Что именно происходило с их отношениями? Это уже отношения? Собирались ли они остаться друзьями только после этого или, наконец, собирались официально встречаться? Как свидание? Что, если они оба навсегда разрушили свою дружбу? Что, если…       — Так ты вернешься через три месяца, верно? — Юнги кивнул, — Ничего страшного. У меня есть идея, которая будет держать меня в напряжении, пока ты не вернешься.       — Что это? — Юнги неловко указал пальцем на пространство между ними. Это был его способ спросить, начало ли это их отношений или конец их дружбы.       — Это? — Хосок засмеялся и с игривой улыбкой подражает Юнги, — я не знаю. Полагаю, это называется свиданием?       — Свидание?       — Или ты можешь назвать это внезапной встречей друзей?       — Что?       — Что?       Между ними возникла внезапная пауза, до тех пор, пока они оба не начали смеяться. Да, это было началом их отношений. Об их взлетах и ​​падениях. Хосок прекрасно знал, что означает встречаться с известным рэпером. Это значит, что несколько месяцев впереди, долгий рабочий день, одержимые фанаты, сталкеры и постоянно уставший Юнги. Большинство из этих вещей он уже встречал в своей жизни, из-за их дружбы ему просто нужно было приготовиться к большей дозе.       В большинстве случаев это было восхитительно, наполнено улыбками и романтическими днями. Иногда это было ужасно, грустно и больно. Хосок знал, что будет так, но он не мог остановить печаль, которая отражалась в его глазах, когда Юнги больше не смотрел на него. За 7 дней до самоубийства       Юнги шел по длинному коридору к своему гостиничному номеру. Красные обои вызывали у него тошноту, все выглядело идеально чистым, что только усиливало беспокойство в груди. Это началось уже в аэропорту, когда они прилетели в Токио. Многие из его поклонников и даже репортеры собрались вместе, чтобы поприветствовать его, по крайней мере, так говорилось в новостях. Для него было удушающе находиться среди такой толпы. Его дыхание стало прерывистым, когда он заметил, что девушки подходят ближе и выкрикивают его имя, как фанатики. Двое его телохранителей подошли ближе, чтобы он мог чувствовать себя хоть немного безопаснее, но это ему нисколько не помогло. Он хотел сбежать и спрятаться в своем гостиничном номере, подальше от всех этих людей.       Солнцезащитные очки и маска отлично скрывали, насколько он напуган. Если бы только дрожь в его руках прекратилась, было бы чудесно. Он попытался поспешить через аэропорт прямо к машинам, ожидающим в VIP-секции. Коридор был меньшего размера, куда могли пройти только особые клиенты. В частности, выход был разработан для таких случаев, якобы он был безопасным, и у их машин не было никого, кто ждал бы их. По этой причине у Юнги всегда была искра надежды, но на этот раз было хуже.       Даже когда он сел в большую черную машину с затемненными стеклами, он совсем не чувствовал себя в безопасности. Многие девушки вырвались на улицу и бросились к нему, выкрикивая его имя и то, как сильно они его обожали. Как он был причиной того, что они все еще живы. Как он спас им жизнь. Он скривился под маской; разве не забавно, что его музыка может быть такой исцеляющей, но ему кажется, что он медленно увядает изнутри? И, как ни странно, он так хорошо скрывает это, что никто не может заметить, что он на самом деле чувствует.       Он быстро вошел в свою комнату, чуть не упав на пол. Юнги быстро закрыл за собой дверь и выключил весь свет в своей комнате, задернув занавески на окнах. Он подождал несколько секунд, но ни в его комнате, ни в ванной не было никаких вспышек. Он еще не закончил, кончиками пальцев проверил все зеркала, все были односторонние. Под кроватью ничего не было, шкаф тоже казался нормальным. Наконец-то он смог спокойно дышать. Он бросил на небольшой журнальный столик свой телефон, ключи, маску и солнцезащитные очки. Неужели его жизнь с этого момента действительно будет такой? Неужели он должен быть во всем так осторожен? Что, если однажды он приедет в своем гостиничном номере настолько уставшим, что, возможно, забудет проверить все эти мелкие детали, и произойдет что-то плохое? Или, что еще хуже, что, если Хосок пострадает из-за него? Хосок.       Юнги устало взял телефон в руку и стал искать номер Хосока. Он помнит, как обещал написать ему, когда приедет, но хотел позвонить. Юнги уже скучал по его позитивной ауре и игривому голосу. Если бы он когда-либо принимал какие-либо наркотики, реабилитация наверняка была бы такой.       — Хммм… — Юнги мягко улыбнулся усталому голосу Хосока. Конечно, в этот час он уже спит.       — Я приехал и встретил массу людей.       — Я рад, — Хосок пробормотал сквозь одеяло кровати: — Ты уже в номере отеля?       — Да, все в порядке. В ближайшие пару дней я буду занят, смогу также записать новую песню.       — Новая песня? — голос Хосока внезапно показался более бодрым, чем раньше.       — Не волнуйся, Хоби, это не имеет значения. Я, наверное, не выпущу её до следующего года.       — Я думал, ты сказал, что сделаешь небольшой перерыв, — его голос звучал обвиняюще, и Юнги уже знал, к чему ведет этот разговор, поэтому решил закончить его как можно скорее.       — Я просто хотел сообщить тебе, что я прибыл и в безопасности. Не буду тебя задерживать. Доброй ночи.       — Юн… Спокойной ночи.       Хосок снова упал в кровать. В комнате было темно, но его глаза медленно привыкали к темноте. В груди у него было зловещее чувство. Что-то подсказывало ему, что Юнги пытался убежать от своих мыслей в свою музыку, что было вполне нормально, если бы не множество бессонных ночей и турне, которое у него было. Он ворочался и вертелся по около получаса, прежде чем, наконец, снова начал чувствовать сонливость. Его веки стали тяжелыми, когда он внезапно заметил что-то справа от кровати.       Юнги всегда занимал правую сторону, а это означало, что все его вещи лежали на прикроватной тумбочке. Хосок схватил телефон и маленьким фонариком осветил стол. Это был беспорядок, как всегда, и он мысленно сделал пометку, чтобы убраться утром, хотя его глаза были прикованы к определенной коробке с таблетками. Он взял её, чтобы рассмотреть поближе, когда понял, что это антидепрессанты Юнги. За 3 дня до самоубийства       Юнги сильно поссорился с Хосоком, а это означало, что всё его беспокоит, и его голова была заполнена негативными мыслями. За все эти годы он знал Хосока, что у них никогда не было больших ссор. Это был их первая ссора, и его даже не было в их квартире, что-бы они могли нормально поговорить. Все из-за тех таблеток, которые он случайно забыл дома. По этой причине они не разговаривали уже несколько дней. Но было ли это несчастным случаем?       Он усмехнулся, расстроенный тем, что Хосок вообще задал эти вопросы вслух. Почему он добровольно оставил после себя что-то столь важное? Он был взволнован тревогой, которой хватило на троих, это нормально, что во вечерней спешке он забыл положить их в сумку. Тогда почему бы не купить новые? Или он их уже купил?       Он не сделал этого. Его сердце начало биться медленнее, и он мог слышать свой пульс в ушах. Он не покупал новые и не хотел, это была настоящая причина, по которой они начали ссориться. Хосок беспокоился только за Юнги, но в его глазах это значило, что он ему не доверял. Почему терапевт должен знать его лучше, чем он сам? В конце концов, он всю жизнь прожил сам с собой и уже знает, что эти дурацкие таблетки не действуют. Это была уже пятая доза, и он не заметил разницы. Он начал думать, что это был план, что-бы терапевт мог выжать из него еще немного денег. Это не в первый раз. Почти все люди вокруг него разговаривали с ним только потому, что хотели чего-то взамен. Секс, слава, деньги.       Хосок не согласен с ним. Он начал кричать вместе с ним по телефону, говоря, что лучше, если ничего не изменится, чем измениться к худшему. Что он знает? У него нет ОКР, депрессии и социальной тревожности. Он воплощение счастливого и уравновешенного человека, так как же он узнает, через что он проходит? Никто не знает. Даже к так называемому терапевту, к которому он обращается уже много лет. Хосок хотел объяснить ему, может, ему стоит просто сменить терапевта, если он действительно так думает, но Юнги был непреклонен в своей точке зрения. В тот момент он почувствовал такую ​​ярость, что даже не позволил Хосоку закончить фразу, он просто повесил на него трубку. Он не хотел с ним разговаривать, поэтому выключил телефон и погрузился в работу, как всегда.       Юнги злился и обижался. Эмоции переполняли его, и ему нужно было как-то их выпустить. Он решил пойти в студию один и записать песню сам. Это будет не в первый раз, и уж точно не в последний. «The last».       Он убедился, что никого нет, когда вошел внутрь и включил свет. Он только взглянул на свой телефон, никаких сообщений или звонков от Хосока. Конечно, зачем он нужен? Вопрос задел, и его сердце заболело сильнее, чем раньше. Он не собирался ему звонить, зачем? Только для того, чтобы снова закричать ему в трубку? Он не сделал ничего плохого, все, что он сказал, это то, что…       Рэпер посмотрел на пустую студию. Он запишет эту песню и выпустит все свои эмоции, а затем отправит ее Хосоку. Возможно, он немного лучше поймет свои чувства, если послушает эту песню. За 2 дня до самоубийства       — Я слушал твою песню, — осторожно сказал Хосок. Юнги держал рот на замке, он не хотел упускать свой единственный шанс извиниться. — Это потрясающе.       — Это? — спросил он с кривой улыбкой. Он все еще не был так уверен в себе. Может, он перешел черту с этим.       — Да, это так. Я хочу… Я хотел бы высказать свое мнение, — он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Я рад, что ты показал мне эту песню раньше всех. По крайней мере, я надеюсь, что ты это сделал. Я знаю, что мы говорили об этом, но я хочу, чтобы ты поговорил со своим терапевтом. И прежде, чем ты повесишь трубку, я говорю это, потому что волнуюсь за тебя. В последнее время у тебя был большой стресс, и не было нормального перерыва между турами. Я просто… я хочу, чтобы ты был счастлив, Юнги.       — Я знаю, — сухо ответил Юнги. Он не может злиться на Хосока за то, что он беспокоится о нем. Это было бы несправедливо. — Я поговорю с терапевтом завтра.       — Я рад. — Хосок улыбнулся, явно испытывая облегчение от того, что Юнги был готов приложить усилия.       — Я позвоню тебе завтра. Рад, что тебе понравилась песня, Хоби.       — Люблю тебя. Хосок редко говорит ему, что любит его, поэтому каждый раз, когда он делает это, все становится особенным. Он мог слышать искренность в его голосе и то, как много он имел в виду своих слов.       — Я тоже тебя люблю. После разговора с Хосоком он написал своему терапевту электронное письмо и попросил срочно назначить встречу на завтра. Он хотел покончить с этим, и чем скорее это произойдет, тем лучше. День самоубийства       Юнги был закрыт в ванной своего гостиничного номера. В полном одиночестве, только он и его темные мысли. Как злобный паук, его мысли начинались с малого, а кончались целой паутиной лжи, которую он говорил себе. Его руки дрожали, как будто у него не проходила мерзкая лихорадка. Он попытался успокоиться, ухватившись за раковину. Холодный материал почти повредил его горячие и потные руки. Метод дыхания, который терапевт посоветовал ему попробовать, совсем не помог, а только усугубил ситуацию. Он задыхается или у него серьезный приступ паники?       Он только взглянул на скрипуче чистое зеркало. Он не мог узнать свое отражение. Кто этот человек, который смотрел на него в ответ? Неужели это действительно сильный Юнги, которым он себя считал? Он выглядел как минимум на пять лет старше, чем был, с темными синяками под глазами и бледной кожей. Его глаза были совершенно красными от слез, нос покраснел от использованных салфеток. Это когда-нибудь закончится?       Он пытался вспомнить хорошие времена. Он действительно удалось это сделать. Он заставил себя вспомнить, как было с Хосоком. Это всего лишь звонок, но он не мог заставить себя набрать номер. Чувствовал себя смущенным и совершенно неуправляемым. Юнги также был напуган, что, если Хосок действительно увидет его таким, какой он есть на самом деле. Запутанный человек, который даже не может как следует контролировать свои эмоции. В этот момент разговор показался бы дешевым, и он не нашел в себе силы войти в спальню.       Мир рушится на его глазах, и это его вина. Он доверился не тому человеку. Голова Юнги вышла из-под контроля, снова и снова повторяя последний разговор с терапевтом.       — Вы сказали в своем электронном письме, что это срочно, — терапевт узкими глазами посмотрел в камеру: — есть проблема?       — Не совсем, — ответил Юнги с невозмутимым выражением лица, — Хосок сказал мне, что нужно срочно назначить сеанс, я не знаю почему.       — Понятно…— они сидели в тишине почти минуту, когда Юнги открыл рот, чтобы что-то сказать, а затем снова закрыл его. — Я слушаю.       — Я какое-то время не принимал лекарства, потому что заметил, что в моем состоянии нет изменений. Я все еще чувствую давление. Как будто мир сужается. Я не очень доволен этим туром, хотя знаю, что должен. Все были бы в восторге от такого количества туров, я думаю, поэтому так много людей завидуют моей славе. Но меня это не радует. Меня это беспокоит. Я просто… Я всегда хотел спокойно сочинять свои песни и песни для других людей. Я никогда этого не хотел.       — Я понимаю.       — Нет, не понимаете, — автоматически ответил Юнги: — это глупо, и я глуп, думая, что этот сеанс мне поможет. Во всяком случае, это все преувеличение. Я все несоразмерно раздуваю.       — Да, я вижу, что вам необходимо внимание, — терапевт что-то записал в блокноте, а затем снова посмотрел в камеру: — я выпишу какое-нибудь новое лекарство и предлагаю вам принимать его вместо этого.       Юнги не слышал остальных предложений. Потребность во внимании. Его терапевт только что сказал ему, что ему нужно внимание. Что причина его депрессии — потребность во внимании?       Казалось, он кричит в своем сердце, когда внезапно начал успокаиваться. Его текущие слезы замедлились, пока полностью не прекратились. Он смахнул рукой оставшиеся слезы и с минуту посидел на полу, ничего не делая. Дрожь прекратилась, и его мысли тоже прекратились. Это спокойствие длилось около трех минут. Он мог видеть себя внутри своей головы, как будто он смотрел, как его злобное «я» смотрит на него сверху вниз. «Ты ничего не стоишь. Как ты вообще можешь называть себя рэпером, когда ты такой нестабильный? И ты называешь себя кумиром для своих поклонников? Ну и шутка. Огромная шутка. У тебя нет голоса и внешности айдола. Что подумали бы твои фанаты, если бы увидели тебя прямо сейчас? Или Хосок? Как ты думаешь, ему бы было дело до тебя? Ты всего лишь катастрофа. Сделай одолжение и убей себя. Кто будет по тебе скучать? Есть ли кто-нибудь, кроме твоих родителей, который будет по вам скучать? Я так не думаю. Кстати, когда ты в последний раз разговаривал с ними? Почти две недели назад. Как ты думаешь, им не все равно? Нет, они этого не сделают. Никто не сделает. Ты знаете, что тебе нужно делать. В спальне. Выпей снотворное и лети. Возьми с собой немного виски. Уходи. Миру не нужны такие люди, как ты. И Хосоку тоже. Он заслуживает кого-то намного лучшего. Не мусор, как ты. Сделай это. Сделай это. Сделай это. Сделай это». Эти слова крутились у него в голове и как-то успокаивали. Да.

***

      Хосок медленно шел с похорон. Он хотел быть подальше от всех, но место было заполнено людьми. Семья, друзья, фанаты и репортеры повсюду. Это было похоже на нескончаемый кошмар. Он чувствовал себя оцепеневшим внутри и беспомощным. Он винил себя в смерти Юнги. Он был уверен, что если бы он был рядом с ним, этого бы не случилось. Он должен был видеть признаки того, что ему плохо. Ему следовало послушать Юнги, когда он сказал, что терапевту просто нужны его деньги. Он должен был…       — Извините? Я знаю, что сейчас не совсем подходящий момент, но есть ли у вас какие-нибудь мысли по поводу этого инцидента?       Заплаканые глаза Хосока высохли, когда он взглянул на репортера, стоящего перед ним. До сих пор он даже не замечал его присутствия.       Обычно его первой реакцией было бы сказать ему «нет» и уйти от камер, но на этот раз внутри него что-то шевельнулось. Это был его шанс высказаться, и он не собирался его упускать. Это был первый раз, когда он разговаривал с интервьюером, а также последний.       — Да. Да, у меня много мыслей, — Хосок схватил микрофон и посмотрел прямо в камеру: — Моя первая мысль, как эта страна подвела Юнги. У него была депрессия, социальная тревожность и ОКР. У него также было много перепадов настроения, и он часто плохо себя чувствовал. И это только показывает, как существует стигма, которой стране нужно научиться, чтобы начать дискуссию; это не был инцидент, это было самоубийство. Юнги покончил с собой. Он проглотил таблетки и покончил с собой, но я полагаю, что эти слова полностью удалены из лексикона СМИ. Итак, узнайте, как это пишется, САМОУБИЙСТВО. Сколько молодых людей должно умереть, пока страна наконец не осознает, что им нужна помощь? У Юнги был психотерапевт, который не только хотел, чтобы он принял больше таблеток, но и раньше поставил ему неправильный диагноз. Против него предъявлены обвинения, поэтому я не могу больше говорить об этом, но что я могу сказать и скажу, так это то, что Юнги этого не заслужил. У него была чистая душа, и если вы хотите знать, что он чувствовал, то послушайте «The Last», его последнюю песню. Она выйдет сегодня вечером как напоминание для всех нас о том, что к психическому здоровью следует относиться более серьезно.