Ломая проход / Breaking the Window

Беллатрикс Блэк хмыкнула, изо всех сил ударив ногой по небольшому камню. Он полетел вперед, скатываясь по неровной земле Запретного леса, щелкая при столкновении с другими камнями. Наконец, он остановился прямо перед ее ногами, и она пнула его еще раз, с удовольствием представляя, что это кровавая, глупая, отрубленная голова Родольфуса Лестрейнджа. Камень снова полетел вперед, на этот раз приземлившись в подлеске и уже не на пути расстроенной Беллатрикс. Родольфус был особенно невыносим с тех пор, как обе семьи согласились на их помолвку. Газеты, конечно, обожали ее: она была на всех страницах светской хроники. Конечно, она сама не имела к этому никакого отношения. Беллатрикс издала еще один разочарованный вопль, ища, что бы пнуть, и в конце концов выместила все на поваленном бревне. Это было несправедливо. Ей предложили учёбу на аврора после окончания школы! До сих пор она сдавала все свои экзамены, на такой балл, что даже МакГонагалл назвала ее самой яркой ведьмой своего возраста! Она сама разрабатывала свои заклинания! Она была звездной охотницей команды Слизерина! И все же горечь одолевала ее в свете того факта, что все эти великие достижения не будут значить абсолютно ничего: Родольфус ясно дал понять, что ожидает, что она останется дома и будет регулярно рожать множество хорошеньких чистокровных детишек. Это злило ее. Очень сильно. Конечно, она понимала свой долг перед обществом чистокровных и волшебниками: необходимо иметь потомство чистокровных, и от нее, как от девушки, ожидали рождения следующего поколения чистокровных. Прекрасно. Но это был 1968 год! Вполне возможно было иметь семью и делать карьеру. Многие ведьмы так и поступали. Это современность, в конце концов. К сожалению, ее отец был согласен с Родольфусом: чистокровное потомство превыше всего, говорил он. Хотя ему было больно разочаровывать старшую дочь, будущее рода волшебников было важнее ее счастья. Да. Беллатрикс до сих пор горько переживает это и, вероятно, будет переживать до конца своих дней. Беллатрикс издала крик разочарования и нанесла по бревну еще несколько яростных ударов, ворча при каждом ударе. Острая боль пронзила ногу, когда палец ударился о бревно под неудачным углом. Отлично, теперь у нее болит нога. Может ли этот день стать еще хуже? Беллатрикс закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Она вдыхала тишину Запретного леса в темноте ночи и находила это место успокаивающим. Конечно, ей говорили, что он опасен и запретен, но это никогда не останавливало ее раньше. Она знала все способы проникнуть в Хогвартс и выбраться из него незамеченной и делала это часто… заходила в «Кабанью голову», чтобы выпить по старинке, или просто наслаждалась несколькими минутами свободы, прогуливаясь по Запретному лесу, чтобы насладиться моментом одиночества. Уединения без бремени ожиданий или политики. Просто побыть одной. Она остановилась и вздохнула: иногда ей хотелось просто поговорить с кем-нибудь. У нее были союзники и помощники, но не было друзей. По крайней мере, настоящих друзей. Некому довериться. Нет плеча, на котором можно поплакать. Конечно, были Энди и Цисси, но они не могли понять. Они не могли понять, какая судьба нависла над их головами. Поэтому Беллатрикс погрузилась в свое хобби: рассказы о макабрических, пугающих и отвратительных вещах. Еще одна вещь, которой она не могла поделиться со своими сестрами, поскольку Энди не имела к этому никакого пристрастия, а Цисси была большой пугливой кошкой, которая прыгала на собственную тень. Ужас. Ужас — это клоун у задней двери в полночь: не та вещь не в том месте и не в то время. И здесь, в окружении тьмы Запретного леса, она нашла хорошую атмосферу, чтобы читать прекрасные короткие пугающие рассказы… и писать их. О, она не могла сравниться с великими авторами макабр, даже она была достаточно приземленной для этого, но у нее было ощущение, что она становится лучше в написании и переносе слов на бумагу. Кроме того, это было очень терапевтично. Она нашла подходящее место, чтобы присесть, и достала свиток и перо. Хм, что же написать сегодня? Какую насильственную и удачную смерть пережил бы сегодня главный герой этой истории, безродный-человек-который-ни-в-коем-случае-не-был-изображением-Родольфуса-Лестрейнджа-нет-правда-как-может-быть-что-то-такое? -Это-абсолютно-не-правда-что-бы-там-ни-было-и-любой-кто-бы-предложил-был-гнилым-любовником? Может быть, вендиго? Или оборотень? Они всегда были хороши. А может быть, игра в кошки-мышки с вампиром или просто старая добрая кровавая расправа над пещерным медведем. Было бы забавно, если бы пещерный медведь отрезал Родольфусу стручок, и отцу пришлось бы искать для нее другого кандидата в мужья. Она ненадолго задумалась, можно ли где-нибудь арендовать пещерного медведя. Очень большого, с большими когтями. Она только что приложила перо к бумаге, чтобы провозгласить, что «ночь была темной и бурной», когда что-то привлекло ее внимание вдалеке. По правде говоря, она оказалась немного глубже в Запретном лесу, чем привыкла, поэтому она не так хорошо знала местность. Вдалеке она заметила странное свечение, яркое и голубое. Любопытно. Такое свечение могли производить только поля светящихся колпачков, которые находились в этой части леса, но она только что прошла мимо самого большого из известных ей. Это требовало дальнейшего исследования. Осторожно пробравшись сквозь заросли, она оказалась на небольшой поляне. В центре поляны стояло то, что казалось большим и шишковатым мертвым и окаменевшим деревом с массивными корнями. В пространстве между двумя самыми большими корнями находилось небольшое озеро с голубой светящейся водой. Будучи чистокровной ведьмой, она чувствовала, как в воздухе покалывает от силы. Это озеро, на которое она смотрела, излучало чистую концентрированную магию из своих неподвижных вод. Казалось, весь лес вокруг нее затих. Беллатрикс закрыла глаза и наслаждалась тем, как мощные волны магии проходят через ее тело. Беллатрикс прекрасно понимала, что происходящее начинает напоминать один из сценариев одной из ее любимых страшных историй… которые обычно ничем хорошим не заканчивались. Тем не менее, любопытство превозмогло всякое чувство самосохранения. Магия здесь была настолько сильной, что просто тянула ее к себе. Осторожно она заглянула в озеро. На первый взгляд оно казалось обычным маленьким и тихим прудом, но при ближайшем рассмотрении что-то было не так. Озеро было гладким, как зеркало, даже несмотря на легкий ветерок. Но отражение леса вокруг нее было другим: на поверхности озера она увидела поваленное дерево, расколотое пополам, похоже, ударом молнии. Когда она посмотрела назад, то увидела то же самое дерево, стоящее гордо и грозно. Она могла бы заметить и другие различия, но одно было таким ярким и в то же время таким тонким, что она не сразу заметила: она не видела собственного отражения. Она протянула руку над озером и… ничего. Как раз в тот момент, когда она раздумывала над тем, чтобы взять камень и опустить его в воду, чтобы посмотреть, что произойдет, она услышала, как кто-то приближается. Под ногами хрустели ветки. Инстинктивно она повернулась, чтобы посмотреть, но никого не увидела. Пока она не поняла, что звуки доносятся не из леса, а из самого озера. Захватывающе!

***

Гермиона Грейнджер держала корзину, пробираясь через Запретный лес. Ей потребовалось некоторое время, чтобы получить разрешение на выход из замка в ночное время, чтобы искать светящиеся колпачки, необходимые для эксперимента по зельеварению, над которым она работала, но до сих пор она не нашла их много. Это заставило ее зайти в лес немного глубже, чем она хотела. Она понятия не имела, почему Филч был таким нудным. В конце концов, она участвовала в войне. Если ей пришлось противостоять Волдеморту и ему подобным, то в Запретном лесу мало что может представлять для нее угрозу. Поскольку светящиеся колпачки, появляются только ночью, ей придется пробираться через темноту леса. Тем не менее, тишина успокаивала. К тому же в эти дни ей все равно не удавалось выспаться. Когда пыль осела и война закончилась, ей пришлось разбираться с ее последствиями. Чего она никак не ожидала, так это того, что ей придется иметь дело с травмой и кошмарами. Честно говоря, у нее все было хорошо, пока у нее не появилось время и возможность остановиться и подумать обо всем плохом, что случилось с ней за последние несколько лет. Вся ложь, насилие, война, боль. Ей было интересно, как Гарри справляется со всем этим. Стремясь закончить образование, она вернулась в Хогвартс на седьмой курс. К сожалению, она была единственной из своего курса. Гарри и Рон сразу пошли в корпус авроров, а большинство ее друзей либо вообще решили не возвращаться, либо просто пропустили год, чтобы разобраться в том, что произошло в их жизни. Полумна, например, решила на год оставить Хогвартс, чтобы вместе с отцом путешествовать по Европе. Так же поступили и многие другие. Она, конечно, рассталась с Роном, так что это тоже было событие. Честно говоря, они никогда не подходили друг другу, и она не знала, кто из них испытал большее облегчение, когда они, наконец, решили расстаться. Гермионе не будут рады в доме Уизли какое-то время, пока все не утихнет, но, по крайней мере, они с Роном оставались хорошими друзьями. Тем не менее, это оставляло ее без друзей, с которыми она могла бы поговорить. И чтобы избавиться от травм и кошмаров, она с головой погрузилась в учебу. Если бы она только могла быть достаточно занятой, она могла бы отодвинуть все свои тревоги и страхи на задний план, где им и место. Сосредоточиться на работе означало меньше внимания уделять… её… её… …её душераздирающему одиночеству. Гермиона остановилась, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются невольные слезы. Такие перепады настроения случались у нее все чаще и чаще. Слезы подступили, и она позволила им течь, ее тело дрожало. Она даже не совсем понимала, почему плачет. Гермиона вытерла слезы рукавом. Возможно, ее мама была права: возможно, ей стоит обратиться к психотерапевту. После окончания второй войны терапия и психиатрическая помощь получили некоторое распространение в мире волшебников, настолько, что в Хогвартсе подумывали о том, чтобы ввести в штат психотерапевта. Возможно, ей стоит поговорить с МакГонагалл о том, как найти хорошего психотерапевта, который был бы в курсе дел волшебного мира. Она не могла продолжать в том же духе. Это было точно. Гермиона закрыла глаза и вспомнила свои дыхательные упражнения. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Светящиеся колпачки. Сосредоточиться на светящихся колпачках. Забыть обо всем остальном. Гермиона заставила себя сосредоточиться и искать новые грибы, отодвинув все остальное на задний план, как она всегда делала. Когда она заметила вдалеке ярко-голубое свечение, то на мгновение почувствовала восторг, решив, что сорвала джек-пот. Она бросилась вперед, продираясь сквозь заросли… и удивилась, не увидев на поляне ни одного светлячка. Разочарованная, но все еще любопытная, она заметила, что попала на поляну, где в центре стояло большое окаменевшее дерево, а между его корнями находился голубое светящееся озеро, неподвижное, как кладбище. Магия в воздухе была… поразительной. Хотя она не выросла в окружении магии, как некоторые другие, количество энергии в воздухе было просто ошеломляющим. Кончики ее пальцев начало покалывать от силы. Черт возьми, от таких магических токов, как этот, у нее, наверное, волосы встали бы дыбом от статического разряда. Гермиона осторожно подошла, под ногами хрустели ветки. Она поставила корзину на один из крупных корней, чтобы заглянуть в пруд. И тут же испугалась: в пруду она увидела лицо, которое видела в каждом из своих кошмаров. Беллатрикс Лестрейндж: женщина, которая пытала и пыталась убить ее. Она была олицетворением всего плохого в этом мире. Женщина, о смерти которой она знала и, к своему стыду, была рада этой смерти, теперь снова смотрела на нее своими темными глазами. Гермиона издала короткий возглас и сделала шаг назад, споткнувшись о ветку и упав на спину. Она быстро отползла от озера, прижавшись спиной к дереву и боясь на мгновение пошевелиться. — Я видела тебя, — раздалось из озера. Этот голос. Ее голос. Этого не могло быть. Этого не может быть. Это не может быть она! Ее сердце колотилось в груди как отбойный молоток, и у нее началась гипервентиляция. Гермиона старалась держать дыхание под контролем, но страх взял верх. Она вспомнила свои дыхательные упражнения. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. К сожалению, дыхательные упражнения были совершенно бесполезны, когда человек пыхтел, как собака. — Я все еще слышу тебя, — прозвучал ее голос. –Я знаю, что ты здесь. Этого не было. Этого не могло быть. Она была мертва. Беллатрикс Лестрейндж была мертва! — Выходи, — прозвучал голос, довольно дружелюбный. Хах. Дружелюбный? Гермиона молчала столько, сколько могла, пока у нее не началась гипервентиляция. Боже, ей казалось, что она сейчас упадет в обморок. — Я обещаю, что не укушу. К этому времени Гермиона немного успокоилась, но достаточно, чтобы прислушаться к голосу. Голос безошибочно принадлежал Беллатрикс, но она звучала… моложе. Живее. В ее голосе даже чувствовался манкунианский диалект. Он совсем не походил на визжащий голос из ее кошмаров. — Ты собираешься прятаться всю ночь? — прозвучал голос, теперь уже с нотками раздражения. — Я обещаю тебе, что я мертвый звук, клянусь своей честью старшей дочери Дома Блэков. Услышанного было достаточно для Гермионы. В тот же миг она снова оказалась на холодном полу Малфой-мэнора, жестокая рука прижала ее голову к камню, а жестокий дразнящий голос чередовал шипящий шепот с пронзительными криками. Гермиона зашипела и схватилась за предплечье: она все еще страдала от проклятой раны, вырезанной в ее коже, и стресс часто заставлял ее снова открываться. Сейчас джемпер под ее пальто прилипал к коже из-за крови. Это был кошмар. Ужасный кошмар. Гермиона взяла себя в руки и приготовилась бежать к линии деревьев. — Поговори со мной, — раздалось из озера. — Пожалуйста? Это заставило Гермиону задуматься, даже вопреки ее здравому смыслу. Это прозвучало… грустно. Даже просительно. По-человечески. Хотя сердце все еще колотилось в груди, Гермиона повернула голову к озеру. Со своей точки обзора она могла видеть только светящуюся поверхность. Это озеро. Это место. Этот голос. Все эти вещи не должны быть здесь, но они здесь были. Любопытство стало преобладать над страхом. Гермиона решила, что по крайней мере расследует эту тайну, но пока держится на расстоянии. Она взяла себя в руки и посмотрела в лицо своим страхам. Молодая ведьма сделала несколько вдохов и медленно повернулась лицом к озеру. Нервничая, она старалась держать себя в руках. Лицо в озере, несомненно, было лицом Беллатрикс Лестрейндж, но теперь, когда она разглядела его получше, оно было другим. Ее щеки были полнее, вьющиеся темные волосы были более объемными, определенно более ухоженными и лишенными седины. У нее были более густые брови и не было мешков под тяжелыми глазами. У нее все еще была сильная челюсть и напряженные темные глаза. Это была Беллатрикс, но… моложе. Если рискнуть предположить, она была примерно ее возраста, возможно, даже немного моложе. Ее поразили две вещи: во-первых, то, что Беллатрикс была удивительно красивой молодой женщиной, а во-вторых, то, что улыбка на ее лице выглядела теплой, привлекательной и совершенно чужой для нее. — Привет. Наконец-то решила показаться, а? — заговорила Беллатрикс. Она звучала достаточно дружелюбно, но это только заставило Гермиону насторожиться еще больше. — Эм… привет? — тихо ответила Гермиона. — Ты не со мной на этой поляне, — совершенно серьезно заявила Беллатрикс. - Я… я так не думаю, нет, — сказала Гермиона, оглядываясь по сторонам. Затем она заметила. — Отражение в воде. Оно… оно другое. — Я знаю! — ответила юная Беллатрикс. — Ты чувствуешь магию, исходящую из озера? Это хорошо, не так ли?! Гермиона кивнула. Она действительно заметила. — Это… это заставляет волоски на моей шее вставать дыбом. — Я никогда раньше не видела и не чувствовала ничего подобного, — сказала Беллатрикс. — Ты? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Я могу честно сказать, что не видела. Беллатрикс нахмурилась на мгновение. — О, как грубо с моей стороны. Я еще не представилась! Беллатрикс Блэк, представительница благороднейшего и древнего дома Блэков. Рада познакомиться с тобой. Ну, по крайней мере, эта итерация Беллатрикс была вежливой, хотя и немного гордой… и восторженной. — Гермиона Грейнджер, — Гермиона ответила почти автоматически. — Ну, из совершенно неважного и непримечательного дома Грейнджер. Это рассмешило девушку в озере: — Я никогда не слышала о твоей семье, но опять же, я не обращаю особого внимания на тусовки высшего общества. Это скорее среда моей мамы. И Цисси, я полагаю, — ответила Беллатрикс. Гермиона не стала ее поправлять, не зная, как отреагирует младшая Беллатрикс. Пока что она казалась на удивление дружелюбной. — Что ты делаешь здесь в такую глухую ночь? Беллатрикс ухмыльнулась и скрестила руки: — Я могу спросить то же самое о тебе. — Я искала здесь светящиеся колпачки. Ни больше, ни меньше, — ответила Гермиона, сразу же перейдя в оборону. — Светящиеся колпачки? — ответила Беллатрикс. — О, ты совсем рядом. Они обычно растут в темных рощах. В пятидесяти ярдах в том направлении ты найдешь большое поле. Действительно, Гермиона проследила взглядом за направлением, куда указывала Беллатрикс, и уже увидела голубоватое свечение вдалеке. — Что касается того, что я делаю ночью? Ну… Я просто… Я хотела немного отвлечься от всего. Ни о чем не думать и просто насладиться тишиной. — Думаю, я это понимаю, — Гермиона одарила девушку полуулыбкой. — А потом я нашла это озеро. И тебя, — сказала Беллатрикс. — Подожди, у меня есть идея. Со своей точки обзора Гермиона увидела, что Беллатрикс опускает руку в бассейн. Ее рука медленно опустилась в воду. — Гермиона? — спросила она. — Моя рука выходит из бассейна с твоей стороны? — Нет, — ответила Гермиона. — И действительно, разумно ли совать руку в явно сильное магическое озеро, пока ты понятия не имеешь, что оно на самом деле делает или что это такое? Беллатрикс пожала плечами: — Кто может сказать? — сказала она. — Давай, сунь руку в бассейн. Посмотри, сможешь ли ты почувствовать мои пальцы в воде. — Что?! — Гермиона моргнула. — Нет! Это может быть опасно! — Да ладно, — скорчила гримасу Беллатрикс. — Желтый цыпленок. Засунь туда руку. Гермиона покачала головой: — Это противоречит всем правилам безопасного магического экспериментирования, описанным в руководстве профессора Пенроуз по… Беллатрикс вздохнула через нос: — Верно. Значит, желтый цыпленок. Юная ведьма вздрогнула: она не хотела, чтобы над ней смеялись, особенно Беллатрикс Лестрейндж… или Блэк… или как там ее. — Ладно! — вздохнула она и осторожно опустила руку в бассейн. Пока что она чувствовала только воду и ничего больше. Она пощупала вокруг. — Что-нибудь есть? — спросила Беллатрикс. — Только корни и грязь, — ответила Гермиона. — А ты? — То же самое, — сказала Беллатрикс. — Думаю, магия находится только на поверхности озера. Мы находимся в одном и том же месте, это точно. Но вещи разные. Возьмем, к примеру, то дерево. То, что упало позади тебя? Это дерево стоит прямо за мной. Это удивительно. Мы обе здесь и в то же время мы обе не здесь. Гермиона кивнула. Действительно, это было удивительно. И если бы человек на другой стороне бассейна был кем-то другим, а не Беллатрикс Блэк, она была бы бесконечно рада. Тем не менее, эта Беллатрикс казалась такой… такой невинной и широкоглазой, в ней не было ни фанатичного рвения, ни безумия, которые демонстрировала ее старшая версия. Или, возможно, она просто хорошо это скрывала. Однако что-то происходило. Свет вокруг озера слегка померк, и изображение в озере стало мерцать. — Гермиона? — спросила Беллатрикс. — Что происходит? Изображение исчезало все больше и больше, пока девушку в озере не стало трудно видеть и слышать. В каком-то смысле это было благословенным облегчением, поскольку часть ее была рада видеть, как девушка исчезает. Однако, прежде чем она полностью исчезла, прозвучал один вопрос. Он был задан мягким и почти тоскливым тоном, что вызвало у Гермионы скорее любопытство, чем страх. — Гермиона? — тихо спросила Беллатрикс. — Т-ты вернешься завтра вечером?