Ломая проход / Breaking the Window

Несмотря на ночную панику, Гермиона отлично выспалась рядом с Беллатрикс в спальном мешке. На следующий день, однако, их почти поцелуй не был темой, которую девушки были готовы обсуждать, и они завтракали в неловком молчании, нарушаемом только звуком любопытной осы, жужжащей и телепортирующейся вокруг, когда она с удивительным любопытством осматривала все виды походного снаряжения. Разбив лагерь и отправившись в путь, две ведьмы уже через пятнадцать минут стояли на опушке леса. Поскольку эта земля была нехоженой, здесь не было никаких тропинок. Они были буквально первыми людьми, вошедшими в это место. Тем не менее, здесь были некоторые признаки обитания: в лес вел ряд отпечатков копыт — похоже, некоторые животные с лугов иногда заходили в лес именно этим путем. Сами деревья выглядели как обычные деревья, хотя их листья были такими зелеными, что казалось, будто ночью они излучают неоновый свет. Деревья стояли плотно друг к другу, погружая лес в полумрак под густым пологом высоко над головой. — Готова к новым приключениям? — с ухмылкой спросила Беллатрикс. — Готова пройтись по прохладному лесу, — ответила Гермиона, вытирая пот со лба. — Особенно после тех дьявольски жарких травяных равнин. Тем временем оса, конечно же, следовала за ними, весело жужжа, а Гермиона настороженно наблюдала за ней. Пока осе не стало ясно, что они собираются войти в лес. С этого момента оса, казалось, немного заволновалась и начала парить перед ними. Немного рассерженная тем, что эта жужжащая назойливость теперь висит между ней и прохладой леса, Гермиона отмахнулась от нее рукой. — Что с ней?! — пробормотала Гермиона, снова замахнувшись на нее. — Ха, — ответила Беллатрикс. — Если можно было бы сравнивать хоть с чем-нибудь, я бы подумала что она не хочет пускать нас в лес. — Возможно, она просто хочет съесть побольше нашего шоколада, — скрестила руки Гермиона. — Особенно после того, как некий человек кормил ее. Я принесла лишь ограниченное количество шоколада, Трикс. Беллатрикс пожала плечами. — У нас достаточно. — Это не оправдание для того, чтобы скормить три наших драгоценных шоколадных плитки гигантской осе! — запротестовала Гермиона. — Ты только поощряешь ее держаться вокруг нас. Беллатрикс слегка усмехнулась и потянулась, чтобы постучать указательным пальцем по ее носу. — Я думаю, ты просто прикрываешь свою отвратительную любовь к шоколаду. Просто… скажи… нет… Гермиона зашипела: — О, заткнись! Шоколад на завтрак дает хороший заряд энергии в жаркий день, — добавила она, заслужив хихиканье Беллатрикс. Вдвоем они проскочили мимо парящей осы и вошли в лес. Оглянувшись через плечо, Гермиона с удивлением увидела, что оса не следует за ними. Она продолжала висеть прямо за линией деревьев, одаривая их обеих, казалось, довольно тоскливым взглядом. По крайней мере, если бы Гермионе было с чем сравнивать. Оса была быстро забыта, когда Гермиона наслаждалась прохладой леса, резко контрастирующей с лугами. Беллатрикс шла рядом с ней, широко улыбаясь, когда она делала новые шаги навстречу неизвестности: это только еще больше расположило ее к Гермионе. Тем временем молодая ведьма впитывала атмосферу леса, щебетание птиц и сверчков… ну, она полагала, что это птицы и сверчки, но, конечно, не могла быть уверена. Что ее поразило, так это то, насколько густым и темным был этот лес. Солнечный свет пробивался сквозь полог далеко-далеко над головой, но здесь, среди широких стволов деревьев, было почти так же темно, как по вечерам. Это, конечно, объясняло, почему здесь было так мало подлеска. Беллатрикс, правда, пожаловалась на отсутствие подходящего освещения для фотографирования, но это была незначительная претензия. Примерно через два часа ходьбы они вышли на поляну. Большое дерево упало и утянуло за собой несколько соседних, образовав небольшой пролом в пологе. Это было идеальное место, чтобы разбить лагерь, что девушки и сделали. Выпив по чашке чая в палатке, обе девушки изучили карту и выбрали направление для прогулки. В отличие от лугов, здесь у них не было ориентиров, поэтому компас стал их спасением. Гермиона осталась внутри палатки и только что вышла из туалета. Вымыв руки, она снова вышла на большую площадку палатки и замерла. Сначала она не знала, что делать с большой тенью, отбрасываемой на стену палатки. Она была почти два метра в высоту и четыре метра в длину, но искажалась так, что она не могла разобрать, что это такое. Тень медленно двинулась вдоль полотна палатки и исчезла. Гермиона ждала, что она появится снова, но этого не произошло. Одержимая любопытством, она вышла из палатки, где обнаружила Беллатрикс, напевающую какую-то песенку и роющуюся в своей сумке. Гермиона обошла палатку, чтобы посмотреть, что можно увидеть. Вот ряды деревьев, окружавших поляну, а также поваленные стволы и торчащие мертвые ветки. Конечно, над палаткой открывался полог, и падающий свет мог отбрасывать на палатку странные тени. Возможно. Она вернулась к переднему краю и увидела, что Трикс нашла то, что искала: еще одну раковину на палке, которую она тут же воткнула в землю. Еще один маяк, освещающий им путь домой, и в этом густом лесу он им, несомненно, понадобится. — Трикс, — спросила Гермиона. — Ты видела что-то странное? — Да, — рассмеялась Беллатрикс. — Весь этот лес. Все это царство. Ты должна быть немного более конкретной, Герми. — Нет, я имела в виду что-то только что, — сказала Гермиона. — Что-то прошло мимо лагеря? — Думаю, я бы заметила, — ответила Беллатрикс. — Я ничего не видела. — Ха, — Гермиона потерла подбородок. — Может, тогда это только у меня? — Готова к новым открытиям?! — усмехнулась Беллатрикс. Гермиона усмехнулась в ответ: энтузиазм Беллатрикс был более чем заразителен, и она шла рядом с ней, пока они углублялись в лес. Сегодня был четвертый день их двухнедельной экспедиции, и Гермиона напомнила себе, что ей еще предстоит придумать стратегию, чтобы «разорвать цикл», как велел ей Ахилл Розье. Как она вообще могла бы это сделать? Однако у нее была одна идея. Эта идея заключалась в том, чтобы разорвать цикл, убедив Беллатрикс присоединиться к ней в ее собственном времени. Если ее не было в 1968 году, чтобы присоединиться к Пожирателям смерти, то, очевидно, она никогда и не присоединится. А если царство Фейри действительно существовало вне времени, она могла разорвать временную петлю без последствий… или так она надеялась. Главное в этом плане было убедить Беллатрикс присоединиться к ней. Но как это сделать? Факты и логика могли бы помочь: она не сможет выйти замуж за Лестрейнджа, если покинет свою временную линию. Аргумент, что она может избежать брака без любви, сработал достаточно хорошо, когда Дамблдор завербовал ее в качестве шпиона, так что этого может быть достаточно, чтобы убедить ее снова. Или она могла просто сказать ей правду: «Если ты вернешься в 1968 год, то станешь безумной слугой лидера культа, который заставит тебя делать ужасные вещи. Пойдем со мной в 1998 год и потребуем будущего, свободного от него». Возможно, это был бы лучший сценарий. Но она не знала, как она ответит. Или она могла просто сказать: «Я люблю тебя, Белла. И я думаю, что ты тоже меня любишь. Пойдем со мной. Будь со мной в 1998 году». Хотя мысль о признании в любви Беллатрикс заставила ее немного ослабить колени, она была достаточно умна, чтобы понять, что это может оттолкнуть Беллатрикс, если окажется, что она не заинтересована в ней. Или же она может просто вырубить ее и затащить в 1998 год против ее воли. Но она точно знала, что Беллатрикс, скорее всего, никогда не простит ее, и что если когда-нибудь дело дойдет до противостояния один на один между ними, она вряд ли выиграет дуэль с Беллатрикс… и тогда она потеряет ее навсегда. Нет. Так не пойдет. Она должна разработать стратегию. Возможно, возможность еще представится. — Посмотри туда, между деревьями, — указала Беллатрикс. — Там впереди свет. — Хм, — сказала Гермиона. — Неужели мы уже достигли другой стороны леса? Давай исследуем. Они подошли к краю леса и вышли на солнечный свет, оказавшись буквально на краю света. Перед ними был скалистый край, а за ним — крутой обрыв в небытие. Рядом с краем было еще несколько небольших плавающих камней. — Ого, — сказала Беллатрикс, окидывая взглядом край по обе стороны. Она шла вдоль леса, насколько хватало глаз, и немного отклонялась в сторону гораздо дальше. На другой стороне они увидели луг, где такой же скалистый край заканчивал мир. — Вот это да, — сказала Гермиона. — Еще одно подтверждение того, что мы стоим на еще одном из этих плавучих островов, как тот, что выше. — Ты думаешь, что этот мир состоит исключительно из плавучих островов? — спросила Беллатрикс. — Ну, я не думаю, что это плоская планета, — ответила Гермиона. — Хотя я знаю нескольких маглов, которые были бы очень рады, если бы их теория плоской Земли получила некоторое подтверждение. — Подожди, что? — нахмурилась Беллатрикс. — Маглы действительно верят, что Земля плоская? — Некоторые маглы, — подчеркнула Гермиона. — Под некоторыми я подразумеваю крошечное меньшинство. Которое в основном игнорируется и считается довольно сумасшедшим среди населения, — поспешила сказать она. Последнее, что ей было нужно, это дать Беллатрикс еще больше поводов для того, чтобы свысока смотреть на маглов. Они немного побродили вдоль края плавучего острова, пока не наткнулись на большую дыру в скале, похожую на бассейн или озеро, но вместо воды в ней была пустота. Держась на приличном расстоянии, Беллатрикс заглянула в нее. — Кажется, что она вечна. Интересно, что происходит со всем, что в нее попадает? — Осторожно, — сказала Гермиона. — Я не уверена, что ты хочешь это узнать. Кудрявая ведьма подняла камень и бросила его в пустоту. Он начал падать. И падать. И падать. В конце концов, Беллатрикс достала бинокль и проследила за ним. — Я больше не могу его видеть. Думаю, оно все еще падает. От созерцания пустоты Гермионе стало как-то не по себе, особенно теперь, когда она знала, что она находится и под ней. — Мы можем вернуться в лес, пожалуйста? Беллатрикс улыбнулась ей, видимо, почувствовав ее дискомфорт. — Конечно, — сказала она. — Только сначала я сделаю несколько снимков. Гермиона терпеливо ждала, пока ее подруга сделает это, и почувствовала огромное облегчение, когда они вернулись в лес. Они снова шли сквозь густые деревья, пока не услышали вдалеке журчание воды. Это был небольшой чистый ручей, не похожий на тот, что они видели на лугах. Они пошли вдоль него и, к своему восторгу, обнаружили самую идиллическую картину. Внутри того, что казалось скоплением лиан и деревьев, находился скалистый обрыв: водопад низвергался в бассейн, из которого ручей продолжал свой путь. Под водопадом образовался прохладный, освежающий бассейн. Над ними было еще одно отверстие в навесе, через которое в свежий и чистый бассейн проникали лучи солнца. — Вау, — сказала Гермиона, а Беллатрикс сделала еще несколько снимков, после чего отложила камеру. — Эй, Герми, — усмехнулась Беллатрикс. Довольно злая ухмылка. — Ты думаешь о том же, о чем и я? — С тобой я никогда не могу сказать, — усмехнулась Гермиона, заработав от Беллатрикс укоризненный взгляд. Но когда Гермиона увидела, что Беллатрикс начинает расстегивать свою куртку, она замерла. — Трикс, — прикусила она губу. — Что ты делаешь? Ухмылка. Подмигивание. — А ты как думаешь? Гермиона почувствовала, как вся кровь прилила к ее щекам, когда она поняла, что Беллатрикс собирается сделать. Боже. Неужели она… Куртка упала на землю рядом с ее рюкзаком. Следом за ней упала пара ботинок. Гермионе пришлось отвести взгляд, когда к этой куче добавились брюки и, в конце концов, нижнее белье. Она осмелилась выглянуть только после того, как услышала всплеск. Гермиона тяжело сглотнула и обернулась к бассейну, где в воде плавала довольно игривая Беллатрикс. Вода была прозрачной, но недостаточно прозрачной, чтобы было видно только очертания тела Беллатрикс, что было и благословением, и проклятием. — Заходи! — Беллатрикс хихикнула. — Герми, вода замечательная! Гермиона начала энергично трясти головой. — О, трусишка! — Беллатрикс захихикала в ответ, покачиваясь вверх-вниз в воде. Боже правый, единственное, что на ней было надето, это ее серебряное ожерелье. Гермиона разрывалась между отчаянным нежеланием смотреть и отчаянным желанием поглазеть на то, что, несомненно, было великолепным телом Беллатрикс. — Ну же! Кто узнает?! — Я узнаю! — ответила Гермиона. — И ты узнаешь! И наконец, Гермиона все-таки решилась посмотреть. И когда она посмотрела, то обнаружила, что Беллатрикс стоит под водопадом. Как древняя сирена, она позволила воде обрушиться на себя, откинув голову назад и разразившись искренним смехом. — Это прекрасное место! — воскликнула она, чуть не поскользнувшись, и уперлась руками в скалу. Гермиона позволила своим глазам блуждать по ее бледной коже, следуя за изгибами ее тела. — Ты прекрасна, — прошептала она почти неслышно. — Что?! — выкрикнула Трикс, перекрывая шум падающей воды. К этому времени дыхание Гермионы стало неглубоким, руки слегка дрожали, а ее внутренности, боже, ее внутренности пылали. Похоже, похоть придала ей смелости. — К черту, я полезу в этот бассейн, — пробормотала Гермиона и начала расстегивать пуговицы на куртке. Снова послышался плеск воды, и, судя по звукам, Беллатрикс подплывала к ней. Тут же ее мужество снова пошатнулось, но поворачивать назад было уже поздно. Ее куртка оказалась на куче одежды. — Ахах! — Беллатрикс издала зловещий смешок. О боже… зловещий?! Однако, когда Беллатрикс подошла ближе, она немного притихла. Как раз когда Гермиона собиралась спросить, в чем дело, она перевела взгляд с великолепного вида обнаженной груди подруги и увидела, что взгляд Беллатрикс застыл на ее предплечье. — Трикс? — спросила Гермиона. — Кто… кто сделал это с тобой?! — потребовала Беллатрикс, в ее голосе звучало крайнее возмущение. Гермиона поняла, что Беллатрикс имела в виду: слово «грязнокровка» было грубо вырезано на ее плоти и оставило после себя уродливый проклятый шрам. Конечно, Беллатрикс никогда его не видела, так как Гермиона всегда носила только пижамы и куртки с длинными рукавами. Взгляд Беллатрикс был прикован к шраму, и она вдруг с удивительной нежностью схватила Гермиону за запястье, после чего стала пристально изучать шрам. — Это… это проклятая рана! — воскликнула Беллатрикс. — Она никогда не исчезнет! Гермиона закрыла глаза. — Это случилось… во время войны. Я попала в плен. Мой похититель хотел сделать заявление, — сказала она, опустив одну важную деталь. Беллатрикс перевела взгляд на нее, губы дрожали от ярости. — Герми. Это… это мерзко! — выкрикнула она в гневе и осуждении. — Я знаю, что в прошлом я могла делать ужасные вещи с маглорожденными и другими, но я никогда не причиняла никакого постоянного вреда! И никогда не причиню! Тот, кто это сделал… Гермиона опустила глаза вниз. — Она… она больше никогда никому не причинит вреда. — ХОРОШО! — ответила Беллатрикс. — Я не могу себе представить, чтобы я сделала что-то подобное за миллион лет! Гермиона, я… мне так жаль, что кто-то сделал это с тобой. И это было все. В тот самый момент с Гермионой произошли две вещи. В течение нескольких месяцев Гермионе казалось, что она медленно идет на спад, ее мучили кошмары и травмы. Но услышав осуждение и извинения Беллатрикс за несправедливость, которую она еще не совершила по отношению к ней и, по всей вероятности, никогда не совершит, с ее плеч свалился огромный груз. Во-вторых, младшая Беллатрикс без тени сомнения подтвердила, что она действительно была совсем другим человеком, чем та, кем она в итоге стала. Ее тело начало дрожать, а по щекам покатились слезы. — Герми? — спросила Беллатрикс. — Ты в порядке? — Я в порядке, — рассмеялась Гермиона сквозь слезы. — Мне никогда не было так хорошо. — Не похоже на то, — Беллатрикс приняла надутое выражение лица. Если добавить это выражение к тому, что она была обнажена в бассейне на чужой планете, то она становилась самой милой на свете. Гермиона знала, какую тактику она будет использовать: она собиралась сказать Беллатрикс, что любит ее. После того, что только что произошло, она не могла сказать ей ничего другого. Такой поворот событий настолько ее ободрил, что она быстро сбросила с себя остатки одежды и очень быстро оказалась в бассейне. Вода была холодной, но освежающей, и она уже давно не купалась. Она уже не возражала против того, чтобы быть обнаженной в непосредственной близости от такой же обнаженной Беллатрикс, теплое и неясное чувство сопровождало вожделение, все еще бушевавшее в ее теле. Беллатрикс подплывала к ней. Гермиона быстро погрузила голову в бассейн и провела руками по волосам, а Беллатрикс улыбнулась ей такой теплой и знойной улыбкой, что ее вожделение снова разгорелось с новой силой. — Ты уверена, что с тобой все в порядке? — снова спросила Беллатрикс. Обе девушки стояли лицом друг к другу, плечи были чуть выше линии воды. Гермиона ничего не ответила. Вместо этого она медленно протянула руку, чтобы аккуратно стереть прядь вьющихся черных волос со щеки Беллатрикс. Затем она положила ладонь на ее щеку и нежно потерла скулу большим пальцем. Боже, ее кожа была такой мягкой. Но еще лучше было то, что на бледной коже Беллатрикс отчетливо проступал красноватый оттенок. Неужели… неужели она покраснела?! Гермиона посмотрела еще раз и пришла к выводу, что да. Их глаза встретились. Карие смотрели в темные и наоборот. Гермиона почувствовала, как по телу прошла дрожь, когда она почувствовала, как рука Беллатрикс прикоснулась к ее боку. Их тела были так близко, что почти прижимались друг к другу, а другая рука Беллатрикс устроилась на ее плече и нежно поглаживала взад-вперед. На мгновение Беллатрикс приняла каменное выражение лица, которое быстро сменилось наглой ухмылкой, которая, казалось, говорила ей: «Гермиона, сейчас я тебя точно поцелую». Гермиона понятия не имела, что ее собственное выражение лица говорит Беллатрикс в данный момент, но она была уверена, что это что-то вроде «Трикс, если ты не поцелуешь меня в течение следующих десяти секунд, я отрублю тебе сиськи!». Беллатрикс медленно наклонила голову, закрыв глаза. Это приближалось. Это происходило! Гермиона закрыла глаза и с нетерпением ждала прикосновения своих губ. А потом. Ничего. Раздался разочарованный стон, когда она услышала всплеск и шум воды, свидетельствующий о том, что Беллатрикс уплыла. Гермиона открыла глаза и уже собиралась отчитать Беллатрикс за то, что та была такой ужасной дразнилкой, когда увидела, что Беллатрикс стоит у края бассейна, в нескольких метрах от нее, и вода доходит ей до пупка. Гермиона, приковав взгляд к телу подруги, наслаждалась ее видом: капельки воды, стекающие по бледной коже, легкая мускулатура на руках, мокрые локоны, прижавшиеся к спине, прекраснейшая грудь с сосками, слегка затвердевшими от холода воды. Она наблюдала за Беллатрикс с одинаковым чувством стыда, возбуждения и благоговения. Но когда ее взгляд наконец переместился с прекрасных грудей на лицо Беллатрикс, Гермиона замерла. В каменном выражении лица Беллатрикс читалась озабоченность, а ее взгляд напряженно изучал темный лес за окном. — Гермиона, — тихо произнесла Беллатрикс, не глядя на нее, но жестом руки приказав ей молчать. — Ты слышишь это? — Я ничего не слышу, — ответила Гермиона. — Вот именно, — прошипела Беллатрикс. И тут Гермиона тоже это заметила. Это было почти трудно заметить за шумом водопада, но когда она заметила это, то замерла: в лесу было совершенно тихо. Ни одной птицы. Ни одного насекомого. Даже ветер не шумел. Гермиона могла слышать только тонкие звуки водопада и биение собственных сердец. — Там что-то есть, — прошептала Беллатрикс. — А мы слишком много шумим. — Там что-то есть? — переспросила Гермиона. — Что там? — Что-то, что преследует нас. И достаточно умное, чтобы понять, когда мы наиболее уязвимы, — шипела Беллатрикс. Гермиона кивнула. Уязвимы, как будто сняли одежду и отступили в рощу с единственным реальным выходом. — Нам нужно как можно быстрее выбраться из этого леса, — сказала Беллатрикс, выскользнув из воды и хватаясь за одежду. — Возвращаемся в лагерь, собираем вещи и уходим. Гермиона последовала ее примеру, схватив полотенце. — Оставь это! — сказала Беллатрикс, беря ситуацию в свои руки. — Просто одевайся и уходи! Я прочитала достаточно ужастиков, чтобы знать, как это будет происходить. Черт, я уже писала об этом конкретном сценарии! Вместе две молодые ведьмы побежали через лес, стараясь производить как можно меньше шума. Беллатрикс держала свою палочку наготове, время от времени посылала сигнальный маячок в их лагерь, чтобы убедиться, что они все еще движутся в правильном направлении. Гермиона по-прежнему ничего не слышала и не чувствовала, но заметила, что Беллатрикс все больше напрягается и нервничает. Возможно, это связано с тем, что она стала более чувствительной к темной магии? А может быть, дело просто в том, что такое случается только в ужастиках? Они вздохнули с облегчением, когда увидели за деревьями свет, который вел к поляне и их лагерю. Им нужно было быстро собрать свои вещи и добраться до другого маяка за лесом. Облегчение, однако, быстро сменилось ужасом. Огромная тень спрыгнула с деревьев и пронеслась перед ними, отрезая путь к лагерю. Нет. Не тень. Это было существо. Это был черный единорог. Хотя единорогом его назвать было бы трудновато, так как это громоздкое существо перед ними напоминало лошадь лишь в самых общих чертах. Его кожа была черной, как уголь, а глаза голубыми, как лед: шесть недобрых глаз, по три сгруппированных вместе с каждой стороны головы, устремленных на них. Существо имело смутный профиль лошади, но было намного, намного больше. Покрытый шрамами мускулистый каркас и толстые ноги, подобающие древнему и огромному хищнику, которым оно, очевидно, и являлось, но вместо копыт на концах ног были острые когти. В центре головы находился большой изогнутый, окровавленный и зазубренный рог длиной не менее 90 сантиметров, подчеркнутый огненно-рыжей гривой. Рог теперь был направлен прямо на них. Хуже всего было, когда существо открыло пасть: челюсти раскрылись далеко на шее, гораздо дальше, чем должна раскрываться пасть. Внутри находились многочисленные ряды зазубренных зубов. Самым ужасающим было громкое рычание, которое оно издало: нечестивая смесь лошадиного воя и львиного рева. — Бежим! — крикнула Беллатрикс, когда они с Гермионой остановились и, развернувшись, помчались в обратном направлении. Позади них земля задрожала, когда существо пустилось в погоню, его огромная масса с тревожной легкостью перемещалась по темному лесу, который, очевидно, был его домом. Обе ведьмы достали палочки и вслепую бросали заклинания через плечо, надеясь, что хоть одно из них попадет в существо и нанесет ему хоть какой-то урон, чтобы замедлить его продвижение. Ни одна из них не осмеливалась оглянуться, но обе знали, что стрелять в эту тварь вслепую бесполезно. Паника схватила Гермиону за горло, когда она вдруг почувствовала, что её поднимают в воздух, и испустила крик… но ожидаемого мучительного конца — быть раздавленной в челюстях этого чудовища — к счастью, не последовало. Вместо этого ее подняла в воздух невидимая рука, которая подбросила ее высоко к дереву впереди них. Через несколько мгновений раздался хлопок, и рядом с ней появилась Беллатрикс. Как только Гермиона поняла, что произошло, она позволила себе вздохнуть с облегчением. Рядом с ней стояла запыхавшаяся Беллатрикс и проверяла себя. Получив вопросительный взгляд, Беллатрикс прикусила губу. — Аппарирование в панической спешке — хороший способ получить ветку в задницу. Гермиона кивнула и посмотрела вниз. Далеко внизу, метрах в восьми, расстроенный монстр начал наматывать круги вокруг дерева. — Думаешь, оно уйдет, если мы будем долго ждать? — спросила Гермиона между вдохами. — Нет, — покачала головой Беллатрикс. — Абсолютно нет. — Мы можем аппарировать обратно в лагерь? — У нас есть решимость, — сказала Беллатрикс. — Но не обдуманность. И уж точно не место назначения. Ты знаешь, где отсюда находится лагерь? — Нет, — вздохнула Гермиона, понимая, что если они попытаются, то, скорее всего, окажутся где-то в середине леса, где у существа все еще есть преимущество. — А как насчет убийственного проклятия? — А что насчет этого? — Как ты думаешь, Трикс, оно может подействовать на него? — Почему ты продолжаешь думать, что я действительно когда-либо накладывала убивающее проклятие?! — сердито шипела Беллатрикс. — Я, конечно, занималась Темными Искусствами, но я никогда не прикасалась к непростительному! В темной магии есть нечто большее, чем убийственное проклятие! Ради Мерлина, перестань так осуждать! — Ладно, ладно, прости, что спросила, — сказала Гермиона, чувствуя себя немного смущенной. Внизу, под ними, существо ревело, но не от разочарования. Это прозвучало почти как насмешка. Оно знало, что они у него в руках. Оно знало, что они не смогут убежать. Рядом с собой она вдруг услышала щелчок фотоаппарата, а также характерную вспышку света. Медленно Гермиона повернула голову к Беллатрикс. — Трикс? — пробормотала она, ее голос был низким и обвиняющим. — Серьезно?! Беллатрикс пожала плечами, все еще держась за камеру. — Что? Когда у меня будет еще один шанс? — Приоритеты, Трикс! Однако под ними раздался гневный и страдальческий рев, а затем еще несколько раскатов грома, когда существо снова начало шагать. — Эй, ты это видела? — сказала Беллатрикс. — Ему не понравилась вспышка. — Хм, — пробормотала Гермиона. — С шестью глазами это не совсем удивительно. Очевидно, существо было достаточно разъярено, чтобы отбежать на несколько метров назад, а затем прыгнуть вперед и броситься прямо на дерево. Все дерево задрожало, а Гермиона вскрикнула, цепляясь за жизнь. Внизу, под ними, существо либо пыталось сбить их с дерева, либо пыталось повалить все дерево, чтобы добраться до них. Она полагала, что это не имеет значения. — Нам нужно что-то делать, и быстро! — настаивала Гермиона. — Есть идея, — усмехнулась Беллатрикс. — Приготовься. И прикрой глаза! Прежде чем Гермиона успела спросить, что Беллатрикс собирается делать, кудрявоволосая ведьма уже делала то, что планировала. Ее изогнутая палочка была направлена вниз, из кончика начал исходить яркий свет. Пока Беллатрикс шептала слова незнакомого ей заклинания, шар света начал увеличиваться и делаться все ярче, становясь все более нестабильным. Гермиона сделала то, что ей сказали, и прикрыла глаза. Она только слышала, но не видела, что произошло дальше. Выброс магии, взрыв внизу, короткая вспышка, почти ослепляющая даже сквозь прикрытые глаза. Раздался мучительный крик. Гермиону схватили за запястье, и она почувствовала себя так, словно её проталкивали через резиновую трубку. Она приземлилась на две ноги и была настолько дезориентирована, что чуть не упала, когда Беллатрикс схватила ее за запястье и начала тащить за собой. Обе ведьмы побежали в лес, стараясь как можно больше отдалиться от чудовища. И действительно, по мере того как они бежали, мучительное рычание раздавалось все дальше и дальше, но она знала, что оно будет искать их. Обе девушки упали, когда ноги уже не могли их нести, и привалились к стволу дерева, чтобы перевести дух. — Хорошо, — задыхалась Гермиона. — Это была быстрая мысль. — И что теперь? — сказала Беллатрикс. — Нам нужно добраться до лагеря, — сказала Гермиона. — Все наши запасы там. Беллатрикс приказала ей замолчать и осмотрела лес. — Я не слышу его. И не чувствую. — Чувствуешь? — Ты не почувствовала его? — сказала Беллатрикс. — Я почувствовала его мысли на расстоянии. Я не так хороша в легилименции, как хотелось бы, но намерения этого существа трудно было не заметить. Оно умнее, чем кажется, Герми. Гораздо умнее, чем кажется. Легилименция. Конечно. О мастерстве Беллатрикс Лестрейндж ходили легенды. Беллатрикс Блэк, с другой стороны, была не столь опытна, как казалось. Она напомнила себе, что нужно немного охранять свои мысли. — Я никогда не была хороша в легилименции, — усмехнулась Гермиона. — Это и окклюменция являются обязательными навыками в Слизерине, — сказала Беллатрикс, ее голос звучал шепотом. — Хотя я всегда была намного лучше в окклюменции. Поверь мне, это лучший навык в любом случае. Быстро и тихо девушки попытались вернуться в лагерь. Если бы Гермиона была религиозной женщиной, она бы на коленях благодарила Бога за то, что Беллатрикс взяла с собой эти волшебные маячки. Каждое дерево в этом проклятом лесу выглядело одинаково, а они бежали в совершенно случайном направлении. Палочка Беллатрикс нашла маячок, и девочки как можно тише направились в указанном направлении. Любопытно, что путь обратно в лагерь показался им длинноватым, но, опять же, они не знали, как долго они были в бегах. Однако еще более тревожным было то, что они уже давно не слышали этого существа, а в лесу снова стало жутко тихо. Как только они добрались до лагеря, они собрали вещи, взяли рюкзаки и убрались из леса, надеясь, что существо не последует за ними на луга. — Смотри! — прошептала Беллатрикс, держа свою палочку на свету между деревьями. — Вот и поляна! Обе девушки улыбнулись друг другу и тихо, но быстро бросились вперед. Только они оказались не на поляне, а на краю леса, оказавшись лицом к лицу с пустотой за пределами плавучего острова. — Что?! — зашипела Беллатрикс. — Как мы здесь оказались?! Мы же следовали за маяком! Гермиона закрыла глаза и в ужасе вздрогнула, медленно поднимая руку к большому камню на самом краю плато. На нем лежал выкорчеванный маяк, который когда-то стоял перед их палаткой. Почти сразу же сзади раздался звук тяжелых шагов — из леса вышел черный единорог. И, ей-богу, при свете дня он выглядел еще более устрашающе. Высокий и мускулистый, это существо из кошмаров было бесспорным королем царства Фейри. Под покрытой шрамами кожей проступали мышцы, и оно издавало хныкающее мычание, почти похожее на смех. Действительно, он был не только умнее, чем выглядел, но и жестоким. Оно насмехалось над ними после того, как поиграло с ними. Король жаждал экзотического мяса… и ведьма, очевидно, была в меню. — Точно, — Беллатрикс взяла палочку в руки. — Герми, он не может быть в двух местах одновременно. Беги к лугам, следуй по краю леса. Не останавливайся и не оглядывайся. Я отвлеку его от тебя и устрою ему веселую погоню. — Не будь глупой! Ты не сможешь обогнать эту тварь! — наседала Гермиона. — А если он тебя поймает?! Беллатрикс сжала челюсть. — Тогда, я надеюсь, я задам ему трепку! — Это не смешно, Трикс! — отстреливалась Гермиона. — ЭТО И НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ! — взвизгнула в ответ Беллатрикс. — Иди, Герми. Будь готова. — Трикс, нет! Беллатрикс усмехнулась, глядя на наступающее существо. Оно знало, что у него есть они. Или, по крайней мере, одна из них. Оно не торопилось. Но Беллатрикс была не из тех, кто легко терпит поражение. Гермиона чувствовала, как воздух наполняется магией: Беллатрикс собиралась использовать все заклинания и умения, которые у нее были, в попытке выжить. — Улыбнись, сукин сын, — прорычала Беллатрикс. — Мы с тобой немного повеселимся. Она пыталась скрыть это, но Гермиона слышала по ее голосу, как Трикс была напугана. Затем ее осенило. «Улыбнись, сукин сын», — прозвучало у нее в голове, и это натолкнуло ее на мысль. В кои-то веки все эти воскресенья, проведенные за просмотром дрянных фильмов с ее отцом, были чем-то большим, чем простое семейное развлечение. Если бы только он все еще был у нее в рюкзаке… Существо действительно приближалось, и если она хотела осуществить свой план, его нужно было отвлечь. К счастью, помощь пришла из неожиданного источника: звук сердитого жужжания приблизился, и через несколько мгновение прилетела их гигантская подруга оса. Подлетев к существу, оса использовала свой импульс и направила брюшко вниз, полностью обнажив жало. Оно вонзилось в бок черного единорога, заставив его злобно зарычать и огрызнуться на жужжащую осу, которая тут же отступила, чтобы только повернуться и атаковать снова. Это был тот самый момент, который был нужен Гермионе. Пока существо было отвлечено, она порылась в рюкзаке и достала один из маленьких баллонов с пропаном, предназначенных для кухонной плиты в их лагере. Это был тот самый баллон, который Беллатрикс по глупости пыталась открыть, ударив камнем по предохранителю. Хотя баллон не протекал, Гермиона не считала его больше безопасным для нормального использования. Так что теперь она собиралась использовать его для чего-то другого. — ЭЙ! — крикнула Гермиона, высоко подняв баллон с пропаном. Когда существо повернулось, Гермиона швырнула баллон, а затем магией направила его в сторону черного единорога. Почти инстинктивно, черный единорог укусил баллон, пробив его. Отлично! С воплем Гермиона выпустила в существо огненный шар. Обычно это не причинило бы особого вреда зверю, но как только магический огонь коснулся выходящего газа, произошел взрыв, который сбил обеих девушек с ног. Когда Гермиона упала на спину, ветер выбил из нее все силы, но она с торжествующей ухмылкой медленно поднялась на ноги. Она ожидала увидеть массу разорванной, искореженной и обугленной плоти, но с ужасом увидела, что черный единорог выглядит вполне живым. И очень злым. Существо лишилось половины морды и трех глаз. Нижняя челюсть была разбита и болталась, а с шеи свисала обнаженная и разорванная плоть. Но кожа отрастала, кости трещали, срастаясь, а плоть вновь прикреплялась к лицу. Он регенерировал. И с тревожной скоростью. Один из глаз уже успел восстановиться за то время, которое понадобилось Гермионе, чтобы переглянуться с Беллатрикс. — О, ДА ЛАДНО! — Гермиона издала вопль разочарования. Теперь Беллатрикс шагнула вперед с мрачной решимостью. — Эй! — крикнула она. — Уродливый! Вот она я! Иди и возьми меня! Это привлекло внимание существа. Четыре оставшихся голубых глаза черного единорога сфокусировались на ней, пока его тело еще заживало. — Иди и получи сочное мясо чистокровной ведьмы! Да, иди сюда! Это меня ты хочешь! Все равно маглорожденные на вкус как грязь! На мгновение Гермиона почувствовала себя немного рассерженной, но потом поняла, что Беллатрикс проецирует мысли на существо, чтобы она казалась ему более привлекательной целью. Беллатрикс сделала несколько шагов назад, стоя на самом краю каменистого плато. — Да, вот она. Вкусная, вкусная ведьма. Прямо здесь. Разъяренный черный единорог опустил голову, его длинный рог был готов пронзить Беллатрикс насквозь, как он, вероятно, делал со многими существами этого царства. С ревом он бросился вперед, чтобы забрать свой приз. В самый последний момент, перед тем как рог вонзился в грудь Беллатрикс, она отпрыгнула на метр в сторону. Слишком поздно черный единорог понял, что пыталась сделать Беллатрикс. Он попытался скорректировать свой удар, но его масса и импульс заставили его сохранить движение вперед, и он опрокинулся на край света. Он издал сердитый и заунывный вой, когда начал падать в пустоту внизу, падать, падать и падать. Вздохнув с облегчением, обе девушки встали на краю и посмотрели вниз. — Я больше не вижу его, — сказала Гермиона. — Скатертью дорога, — улыбнулась Беллатрикс, когда обе уселись на большой камень. Когда адреналин начал иссякать, они почувствовали усталость и боль от многочисленных порезов и синяков. Но они были живы. Гермиона не могла не улыбнуться, когда оса прожужжала над ними и приземлилась прямо рядом с ней: почувствовав, что ошиблась, она осторожно погладила осу по голове. Существо выглядело довольным и вознаградило ее за старания, несколько раз игриво укусив ее за запястье своими челюстями. — О, ничего себе, — воскликнула Беллатрикс, обращаясь к небесам. — Вот это приключение! — Она называет это приключением, — фыркнула Гермиона. — Я не подписывалась на то, чтобы за мной гнались монстры! — Чушь! — фыркнула Беллатрикс. — Я должна была сделать больше фотографий! — Приоритеты, Трикс. — Да, я согласна, — надулась Беллатрикс. — Мне следовало бы уделять больше внимания фотографированию этого зверя. Теперь у меня никогда не будет такой возможности! Гермиона сначала недоверчиво посмотрела на кудрявую ведьму. Затем улыбнулась. Потом начала смеяться. Беллатрикс вскоре присоединилась к ней, и обе девушки смеялись и смеялись так, как будто это был последний раз, когда они могли это сделать. Они прижались друг к другу, не переставая смеяться, и, честно говоря, Гермиона не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой живой. Затем они обе перестали смеяться. Обе ведьмы сидели так близко друг к другу и смотрели друг другу в глаза. То, что произошло дальше, было продиктовано почти исключительно инстинктом. Больше не было ни сомнений, ни колебаний. Сердце Гермионы учащенно забилось, когда лицо Беллатрикс приблизилось к ее лицу, слегка наклонившись. Гермиона сделала то же самое, закрыв глаза перед тем, как их губы наконец-то соприкоснулись. Такие мягкие. Такие невероятно мягкие. Их первый поцелуй был целомудренным. Нежным. Обещание большего. Гермиона чувствовала запах Беллатрикс, ощущала ее близость. Ее сердце колотилось в груди. Несмотря на то, что это было всего лишь прикосновение губ, это было гораздо больше, чем Гермиона смела мечтать. Она хотела, чтобы этот момент длился вечно. Увы, время было жестоким хозяином, и она почти застонала от разочарования, когда Беллатрикс разорвала поцелуй. Она открыла глаза и увидела, что кудрявая ведьма смотрит на нее, нежно отводя большим пальцем прядь волос с ее лица, а затем приложила руку к ее щеке. Гермиона ответила Беллатрикс взаимностью, положив руку на ее руку и нежно поглаживая ее вверх и вниз. — Еще раз… — потребовала Гермиона… хотя это было не столько требование, сколько нетерпеливое восклицание. Беллатрикс захихикала и снова прильнула к ней. Их второй поцелуй был еще более великолепным. Он снова начался целомудренно, но вскоре Беллатрикс стала более смелой. Гермиона застонала, когда Беллатрикс раздвинула ее губы и осторожно начала пробовать ее рот. Осторожно и медленно она пробовала губы, но когда их языки соприкоснулись, это было ощущение сильнее и интенсивнее, чем чистая магия. В этот момент не существовало никаких забот о семье, временных линиях, будущем и прошлом. Не было ни Зеркала Фейри, ни Дальнего царства. Не было ни военных травм, ни браков по расчету, ни темных лордов, нависших над ними. Не было ни плавучих островов, ни черных единорогов, ни чудовищ во тьме. Никаких забот. Никаких проблем. Никаких опасностей. Были только они вдвоем. И чувства, которые они испытывали друг к другу. И когда Беллатрикс вновь прервала поцелуй, они крепко обнялись и улыбнулись друг другу. Но Гермиона жаждала большего. — Еще! — потребовала она. Беллатрикс коротко хихикнула и с удовольствием потакала ей. На этот раз Гермиона перешла в наступление: хотя ей не хватало мастерства Беллатрикс в поцелуях, она не испытывала недостатка в энтузиазме. Она обхватила свою кудрявую подругу руками и крепко прижалась к ней, а Беллатрикс провела рукой по ее волосам и положила ее на затылок, крепко прижав к себе. Они целовались жадно и агрессивно, как будто от этого зависела их жизнь. Языки боролись за господство, и Гермиона чуть не лишилась чувств, когда Беллатрикс застонала ей в рот. Это было оно… это был момент, о котором она мечтала… момент, которого она ждала с тех пор, как поняла, что влюблена в свою подругу из другого времени. Черт возьми, она почти ежедневно доставляла себе удовольствие фантазиями на эту тему, но в данном случае реальность была намного лучше фантазий. Поцелуй снова прервался, но они все еще держали друг друга, пока она сидела на земле, прислонившись к камню. — Трикс, — прошептала Гермиона, ее голос был хриплым. — Я… — Шшш, — Беллатрикс приложила палец к губам Гермионы. — Ты не должна ничего говорить, Герми. Я чувствую то же самое. В этот самый момент Гермиона почувствовала себя счастливее, чем когда-либо за всю свою жизнь.