Ломая проход / Breaking the Window

Гермиона потянулась в удобном спальном мешке, зевая. Над ней ярко светило несуществующее солнце, согревая ее кожу. — Хм, Трикс? — пробормотала Гермиона, поворачиваясь на бок и потягиваясь. Воспоминания о прекрасных ощущениях и чистых эмоциях, которые она испытала прошлой ночью, нахлынули на нее. Молодая ведьма улыбнулась и готова была поспорить, что если бы кто-нибудь увидел ее сейчас лежащей в постели, то увидел бы на ее лице ухмылку, выходящую за рамки глупости. К сожалению, другая сторона кровати была пуста. Она открыла глаза и усмехнулась, увидев желтый цветок, лежащий на подушке Беллатрикс. Гермиона должна была знать, что Беллатрикс уже встала: в отличие от нее, кудрявая ведьма вставала рано. Быстро умывшись и одевшись, Гермиона вышла из палатки с цветком в руках, где обнаружила Беллатрикс, сидящую на бревне у костра. Кудрявая ведьма тепло улыбнулась ей. — Доброе утро, — поприветствовала она, помешивая на сковороде завтрак, который выглядел как яичница с кусочками бекона. Очевидно, Беллатрикс научилась пользоваться походной печью, даже не взорвав себя. Хотя она полагала, что удивляться не стоит. Конечно, на голове у Беллатрикс сидела гигантская оса, но она, похоже, не возражала. Через несколько мгновений оса телепортировалась на землю и начала лениво расхаживать по лагерю. — Привет, — поприветствовала Гермиона и присела рядом с ней. Последовало быстрое прикосновение губ. Забавно… Она ожидала, что ей будет неловко после того, как она, по сути, переспала со своей подругой. Удивительно, но все было так естественно, даже когда Беллатрикс потянулась, чтобы сжать ее колено. — Завтрак готов, — сказала Беллатрикс и вылила половину содержимого сковороды на тарелку. — Изначально это должны были быть яйца с беконом, но… произошла ошибка. — Я уверена, что это вкусно, — ответила Гермиона. На самом деле, она знала, что идеально подойдет к творению Беллатрикс. Вернувшись обратно в палатку, она порылась в вещах и нашла свой приз. Перед самым отъездом в экспедицию Гермиона посетила свою любимую пекарню в Даффтауне. В волшебно зачарованном пластиковом пакете лежала буханка пшеничного хлеба. Запах был чудесный, как будто он только что вышел из печи несколько минут назад. Она берегла его для особого случая, и этот был как нельзя более кстати. Гермиона поднесла хлеб к носу, вдыхая его запах, провела рукой по буханке, чтобы почувствовать идеальную текстуру. — Эй, — произнесла Беллатрикс. Гермиона подняла глаза и увидела, что ее подруга смотрит на нее, приподняв одну бровь. — Вам двоим нужно побыть наедине в палатке? Я подожду здесь. — Что? — сказала Гермиона, не понимая, что все еще поглаживает буханку хлеба в своих руках. — Нет, просто… не корми хлебом осу, ладно? Он мой! — Хорошо, — усмехнулась Беллатрикс. Они ели вместе, но вскоре Гермиона заметила, что Беллатрикс стала немного тише, приняв угрюмый вид. Она часто смотрела вдаль, казалось, погрузившись в раздумья. — Трикс? — спросила Гермиона. — Что случилось? — Хм? — ответила Беллатрикс, немного замявшись, прежде чем испустить вздох. — О, это просто… Я думала о ссоре с Энди. Я должна была извиниться, но мне так хотелось отправиться исследовать это место, что я просто не успела это сделать. Прошло уже несколько дней, и… ну… мне просто не по себе. Гермиона улыбнулась и положила руку ей на плечо. — Все будет хорошо, Трикс, — ответила Гермиона. — Она знает, что ты любишь ее, и время здесь течет по-другому. Мы можем провести здесь недели, а в нашем собственном мире это будут лишь минуты. Беллатрикс улыбнулась в ответ. — Герми, ты всегда знаешь, что сказать. Гермиона кивнула, слегка сжав ее плечо. Вчера она почти рассказала Беллатрикс правду о том, что с ней случится, если она останется в 1968 году: она попадет к фанатикам, обернется против собственной семьи, будет убивать и пытать людей во имя другого. Она была рада, что не сделала этого, потому что, услышав такое, Гермиона сомневалась, что Беллатрикс поверила бы ей. Иногда Гермиона видела проблески той женщины, которой она стала, но разница между молодой Беллатрикс и той, которой она стала, была как день и ночь. Рассказать правду было бы бесполезно, и, скорее всего, Беллатрикс посмеялась бы над ней: такой, какой она была сейчас, Беллатрикс просто не могла представить, что причинит вред своим сестрам, как она сделала, разорвав все контакты с Андромедой, или подвергнув Нарциссу адским мукам во время пребывания в особняке и побудив Драко служить Темному Лорду. Черт, Беллатрикс в ее нынешнем виде, скорее всего, и представить себе не могла, что будет кому-то служить. Нет, о том, чтобы сказать ей правду, не могло быть и речи. Гермионе придется найти другую тактику. Однако она будет продолжать работать над этим. Она должна была убедить Беллатрикс присоединиться к ней в 1998 году… и теперь, когда они обе были очень сильно влюблены, это становилось как никогда важным. Просто ошеломить ее и утащить с собой в 1998 год — вариант, который, по мнению Гермионы, был все еще в силе. Сейчас, как никогда раньше. — О, Герми, — сказала Беллатрикс, прерывая ее мысли. — Взгляни на это! В ее руку был вложен гладкий разноцветный камень, прохладный на ощупь. Он переливался множеством разноцветных оттенков, заставляя Гермиону держать его на свету. — Это… опал? Где ты его нашла? — Спроси у нашей подруги осы, — Беллатрикс указала на большую осу, сидевшую возле палатки. — Она держала его во рту сегодня утром. Она все утро приносила мне интересные блестящие камни. Наверное, она видела, как мы собирали образцы на днях, и решила помочь. А может, она просто хочет поиграть. В любом случае, я подумала, что покажу тебе, прежде чем оставить его в коллекции и положить в контейнер. — Хм, интересно, — сказала Гермиона, на мгновение взглянув на осу. Разбив лагерь, две ведьмы вернулись в лес и обнаружили, что остаток утра прошел довольно незаметно. Большую часть времени они потратили на изучение и составление карты леса, находя и называя по пути места, флору и фауну. Когда они вышли с другой стороны леса, то оказались на другом участке лугов. В отличие от саванны возле места их входа, эта луговина больше напоминала луг. Луг был площадью в несколько акров и располагался среди другого скалистого плато на другой стороне плавучего острова. Хотя на лугу было много ярких цветов, опыт научил Гермиону быть осторожной с местной флорой. К счастью, на другой стороне плавучего острова не повторился инцидент с парализующими цветами. Беллатрикс сделала еще несколько фотографий, а Гермиона предложила собрать семена, чтобы посмотреть, будут ли эти до этого момента неизвестные виды цветов расти в их собственном мире. Тем временем оса лениво жужжала вместе с ними, а в некоторых случаях даже приводила их к новым цветам, наполненных медом, которые они не заметили. Было около двух часов дня, когда две ведьмы подошли к краю мира и остановились у голубых цветов, похожих на орхидеи. — Смотри, — сказала Беллатрикс, с усмешкой глядя на Гермиону. — Думаю, я назову их в честь Андромеды. Это сойдет в качестве извинения, ты так не думаешь? — Хм, — усмехнулась Гермиона. — Она говорит это сразу после того, как назвала крайне уродливую рептилоидную летучую мышь в честь своей сестры Нарциссы. — Эй, — подняла бровь Беллатрикс. — Цисси поймет шутку. Она всегда понимает. К этому времени Беллатрикс разработала небольшой метод сбора растений. Сначала она делала несколько снимков. Затем она использовала свою палочку, чтобы определить любую опасность. Если они были безопасны, она отщипывала один или два цветка, заносила их в отдельную тетрадь и собирала несколько семенных косточек, чтобы принести их домой. Она как раз собиралась это сделать, когда цветы вдруг вспыхнули приятным голубым светом, не похожим на оттенок Зеркала Фейри. — Хм, — сказала Беллатрикс. — Интересно, зачем они это делают… Мгновенно оса прожужжала мимо них, чтобы перекусить, по-видимому, довольно сладкими цветами, и улетела с кучей пыльцы, прилипшей к ее лапкам. — Ах, вот оно что, — сказала Беллатрикс. — Когда мимо пролетает что-то волшебное, цветы начинают светиться, чтобы привлечь его внимание, — сказала Гермиона. — Это касается и нас, — сказала Беллатрикс, двигая рукой туда-сюда, играя с цветами, как будто включала и выключала свет. Это был довольно продуктивный день, и ведьмы решили разбить лагерь на каменистом плато, которое находилось неподалеку от столба с цветами Андромеды. Плато было довольно ровным и имело несколько выступов, на которых можно было посидеть. Однако, ступив на него, они заметили едва видимое мерцание в воздухе. Это была высокая круглая колонна, уходящая в небо. О создании лагеря пришлось забыть, пока две ведьмы рассматривали свою новую находку. — Я бы сфотографировала, но не уверена, что это вообще получится, — сказала Беллатрикс, держась на почтительном расстоянии. Вынув палочку, Гермиона попыталась снять несколько показаний. — Хм, — сказала она. — Я чувствую, что это какое-то кинетическое заклинание, но оно не похоже ни на что, что я когда-либо видела раньше. Я чувствую странный поток магии. — Подожди, дай мне подойти поближе, — сказала Беллатрикс, делая шаг вперед и направляя свою палочку в ее сторону. Почти сразу же из нее вырвался магический поток и втянул Беллатрикс прямо в колонну. Ее тело мерцало и, казалось, превратилось в черное облако, которое с ослепительной скоростью устремилось в небо. — Трикс! — зашипела Гермиона, делая шаг назад. — Трикс, ты еще там? Через несколько мучительных мгновений черное пятно снова пронеслось сквозь магическую колонну и благополучно опустило улыбающуюся Беллатрикс на землю. — О, Герми! — засмеялась она от радости. — Пойдем, ты должна это увидеть! Забирай все наше снаряжение, сегодня вечером мы разбиваем лагерь в другом месте! Словно в подтверждение своих слов, оса небрежно пролетела мимо них и влетела в колонну, чтобы тут же исчезнуть. Беллатрикс усмехнулась и протянула руку в ожидании. Гермиона вздохнула, схватилась за свой рюкзак и взяла руку Беллатрикс, чтобы ее затянуло в водоворот. Ее охватили знакомые ощущения аппарирования, но, в отличие от аппарирования в ее собственном мире, эффект был вполне благотворным. Даже успокаивающим. Гермиона позволила магии вести ее сквозь колонну, пока она не пролетела сквозь нее, пока она и Беллатрикс не оказались… в другом месте. — О, ничего себе, — вздохнула Гермиона, оказавшись на краю другого плавучего острова. На этом острове царила гораздо более мрачная атмосфера, и весь остров был погружен в постоянный вечерний мрак. Перед ней простирались мирные болота, усеянные массивными грибковыми зарослями и гигантскими грибами. Мимо нее проходили или пролетали, не обращая на нее внимания, существа гораздо более чуждые, чем те, которых она когда-либо видела. Птица? Рептилия? Млекопитающее? Трудно было определить, кто из них кто. Оса, видимо, хорошо знакомая с местностью, припарковалась на грибе поменьше и некоторое время рассматривала двух ведьм. — Посмотри назад, — сказала Беллатрикс, указывая за край плавучего острова. И Гермиона действительно была вынуждена согласиться с тем, что перед ней открылось захватывающее зрелище. Позади нее и далеко под ней находился плавучий остров, с которого они приплыли. Он был так далеко, что она едва могла видеть форму и очертания земли, луга и леса. — Мне нужно настроить камеру, — пробормотала Беллатрикс. — Недостаточно света. Пока Беллатрикс возилась с фотоаппаратом, Гермиона задумалась на мгновение, обдумывая то, что только что произошло, и то, что она видит. — Эти плавающие острова, — сказала Гермиона, приложив пальцы к подбородку. — Это биомы. Я готова поспорить, что если мы найдем путь на еще один плавучий остров, то это будет совсем другой биом. А этот путь, похожий на портключ, которым мы только что воспользовались. Он очень похож на переправу для диких животных. К этому времени Беллатрикс нашла нужные настройки для своей камеры и сделала несколько снимков плавучего острова и своего нового окружения. — Переправа диких животных? Что это? Конечно, Беллатрикс не знала: в мире волшебников не было особой нужды в переходах через дикую природу. — Иногда, когда маглы строят автостраду, она проходит через существующий лес. Чтобы животные могли безопасно перебраться на ту или иную сторону леса, маглы иногда строят зеленые мосты или подземные туннели. Та колонна, которую мы только что использовали, реагирует на магию и магических существ и позволяет им путешествовать с одного острова на другой без особых проблем. Возможно, это одно и то же. — Но я скажу тебе одну вещь, — сказала Беллатрикс. — Я не думаю, что эта колонна возникает естественным образом. Она слишком… сфокусирована. Слишком… точная. Это просто не похоже на магию естественного происхождения. Здесь Гермионе пришлось уступить Беллатрикс: в отличие от нее, Беллатрикс выросла в мире волшебников, жила и дышала магией с рождения. Она определенно знала разницу между магией естественного происхождения и целенаправленно размещенной магией и могла определить это только по ощущениям. — Если это не природное… значит, кто-то поместил его сюда. Мы можем быть в заповеднике… или зоопарке… — Если это так, — сказала Беллатрикс. — Где смотрители зоопарка? Или заповедника? Почему мы их не видели? — Или мы вообще хотим их видеть? — Гермиона подняла бровь. — Неважно, — усмехнулась Беллатрикс. — Нам есть что исследовать! Я так счастлива поделиться этим с тобой, Герми! Так началась вторая попытка исследования. Однако быстро обнаружилась обратная сторона внезапного исследования болот. Болота по своей природе были довольно влажными и сырыми, а отсутствие солнечного света делало местность сырой и холодной. Когда две ведьмы впервые обнаружили царство Фейри, они предположили, что вся местность состоит из сухих и теплых лугов-саванн, и оделись в соответствии с этим климатом. Прошло совсем немного времени, и девушки снова переоделись в зимние плащи. Это само по себе создало некоторую проблему, потому что пальто было слишком теплым, что было довольно неприятно, когда приходилось много ходить. Конечно, не помог и выбор обуви, хотя Гермиона справлялась со своими новыми сапогами гораздо лучше, чем Беллатрикс с замшевыми кожаными ботинками. Это сделало их продвижение по болотам медленным и трудным, заставляя их придерживаться более сухих участков и каменистой почвы. Тем не менее, это ничуть не ограничивало их энтузиазм, особенно Беллатрикс. Пейзаж был усеян светящимися волшебными цветами и грибами всех цветов радуги, и каждый из них нужно было назвать и взять образцы. Из-за тяжелого пути по этим землям и вечного мрака, мешающего определить время, Беллатрикс и Гермиона стали часто останавливаться на отдых. До сих пор они держались ближе к краю плавучего острова, где земля была более каменистой и легко проходимой. Во время одной из таких остановок они устроились на большом камне, наблюдая за проходящим мимо стадом крупных существ. Стадо, казалось, не обращало на них внимания и не было враждебным. Эти массивные трехногие и высокие насекомоподобные существа спокойно прогуливались по болотам. Чудовища достигали девяти футов в высоту с толстыми сегментированными ногами, на их круглых телах не было заметно головы, из-под панциря свисали длинные щупальца, которые погружались в воду. Концы щупалец были разделены на похожие на щетки придатки, из чего Гермиона сделала вывод, что они фильтруют питательные вещества из воды. Пока Беллатрикс делала несколько снимков проходящего стада, Гермиона снова почувствовала, что шлепает себя по коже. — Проклятые комары, — ругалась Гермиона, в очередной раз подвергшись нападению разнообразных насекомых, которыми изобиловали эти болота. — Клянусь, меня здесь съедают заживо. — Хм, похоже, они вообще не очень любят чистокровных, — ответила Беллатрикс. — Повезло тебе! — пробурчала Гермиона. Оса, конечно же, все еще была с ними, устроившись, как обычно, на голове Беллатрикс, пока они отдыхали. Учитывая размеры осы, Гермиона надеялась, что где-то поблизости не летают гигантские комары. — Уф, мне нужен душ, — сказала Беллатрикс, рассматривая свою грязную одежду. — И почистить одежду. — Пока что мы еще не нашли хорошего места, чтобы поставить палатку и разбить лагерь. Надо искать более высокую землю, — сказала Гермиона. — Пока что не видно более высокого места, — сказала Беллатрикс. — Который час? — Ближе к шести вечера, — сказала Гермиона. — Мы шли уже несколько часов. — Хм, — сказала Беллатрикс. — Пора ужинать и искать место, где можно разбить лагерь, чтобы осмотреть наши находки. Это должно быть нашей следующей целью. Гермиона снова шлепнула себя ладонью по коже. — Ха! — ухмыльнулась она. — Попался один из ублюдков! В любом случае, как насчет того, чтобы поискать еще какую-нибудь сухую, устойчивую поверхность у края острова. — Звучит как план, — сказала Беллатрикс и начала осматриваться вокруг с помощью своих омникуляров, к сожалению, обнаружив, что место для лагеря довольно скудное. Скорее всего, им придется сначала отправиться ближе к краю плавучего острова, где местность гораздо более скалистая. — Хах, — рассмеялась Беллатрикс, позволив своим мыслям немного поблуждать. — Хм? Беллатрикс посмотрела в сторону, ухмыляясь Гермионе. — О, просто подумала о maman, — сказала она. — Она бы пришла в полный, полный ужас, вплоть до обморока, при мысли о том, что ее старшая дочь бродит по болоту. Maman — это волшебная аристократия, понимаешь? Всегда чопорная и правильная, сторонница класса и стиля и всегда стремится к соблюдению видимости. — Похоже, викторианская эпоха жива и здравствует в мире волшебников, — сказала Гермиона. — В том-то и дело, — добавила Беллатрикс. — Всякий раз, когда я или мои сестры попадали в какую-нибудь передрягу или неприятность, она ужасно нас ругала. Она пускалась в длинные тирады о том, что мы юные леди и должны вести себя соответственно. Как Блэки должны были быть примером для остального волшебного мира, как мы всегда должны вести себя с классом, стилем и превосходством. Дело в том, что всякий раз, когда мы оставались одни в комнате, мама всегда усаживала нас и спрашивала, как это было, и у нее появлялась широкая ухмылка на лице, когда мы рассказывали историю. — Ха, — ответила Гермиона. — Публичное лицо и частное лицо. Действительно, викторианская эпоха. Расскажи мне о ней побольше. — Однажды мы с Энди перепрыгнули через забор соседского сада, чтобы украсть несколько яблок… Мерлин, тогда мне было тринадцать лет… Ну, мы не были хорошими ворами, судя по тому, как мы хихикали, набивая рюкзак яблоками, поэтому, конечно, нас заметили и прогнали из сада, а на хвост нам сел разъяренный фермер со своими собаками. Поэтому мы бежали по полю, пока не перестали бежать, и рухнули возле дерева, чтобы насладиться своим призом. Конечно, когда мы вернулись домой, мама уже знала, что мы натворили, завела нас в кабинет и ругала минут пятнадцать подряд. «Mon dieu!» — Беллатрикс приняла драматическую позу, говоря с преувеличенным французским акцентом. — «Мы с отцом не воспитывали вас как мелких воришек! Что заставило вас, двух прекрасных молодых леди из уважаемого рода, вести себя на улице как пара обычных грязнокровок?!». Гермиона скорчила гримасу. — Ты понимаешь, что не выставляешь свою мать в выгодном свете, да? Беллатрикс проигнорировала ее и продолжила. — «Ты, у которой есть все, что ты хочешь, и богатство, в которое невозможно поверить? Зачем тебе рисковать своей добродетелью и репутацией… ради яблок?! Мы могли бы купить тебе тысячи яблок!». Я просто посмотрела ей в глаза и сказала: «Maman, это были лучшие яблоки, которые я когда-либо пробовала». И на мгновение она просто уставилась на меня, на ее губах играла едва заметная ухмылка. Она поняла. В тот момент она полностью поняла. Мама, у нее тоже были надежды, мечты и жажда приключений, но ей пришлось похоронить их под всей этой чопорностью и правильностью после брака по расчету с отцом. Теперь я не сомневаюсь, что мои родители очень любят друг друга, но просто maman… и отец тоже, я думаю… должны были пойти на многие жертвы ради того, чего от них ждали. Ради традиций, ради ценностей чистой крови. Но в тот момент я увидела авантюрный дух моей мамы. Мне нравится думать, что я унаследовала это от нее. — Полагаю, в этом есть смысл. — Однако это не изменило того факта, что я не могла нормально сидеть в течение трех дней, — скривилась Беллатрикс. — И что бы сказала твоя мама, если бы узнала, что ты была на сафари с маглорожденной? — О, не волнуйся. Она, наверное, просто подумает, что ты моя слуга, — хмыкнула Беллатрикс, увидев реакцию Гермионы. — О, как мило! — Гермиона надулась, сморщив нос и скрестив руки. — А потом мама похвалит меня за то, что я дала бесправному меньшинству шанс честно зарабатывать, чтобы им не пришлось прибегать к кражам со взломом, карманным кражам или проституции, чтобы влачить жалкое существование на улицах Косой аллеи, — хмыкнула Беллатрикс. Гермиона моргнула один раз. Дважды. — Это становится все лучше и лучше, — фыркнула Гермиона. — Ты действительно не рисуешь свою maman в положительном свете. — Полагаю, тебе стоит с ней познакомиться, — сказала Беллатрикс. — А как насчет твоей мамы? Какая она? — Многострадальная и с терпением святого, — усмехнулась Гермиона. — И она должна быть уравновешенной, потому что мой папа такой импульсивный, а я склонна к бескомпромиссности. Беллатрикс преувеличенно вздохнула. — Нет! Скажи, что это не так! — Это правда, я… — начала говорить Гермиона, затем закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Ну и ладно, спасибо большое… — Прости, — фыркнула Беллатрикс. — Продолжай. — Я помню один случай в школе, когда меня отправили в кабинет директора, потому что я слишком часто поправляла своего учителя, — сказала Гермиона. — Естественно, я была непреклонна, что не сделала абсолютно ничего плохого, и сидела в приемной, глядя на всех и вся, твердо уверенная в том, что я не виновата. — Конечно, — подмигнула Беллатрикс. — Итак, моих родителей вызвали в кабинет, директор начал объяснять ситуацию, и первое, что сделал папа, это хлопнул ладонями по столу и закричал: «Ну, тогда вам следует нанять компетентных учителей! Или вы сами слишком некомпетентны, чтобы признать компетентность?». Мой отец был полностью на моей стороне, и в тот момент, когда я увидела, что у директора школы открылся рот, я просто бросила на него пронзительный взгляд и начала самодовольно ухмыляться. — О, я понимаю, — хихикнула Беллатрикс. — Итак, моя мама пытается спасти ситуацию, выступая в роли дипломата, — сказала Гермиона. — Даже если я была права, это не оправдывает грубость и все такое. Она всегда пыталась найти золотую середину. — Я ей не завидую, — сказала Беллатрикс. — Такие люди, как твоя мама, имеют склонность быть растоптанными обеими сторонами. — Так часто происходило! — сказала Гермиона. — В общем, мы с папой были склонны образовывать блок против нее. Мое взросление, должно быть, временами приводило ее в ярость. На самом деле, она часто говорила нам, что ей приходится иметь дело с двумя детьми. Что, конечно, оскорбляло нас обоих, потому что я не считала себя ребенком, а отец, ну, понятно. — Хах, может быть… — начала говорить Беллатрикс, но так и не смогла закончить свое предложение. Гермиона краем глаза заметила, как что-то большое и розовое метнулось в их сторону и ударило Беллатрикс по руке. Вскрикнув, кудрявоволосая ведьма сорвалась с бревна, на котором они сидели, и ее грубо потащили в сторону. Испуганная Гермиона поднялась на ноги и понеслась к Беллатрикс, доставая свою палочку. Она обнаружила, что ее подруга, ставшая возлюбленной, находится в довольно затруднительном положении: Беллатрикс стояла на коленях в грязи, а ее рука, прижатая к плечу, находилась внутри пещерной пасти того, что выглядело как гигантская грязно-зеленая жаба. То, что девушки не заметили приближения жабы, было вполне объяснимо, поскольку она была прекрасно замаскирована под окружающую среду и двигалась не очень быстро. Даже сейчас она просто… сидела там… а сердитая ведьма рычала на нее, шлепая ее свободной рукой. — Фуууу, фуууу! — кричала Беллатрикс, ее лицо исказилось в гримасе отвращения. — Я чувствую ее предыдущий ужин! Герми, вытащи меня отсюда! Жаба была не настолько велика, чтобы съесть Беллатрикс, но если бы она вдруг решила начать прыгать, Гермиона не сомневалась, что ее вес и масса раздавят Беллатрикс и могут привести к нескольким переломам. Пока что она была непоколебима, даже когда всё более раздражённая Беллатрикс пиналась и кричала, а гигантская оса, которая, похоже, очень беспокоилась о своём друге, теперь начала его донимать. Тем не менее, Гермиона опасалась, что жаба может начать прыгать в любой момент: нужно было действовать быстро. Бросившись к жабе, она опустилась на колени в грязь рядом с Беллатрикс, обхватила ее рукой за талию и прижала свою палочку ко рту жабы. — Баубиллиус! — крикнула Гермиона, и из ее палочки вылетела струя белых искр, потрясшая жабу. По телу существа прошла дрожь, и оно быстро открыло рот, чтобы выпустить Беллатрикс, в результате чего две девушки упали в грязь. После этого жаба прыгнула обратно в болото, делая себе поблажку, а оса немного погонялась за ней. — Фу! — пробормотала Беллатрикс, теперь вся в мокрой грязи, а ее рука была покрыта слизью. — Мне действительно нужен душ. — То же самое! — Гермиона скривилась, почувствовав, как холодная влага проникает в ее одежду. Беллатрикс ругалась себе под нос, пока рыскала по мелководью. — Проклятье! Я потеряла свою палочку, как и полагается тупоголовой первокурснице. — Акцио палочка Трикс, — сказала Гермиона. Раздался всплеск воды, когда изогнутая палочка Беллатрикс вылетела из мелководья и попала в руку Гермионы. — Спасибо, — пробормотала Беллатрикс, смущаясь еще больше. — Давай подумаем о лагере.

***

Гермиона лежала, задыхаясь, в спальном мешке, крепко обхватив руками обнаженную талию Беллатрикс, когда они лежали на боку и смотрели друг другу в глаза. Она просто не могла удержаться от очередного поцелуя, чему Беллатрикс не стала противиться. Гермиона улыбнулась, когда рука Трикс скользнула по ее волосам. — Боже, — заговорила Беллатрикс горловым голосом. — Ты определенно стала более смелой с прошлой ночи. — Я быстро учусь, — Гермиона позволила себе ухмылку, что кудрявоволосая ведьма, похоже, оценила. — Правда? — Беллатрикс хихикнула. — Мне кажется, что ты была… самоучкой. — Трикс! — Гермиона нахмурилась, едва сумев скрыть свой румянец. С тех пор, как Беллатрикс узнала, что она, ну, наслаждалась удовольствием от собственного общества, имея при этом непристойные мысли о ней, она начала дразнить ее этим маленьким фактом. Тем не менее, кудрявоволосая ведьма от души рассмеялась. — Если тебе от этого станет легче, — подмигнула Беллатрикс. — Ты не единственная… Почему-то это было странно приятно осознавать. — Честно? — сказала Гермиона. — Я удивлена. Я не очень красивая девушка. Или общительная. Или даже интересная в каком-то смысле. — Прекрати, — надавила Беллатрикс. — Либо ты просто выискиваешь комплименты, либо у тебя проблемы с самооценкой. В тебе есть все эти три качества, и ты очень умна. Нужно очень многое, чтобы привлечь мое внимание. Гермиона улыбнулась, несмотря на себя, и на мгновение погрузилась в их объятия, закрыв глаза и открыв их снова как раз вовремя, чтобы увидеть, как Беллатрикс наклонилась и снова коснулась губами ее губ. — Хм, — сказала Гермиона. — У меня много проблем, в том числе и с самооценкой. — Не только у тебя есть проблемы, — рассмеялась Беллатрикс. — О, боже, если бы мой отец увидел нас двоих вместе, обнаженных и восстанавливающихся после самых райских занятий любовью в нашем семейном шатре, он бы… он бы, наверное, убил тебя, если подумать. Хм, это, скорее, омрачает ту забавную шутку, которую я пыталась сказать. — Он убьет меня? — Гермиона вздохнула. — Потому что я маглорожденная? Ей стало грустно, правда. — Нет… Скорее всего, он убьет тебя за то, что ты «осквернила и развратила» его старшую дочь накануне ее идеальной свадьбы с чистокровным, — Беллатрикс на мгновение хихикнула. — Да ладно, ты же знаешь, какие бывают отцы. — Но ты не девственница! — Ты действительно думаешь, что его волнуют такие детали? — Ладно, ладно… — А как бы твой отец отнесся к тому, если бы застал нас голыми после озорного сеанса в спальном мешке? — спросила Беллатрикс. От одной этой мысли Гермиона покраснела. О нет, ее отец определенно не будет счастлив. — Ну, если бы ты была парнем, он мог бы тебя убить. Так же, как твой отец мог бы убить меня. Но поскольку ты девушка, я думаю, это может сильно смутить его. Я не сомневаюсь, что ты ему понравишься, хотя, после того, как он преодолеет первоначальный шок от того, что его маленькая девочка, ну, связана с девушкой. — О? — спросила Беллатрикс, казалось, заинтригованная. — Как и ты, мой отец любит мрачные истории. Вам двоим будет о чем поговорить, — усмехнулась Гермиона. — Возможно, даже о многом. Я готова поспорить, что он постарается познакомить тебя со всеми вещами, которые любит. И, честно говоря, я думаю, он бы тебя полюбил. — Хм, — усмехнулась Беллатрикс, снова поглаживая ее волосы. — Думаю, я бы хотела с ним познакомиться. — Ну, — сказала Гермиона. — Есть один способ… Беллатрикс издала стон и бросила на нее опасный взгляд. — Не порти настроение, снова упоминая 1998 год. Гермиона одарила ее полуулыбкой. — Ладно, прости, что я об этом заговорила, — начала она. — Просто… Я всегда жертвовала собой ради других, но в этот раз? На этот раз я хочу быть эгоистичной. Я хочу тебя всю для себя, независимо от последствий. Независимо от того, что кто-то думает. Я хочу тебя больше всего на свете, и я готова пойти на все, чтобы заполучить тебя для себя. — Боже, Боже, Боже, — ухмыльнулась Беллатрикс. — Как очень… по-слизерински… с твоей стороны. Честно говоря, я думаю, что ты бы хорошо себя чувствовала в Слизерине, Герми. Гермиона позволила своей руке скользнуть по боку Беллатрикс, по ее животу и устроилась на одной из грудей. Медленно и игриво разминая ее, она с удовольствием услышала, как участилось дыхание Беллатрикс. — Благодаря тебе я снова чувствую себя самой собой, — мягко и искренне произнесла Гермиона. — Я хочу, чтобы это чувство продолжалось. Мне… нужно, чтобы это чувство продолжалось. — Это нормально быть эгоисткой, — ответила Беллатрикс. — Мы бы не были здесь, если бы это было не так. А теперь перебирайся сюда. Гермиона бросила на нее вопросительный взгляд, когда ее молодая любовница подтолкнула Гермиону лечь на бок, лицом от нее. Причина стала ясна, когда она обхватила ее руками. — Сегодня ты побудешь маленькой ложкой, Герми. — Трикс… — прошептала Гермиона, прежде чем погрузиться в самый комфортный сон за последние месяцы.