Ломая проход / Breaking the Window

Как оказалось, Рон забросил их троих совсем недалеко от Оттери Сент-Кэтчпоул, что Гермиона сочла прекрасной возможностью навестить миссис Уизли, прежде чем отправиться в родовой дом Беллатрикс. Как и было предсказано, миссис Уизли была очень удивлена и рада видеть их обеих. И, как и следовало ожидать, миссис Уизли набила их обеих едой, завалив сотнями вопросов. Ощутив на себе всю тяжесть домашних пирожных с малиновым джемом, помадок, ирисок и хрустящих медовых сот, Гермиона почувствовала, что вот-вот взорвется. Рядом с ней Беллатрикс страдала от такой же шоколадной передозировки и, похоже, находилась где-то между состоянием полного блаженства и разрыва желудка. Даже оса была избалована до невозможности: её накормили таким количеством сахара, что она просто сидела на столе, слишком сытая, чтобы даже взлететь. Рон, несмотря на весь свой страх перед пауками, с удовольствием играл с Молнией в мяч во дворе и был немного разочарован тем, что оса, похоже, не была готова к новым забавам. — О, не хотите ли вы еще пирожных, дорогие? — спросила миссис Уизли. — О, нет, спасибо, — ответила Гермиона, которой мысль о том, чтобы съесть больше еды, была довольно неприятна, несмотря на всю ее вкусность. Было что сказать о слишком большом потреблении хорошей еды. Тем не менее, было приятно знать, что, хотя волшебный мир разделился во мнениях относительно нее, Гермиона знала, что Уизли, по крайней мере, на ее стороне. — Мама, — нахмурился Рон. — Когда ты в последний раз готовила мне пирожные с малиновым джемом? — Ну, ты же не исчезал на три года или три десятилетия, не так ли? — бросила его мать. — И даже не пытайся использовать путешествие во времени, чтобы получить бесплатные пирожные! Я тебя раскусила! Рон вскинул руки в знак поражения, но его мать, казалось, что-то вспомнила. — О, мисс Блэк, прежде чем вы уйдете… минутку, — сказала она, прежде чем убежать в гостиную. На кухне, где сидела троица, стало невыносимо тихо. — Она милая, — сказала Беллатрикс. — Но она хуже, чем журналисты, когда дело доходит до задавания вопросов. Я дам ей такую оценку: пирожные с малиновым джемом очень вкусные. — Да, — Рон бросил на нее извиняющийся взгляд. — Все было бы не так плохо, если бы у меня была возможность предупредить ее заранее. Она бы не потратила десять минут на то, чтобы повалиться в обморок и ластиться к тебе. Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. — Все в порядке, — сказала Беллатрикс, снова глядя в потолок. Рон поднял бровь и бросил на нее вопросительный взгляд. Беллатрикс оглянулась на него, прежде чем заговорить. — Это просто… этот дом. Я боюсь, что он может рухнуть на меня в любой момент. — Как и Пэнси первые несколько месяцев, — усмехнулся Рон. — Он еще не рухнул, а я живу здесь уже почти двадцать лет. — Всё когда-то бывает в первый раз, — Беллатрикс, казалось, почувствовала себя неловко и снова подняла голову. — Я должен спросить, — сказал Рон. — Теперь, когда ты вернулась, Беллатрикс, ты снова будешь заниматься квиддичем? Беллатрикс задумалась на мгновение. — Я не думала об этом. Я вообще о многом еще не думала. Но это, конечно, может быть вариантом. Почему ты спрашиваешь? — Я не фанат Слизерина, но в этом году их команда особенно плоха, — сказал Рон. — Последнее место в турнирах каждый месяц, жалкие результаты. По крайней мере, в прошлом году у них было оправдание, что никто из действительно хороших игроков не вернулся в Хогвартс, но в этом году? Этого достаточно, чтобы даже я проникся к ним симпатией. И, по правде говоря, мне было бы очень интересно посмотреть на возвращение в строй такой легенды, как ты. — Рон… — Гермиона сузила глаза. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы кто-то из них привлекал к себе еще больше внимания. — Ладно, ладно, извини, что спросил, — сказал Рон, но по блеску в темных глазах Беллатрикс Гермиона уже поняла, что в ее голове зародилась идея. Отлично. Просто замечательно. Миссис Уизли вернулась с книгой в руках, которую Гермиона быстро определила как еще одну копию «Короткой и трагической жизни Беллатрикс Блэк». Эта книга, похоже, была в гораздо лучшем состоянии, чем та, которую Рон дал Трикс сегодня. Миссис Уизли снова села за кухонный стол и осторожно подтолкнула книгу к Беллатрикс. — Прости, что навязываюсь, дорогая, — сказала миссис Уизли. — Но для меня будет очень важно, если ты подпишешь эту книгу. Гермиона посмотрела через плечо Беллатрикс, осторожно открывая кожаную обложку, и увидела, что на обложке уже стоит подпись. Ньютом Саламандером, из всех людей. — Конечно, — сказала Беллатрикс. — Это меньшее, что я могу сделать после того, как очистила весь Ваш запас пирожных. Беллатрикс взяла перо, нашла место на титульном листе рядом с другим автографом и с размахом подписала свое имя. Миссис Уизли была вне себя от восторга, взяла книгу и оставила ее на подоконнике, чтобы чернила как следует высохли. — Спасибо, дорогая, — сказала миссис Уизли. — Рон, а Пэнси придет к нам сегодня на ужин? — Нет, — вздохнул Рон. — Придется быть в офисе сегодня вечером. Завтра мы улетаем в Бельгию. Еще одна зацепка на Лестрейнджа. Миссис Уизли слабо улыбнулась Гермионе. — Мне очень жаль, дорогая, — сказала миссис Уизли. — Это гнилая удача, что единственным Пожирателем смерти, который все еще на свободе, является Родольфус Лестрейндж. — Пфф, — закатила глаза Беллатрикс. — Это только доказывает, что он умеет убегать. Гермиона вздрогнула. Она закрыла глаза и на краткий миг вновь оказалась на полу Малфой-мэнора, в тот роковой день год… четыре года?.. назад. Родольфус Лестрейндж повалил ее на землю, выкрикивая проклятия. Он был зол. Так зол. Он думал, что она взяла что-то из его хранилища. Он был так зол, так… жесток. Гермиона в основном помнила, что была очень напугана. Изображение на мгновение сместилось, и вместо Родольфуса над ней нависла Беллатрикс. Ее голова, казалось, вот-вот расколется на две части, пока изображение снова не сменилось с Беллатрикс на Родольфуса, обрушивающего на ее тело удар за ударом. В конце концов, Беллатрикс исчезла, и Родольфус занял центральное место. Боже, воспоминания… то, что он сделал. Гермиона просто перестала кричать, когда больше не могла этого выносить. А потом Родольфус подошел к камину, чтобы взять кочергу, когда почувствовал, что его кулаки уже не справляются. Это было странно, правда. Во время всего этого испытания наступил момент, когда Гермиона просто оцепенела от всего этого. Наступило болезненное принятие того, что с ней происходит, и она замкнулась в себе, думая о более приятных временах до такой степени, что уже почти не чувствовала ударов. А может быть, это был просто бред, вызванный болью. Кто может сказать? После этого все стало очень туманным. Было трудно двигаться и еще труднее дышать. Во рту ощущался вкус меди. Следующее, что она помнила, — как ее несли. Рон звал свою мать. Слышала, как голос миссис Уизли надломился, когда она произнесла слова «Мерлинова борода. Я… Я думаю, она умерла». Ее положили на кровать. Дали зелье. Следующие несколько дней она то проваливалась в сон, то выходила из него. Она потеряла так много крови. Было упомянуто, сколько костей было сломано, но, хотя она не могла точно вспомнить их количество, она знала, что это больше, чем кто-либо мог вынести. В то время она чувствовала себя неудачницей из-за того, что не смогла помочь Гарри и Рону проникнуть в Гринготтс. Конечно, Гермиона знала, что ни один из мальчиков никогда не упрекнет ее за это. В то время ей было достаточно трудно просто дышать, не говоря уже о проникновении в банк. — Прости, что навеяла плохие воспоминания, дорогая, — сказала миссис Уизли, протягивая руку, чтобы слегка сжать ее дрожащую ладонь. — Все в порядке, — солгала Гермиона. — Я… — Герми? — спросила Беллатрикс. — Родольфус… — сказала Гермиона. — Он был тем, кто пытал меня, Трикс. Это было… плохо. — Это преуменьшение, — сказал Рон. — Когда я поднял тебя с пола, я так боялся, что ты уже мертва. — Герми, — сказала Беллатрикс, и Гермиона могла видеть, как работает ее разум за темными глазами. — Мерлин, сколько раз мы говорили. Те месяцы, когда мы узнали друг друга. Я рассказала тебе о Родольфусе и… это было после того, как тебя пытали. Ты никогда не рассказывала мне! — Я обещала не рассказывать тебе о будущем, — улыбнулась Гермиона. Это была слабая улыбка, но все же улыбка. — Кроме того, я все равно не люблю много говорить об этом. Спасение еще одной жертвы было для меня на первом месте. И это очень помогло мне сосредоточиться. — Бедная Гермиона лежала здесь несколько недель, чтобы восстановиться, — сказала миссис Уизли. — В этом случае помогали только зелья и заклинания. «А ведь это правда», — подумала Гермиона. Хотя ее тело исцелилось за две недели, ее разум и душа заняли гораздо больше времени и, возможно, до сих пор не восстановились. Фактически, с этого началась вся эта неразбериха с посттравматическим стрессовым расстройством, вызванным депрессией, тревогой и проблемой покинутости. Однако это принесло ей одну хорошую вещь: Трикс. Она перевела взгляд на Беллатрикс. Кудрявоволосая ведьма была абсолютно возмущена. Беллатрикс взяла ее за руку, поцеловала в щеку и положила голову ей на плечо. Ее рука скользнула по плечу Гермионы. — Значит, он сделал это с тобой, — прошептала Беллатрикс. Она имела в виду шрам «грязнокровка». Любопытно. Разве он не должен был исчезнуть? Если временная линия изменилась, и старшей Беллатрикс не было рядом, чтобы написать это оскорбление на ее плоти, то почему оно должно быть там? В конце концов, у Родольфуса никогда не было ножа. Она почувствовала знакомое жжение в голове и быстро отогнала эти мысли. — Да, — солгала Гермиона, когда боль начала утихать. — Радуйся, что не вышла замуж за этого ублюдка. — Если бы он хоть пальцем меня тронул, я бы его убила! — зашипела Беллатрикс, и Гермиона была абсолютно уверена, что она так бы и сделала. — И если он когда-нибудь перейдет мне дорогу, клянусь, я убью его за то, что он сделал с тобой, Герми! — Нет! — перебил Рон. — Если он перейдет тебе дорогу, ты не будешь сражаться с ним в одиночку. Ты бежишь и зовешь нас. Он очень, очень опасный человек. Не зря мы всегда работаем в командах по пять человек, Беллатрикс. По тому, как Беллатрикс сузила глаза, Гермиона поняла, что она не очень-то рада тому, что Рон усомнился в ее силе. Но Рон был прав: хотя ум и сила Беллатрикс были немалыми, она никогда не становилась безжалостной и бесстрашной Пожирательницей смерти в этом мире… и ей никогда не придется. — Не волнуйся, — сказала Гермиона, сжимая руку Беллатрикс. — Я ценю твои чувства, Трикс, но Рон прав. Он очень опасный человек, и мы не должны рисковать. Кроме того, нет никаких шансов, что мы вообще когда-нибудь с ним столкнемся. Наконец, пришло время уходить. Гермиона должна была признать, что ей очень хотелось увидеть родовой дом Беллатрикс. Ее молодая девушка много рассказывала ей об этом во время их многочисленных бесед. Беллатрикс не только с большой любовью рассказывала о своем доме, но и особенно интригующе говорила о библиотеке. Однако прежде чем они покинули Нору, миссис Уизли оставила их с последним важным вопросом. — Не хотите ли вы в дорогу пирожных?

***

Аппарирование на территорию поместья предков Блэков поначалу немного дезориентировало. Помимо обычного неприятного ощущения, когда тебя проталкивают через тонкую резиновую трубку, Гермионе показалось, что в конце пути ее протолкнули сквозь стену из пудинга, прежде чем поместить в какую-то сторожку. Гермиона потерла виски, чтобы сориентироваться. Как объяснила Трикс, антиаппарационное поле было особого рода, разработанное ее дедом, и позволяло проходить только членам семьи Дома Блэк или приглашенным ими лицам. Как оно на самом деле различает этих двоих, Гермиона с удовольствием бы изучила. — Добро пожаловать, — улыбнулась Беллатрикс, выводя ее из сторожки. — Обычно наш дворецкий Себастьян был бы здесь, чтобы поприветствовать нас, но я попросила его остаться в доме, чтобы я могла представить его сама. Как только Гермиона вышла из сторожки, ее челюсть упала на пол. Она стояла на дорожке, ведущей между двумя огромными, раскидистыми лужайками перед домом, который нельзя было назвать иначе как дворцом. Это был английский загородный дом в неоклассическом стиле, состоящий из большого центрального здания высотой в три этажа и двух разветвленных двухэтажных крыльев по обе стороны. В конце восточного крыла виднелась большая оранжерея высотой в три этажа. Главный вход в центральном здании располагался между колоннами из искусственного мрамора, а все здание было усеяно высокими многостворчатыми окнами. В целом, он выглядел как английский загородный дом, в котором обычно живут дворяне, только гораздо больше. Еще одной неуместной вещью были несколько башен более волшебного дизайна. Одна из них была астрономической, но Гермиона не могла предположить, для чего предназначены две другие. Беллатрикс улыбнулась ей, довольная тем, что Гермиона была впечатлена. — Добро пожаловать в Кэттерборо Вудхаус, — сказала Беллатрикс, взяв девушку за руку и ведя ее к входной двери. — Это дворец, — прошептала Гермиона. — Сколько людей здесь живет? — Я, моя сестра Энди и ее семья, мои родители и мой дядя, — ответила Беллатрикс. — О, и еще Себастьян и другие слуги. В их полном распоряжении крыло для слуг в конце западного крыла. — Ваши слуги живут в доме? — Конечно, живут. Где же им еще жить, глупышка? — Беллатрикс усмехнулась. — Мне не терпится показать тебе все вокруг. — Неудивительно, что ты сказала, что дом моих родителей выглядит уютным, — усмехнулась Гермиона. — Если ты привыкла к этому, то мой просторный дом детства действительно покажется маленьким по сравнению с этим. Беллатрикс на мгновение поджала губы. — Я хочу, чтобы тебе понравилось твое пребывание в моем доме. Я не хочу, чтобы ты была запугана. — Хах, — улыбнулась Гермиона. — Чтобы запугать меня, нужен не только большой дом. Беллатрикс усмехнулась и обхватила Гермиону за талию. Было очевидно, что она хочет поцеловать ее. Конечно, Гермиона не возражала. В конце концов, они не целовались с прошлой ночи. Их губы встретились, и она наслаждалась близостью подруги. Однако когда они разорвали поцелуй, Беллатрикс нахмурилась и на мгновение прислушалась. — Ты слышишь это? Что это за шум? В отличие от Беллатрикс, Гермиона узнала звук: это был звук двигателя быстро приближающегося автомобиля. Гермиона повернулась и увидела, что смотрит прямо на встречный автомобиль, который мчался к ним. Молодая ведьма вскрикнула, когда машина остановилась, сделав поворот на девяносто градусов, который также оставил значительный след от заноса на ранее нетронутом газоне. — Йоу! — поприветствовала веселая женщина на машине. Ослепленная яростью, Гермиона была уверена, что отчитает этого неотесанную грубиянку. Если бы эта женщина не успела вовремя нажать на тормоза, она не сомневалась, что и ее, и Трикс могли бы переехать. Однако, когда она поняла, кто именно сидит на машине, гневные слова замерли у нее в горле. — Тонкс? — прошептала Гермиона, ее рот сложился в теплую улыбку. Тонкс выглядела как обычно, хотя она носила гораздо больше… черной кожи. Ее волосы едва заметно переливались темными цветами, и, конечно же, она не потрудилась надеть шлем. Тонкс, в свою очередь, выглядела смущенной. — Прости, мы знакомы? — Привет, Нимфадора, — поприветствовала Беллатрикс. — Это Гермиона. — А! — Нимфадора рассмеялась. — Противоречивая девушка, путешествующая во времени, которая трахается с моей тетей, также путешествующей во времени! Приятно познакомиться! Гермиона была настолько ошеломлена, что грубое заявление прошло мимо нее. Ее память вернулась к битве в Хогвартсе, где ее тело и тело Ремуса Люпина были разложены в Большом зале. Тонкс была мертва настолько, насколько это вообще возможно. И все же, она была здесь. Мгновенно ее голова снова взорвалась болью. Нет. Нет, это было неправильно. Только Люпин лежал в Большом зале. Тонкс… там никогда не было. На самом деле, она никогда не встречала Тонкс до сегодняшнего дня. Гермиона хмыкнула и схватилась за голову, пытаясь разобраться в этих двух противоречивых воспоминаниях. Боль утихла, когда она поняла, что эта Тонкс — не та Тонкс, которую она знала, а та, которую она никогда не встречала. — Ты в порядке? — спросила Тонкс. Нет, Нимфадора. — Извини, — сказала Гермиона. — Мигрень. — Отстой, — ответила Нимфадора. — Загляни ко мне в комнату попозже. У меня есть несколько сортов, которые могут помочь с этим. Может быть, ты станешь менее нервной. Сорта? Она говорила о… конопле? Что ж, это объясняет резкий запах, витающий вокруг нее, как психоделическая аура. Эта Тонкс действительно была другой, и в этом был смысл: Беллатрикс никогда не была рядом, чтобы убить ее. На самом деле, похоже, она даже не стала аврором. — Нимфадора, — спросила Беллатрикс. — Что это за штука, на которой ты сидишь? — А, это?! — сказала Нимфадора, похлопав по машине для пущей убедительности. — Это полноприводный квадроцикл Honda TRX. Я купила его на карманные деньги за эту неделю. Четырехтактный двигатель, жидкостное охлаждение, максимальная скорость 74 мили в час. Должна сказать, ничто не сравнится с ощущением, когда 40 лошадиных сил урчат у тебя между ног! Ух! Беллатрикс моргнула. — Понятия не имею, что все это значит. — Напомни мне, чтобы я прокатилась с тобой позже, — сказала Нимфадора, заведя двигатель для пущей убедительности. — Я пойду. Приятно было познакомиться с тобой, Гермиона. Увидимся позже! Квадроцикл умчался, оставив на лужайке второе неприглядное пятно. Гермиона некоторое время смотрела ей вслед: похоже, ее спасение Беллатрикс принесло непредвиденные плоды. Тонкс… нет, Нимфадора, была жива, и, несмотря на то, что эта версия Тонкс была немного задницей, ей очень понравилась идея познакомиться с ней заново. Поход, занявший гораздо больше времени, чем ожидала Гермиона, закончился, когда они с Беллатрикс вошли в парадную дверь, которая широко распахнулась перед ними. Внутри был грандиозный вестибюль, призванный произвести впечатление: здесь были выставлены магические артефакты всех времен и народов, а также знамена Дома Блэк. Герб семьи выглядел особенно устрашающе: череп над бронированной рукой, сжимающей палочку, над тремя воронами, в свою очередь, над семейным девизом «Toujours Pur». В этом огромном зале была массивная лестница, ведущая на второй и третий этажи, а также входы со всех сторон в коридоры, ведущие дальше в дом. Там стоял в ожидании худой мужчина в сопровождении, похоже, молодого слуги. Мужчина выглядел старше своих лет, у него были седые волосы, и он выглядел особенно элегантно одетым, опираясь на трость. Мужчина внимательно осмотрел ее на мгновение, его темные глаза пристально смотрели на нее. От этого она почувствовала себя немного неловко. — Отец! — Беллатрикс поприветствовала старика и заключила его в короткие объятия. — Ты пришел поприветствовать нас. Отец? А, это, должно быть, Сигнус Блэк. Неудивительно, что ее пристально разглядывали. — Конечно, — сказал Сигнус, обращаясь к ней. — Прошу прощения, мисс Грейнджер. По обычаю, почетного гостя должен приветствовать глава семьи, но, к сожалению, Андромеда сейчас занята неотложным делом. Теперь эта задача ложится на меня. Почетный гость? Как маглорожденная, часть Гермионы ожидала, что ей будут рады, как лисе в курятнике. Но, похоже, пока что это было не так. — Итак, — сказал Сигнус. — Мы официально приветствуем вас в нашем доме и призываем вас принять участие во всем гостеприимстве, которое может предложить Кэттерборо Вудхаус. Мы лишь просим вас не переходить границы дозволенного и уважать уединение домашних покоев. — Спасибо, — сказала Гермиона, испытывая желание поклониться и сделать реверанс. — Должна признать, что, зная девиз вашей семьи… -… вы удивлены, что мы пускаем маглорожденную в наш дом? — Сигнус усмехнулся. — Вы обнаружите еще сюрпризы. Если бы мы не пускали маглорожденных в наш дом, то у нас не было бы и нашей восхитительной внучки. Скорее всего, вы встретили ее на лужайке, играющую со своей новой машинкой. Гермиона приняла эту информацию к сведению. — В любом случае, спасибо вам еще раз. Хотя, возможно, мне понадобится карта, чтобы ориентироваться в этом огромном доме. — Вот здесь, — Беллатрикс постучала себя по голове. — Обычно показывать гостям дом входит в обязанности главы дома или выбранного им представителя, — сказал Сигнус. — Хотя, учитывая, что я стар, а Беллатрикс молода и полна энтузиазма, я оставлю эту задачу сестре главы дома. И действительно, Беллатрикс выглядела особенно воодушевленной, когда просунула свою руку через руку Гермионы и, казалось, жаждала показать дом. Они так ничего и не добились, потому что в тот момент, когда Беллатрикс хотела утащить ее, раздался голос со второго этажа. Пожилая женщина с седыми кудрями в сопровождении пожилого мужчины спускалась по лестнице. Пожилой мужчина, которого Гермиона знала как мертвого. Но он был здесь, живой и невредимый. Ахилл Розье, держа сестру за руку, шел по лестнице, улыбаясь ей. Он выглядел точно так же, как в тот раз, когда они встретились в Манчестере… или когда она наблюдала за его смертью через Зеркало Фейри. Она помнила это отчетливо. Сразу же Гермиона приготовилась к головной боли. Головная боль, которая так и не пришла. Любопытно. Что ж, она не будет смотреть в рот этому дареному коню. Ахилл Розье был очень добр и к ней, и к Беллатрикс, так что видеть его живым и здоровым было очень приятно. — Chouchou, — поприветствовала женщина, говоря с французским акцентом. — Обними свою maman. Беллатрикс охотно согласилась. Гермиона видела, что мать не хотела ее отпускать. Однако Беллатрикс отстранилась, когда мать начала ворковать над ней и поцеловала в макушку. — Maman, — прошептала Беллатрикс, пытаясь вырваться из объятий. — Только не при Гермионе! Это заставило Гермиону захихикать. К счастью, ее мать поняла намек и отпустила смущенную дочь. — Enchanté, mademoiselle Granger, — Друэлла Блэк взялась кончиками пальцев за края платья и слегка поклонилась. — Грейнджер… Из рода Дагвуд-Грейнджеров? Гермиона приложила палец к губам. — Все так говорят. Я должна выяснить, есть ли между ними связь. — Вам действительно стоит, — кивнул Сигнус. — Семья — это важно, в конце концов. — Хм, — сказала Друэлла. — Обычно я бы пригласила вас насладиться полуденной трапезой с нами, но учитывая, что вы обе наелись пирожных… Гермиона нахмурилась. Как мать Беллатрикс узнала об этом? Неужели она все еще шпионила за ними? Хм, шпионить, возможно, не самое подходящее слово, но — О, никакого упоминания о еде! Нет! — простонала Беллатрикс. — Тогда только ужинаем, — с усмешкой вмешался Сигнус. — Наша Белла уже поведала нам истории о ваших фантастических приключениях. Может быть, вы поделитесь еще несколькими? Гермиона с улыбкой кивнула, повернувшись, чтобы увидеть Ахилла, загадочно улыбающегося ей. — Действительно, — сказал он. — Я собираюсь поговорить с вами позже, мадемуазель Грейнджер. Нам нужно многое обсудить. И еще, Белла, ты продолжаешь писать? Беллатрикс поджала губы. — У меня не было времени подумать об этом. — Творческие усилия очень важны, cherie, — поприветствовал он. — Кстати говоря, мне пора возвращаться в свою мастерскую. Это собрание людей дало мне вдохновение, которое я должен воплотить на холсте. — Очень хорошо, — сказал Сигнус. — Пока Белла будет показывать вам дом, мы подготовим для вас лучшую комнату для гостей. Мы… — Что? — Беллатрикс прервала его, властно подняв подбородок. — Отец, Гермиона будет жить со мной в моей комнате. Она не хочет быть нигде, кроме как в моей постели! Это заявление заставило Гермиону поднять брови. Конечно, это не было неправдой, но то, как она проболталась об этом перед обоими родителями, было немного… неловко. Было очевидно, что Беллатрикс намеревалась бросить ему дальнейший вызов, но слова матери пресекли его на корню. — Chouchou! — произнесла Друэлла с легкой силой в голосе. — Не будь такой грубой! У женщины должно быть укромное место, куда она может уйти. Если она решит разделить с тобой постель этим вечером, это прекрасно. Но ты предоставишь мадемуазель Грейнджер право выбора! К удивлению Гермионы, Беллатрикс мгновенно сникла и опустила взгляд. — Да, maman, — ответила она тоном, в котором было столько сдержанности, что Гермиона сочла его чужим для своей девушки. Казалось, в мире был только один человек, способный поставить Беллатрикс на место, и, что вполне уместно, это была ее собственная мать. Тем не менее, Гермиона нашла это вполне приятным. Она выразила благодарность родителям Беллатрикс и позволила Беллатрикс взять ее за руку, чтобы провести экскурсию по дому. Они начали с центрального здания и прошли по остальным частям дома. Первым делом Беллатрикс выпустила Молнию из сумки. Гигантская оса с веселым жужжанием вылетела в коридор и направилась, судя по всему, в восточное крыло. — Трикс? — спросила Гермиона, обернувшись к Беллатрикс. — Что имел в виду твой отец, когда просил меня не переходить границ? Что-то, о чем я должна беспокоиться? Беллатрикс покачала головой. — Сомневаюсь. Это кодовая фраза для «не пытайся изнасиловать наших служанок или украсть наши вещи, или ты будешь страдать от последствий, если сделаешь это». Но это не было направлено конкретно на тебя. Не беспокойся об этом. Гермиона замерла на месте. — Подожди. «Не пытайся изнасиловать наших служанок?». Что это значит? Такое действительно было? — О, да, — сказала Беллатрикс, приподняв бровь, когда они стояли в одном из коридоров, ведущих вглубь центрального здания. — Ты удивишься, если узнаешь, чем люди, по их мнению, имеют право угощаться. У нас много иностранных и внутренних посетителей — политиков, бизнесменов, дипломатов или просто исследователей, которые хотят воспользоваться нашей библиотекой. Есть и те, кто думает, что им все сойдет с рук, начиная от попыток украсть тома из нашей библиотеки и заканчивая тем, что они могут толкнуть служанку в кровать. — Господи… — пробормотала Гермиона. — И прежде чем ты что-то скажешь, нет, не только чистокровные пытаются воспользоваться гостеприимством нашей семьи, — сказала Беллатрикс. — Отец всегда быстро и решительно расправлялся с ними. И если я знаю Андромеду, она будет еще более суровой. Ну что, продолжим? Первой остановкой, очевидно, была семейная часовня, расположенная в задней части центрального здания. Хотя Гермиона знала, что в английских загородных домах обычно есть небольшая часовня, Беллатрикс никогда не казалась Гермионе особенно религиозной. Однако, когда она вошла в часовню, все оказалось совсем не так, как она ожидала. В часовне не было ни одного христианского элемента. Ни креста, ни алтаря, ни скамей. Несколько витражных окон более современной конструкции изображали кельтское Древо жизни. На самом деле, в часовне было много ухоженной зелени, расположенной вокруг небольшого остролиста в задней части. Перед падубом стояла древняя статуя Кернунна. Рогатый бог был изображен в виде бородатого мужчины с оленьими рогами, сидящего со скрещенными ногами с жезлом в одной руке и посохом в другой. Посох, вероятно, был предшественником палочки, так как древние волшебники творили магию либо без помощи палочки, либо с помощью специально вырезанного посоха. Таким образом, этой статуе было не менее трех тысяч лет. Гермиона наблюдала, как Беллатрикс взяла несколько магловских пенни и аккуратно положила их в чашу для подношений. Она достала свою палочку и с ее помощью зажгла свечу и благовония, поставленные рядом с чашей. — Хм, — сказала Беллатрикс, принюхавшись. — Думаю, Себастьян добавил в смесь немного сушеных дубовых листьев. Пахнет приятно. — Я не знала, что вы поклоняетесь Кернунну, — сказала Гермиона. — Не знаю, — ответила Беллатрикс. — Или… я не думаю, что поклоняюсь. Я просто время от времени оставляю немного меди или олова на удачу. Надеюсь, что Рогатый Бог не взимает никаких налогов. Гермиона не могла не улыбнуться. — Что это за улыбка? — Беллатрикс усмехнулась. — Просто ты не перестаешь меня удивлять, — ответила Гермиона. Беллатрикс продолжила экскурсию по дому, жилым помещениям, солнечным комнатам, к сожалению, уже пустовавшему частному зоопарку, оранжерее, увлеченно рассказывая Гермионе об истории дома и множество анекдотов из своей юности, когда она росла вместе с сестрами. Очевидно, Беллатрикс готовилась к главному событию — посещению библиотеки Кэттерборо Вудхаус. Беллатрикс открыла дубовые двойные двери в библиотеку, открыв просторную двухэтажную библиотеку в конце западного крыла. И что это была за библиотека! Массивный нижний этаж, заставленный книжными шкафами, и два парапета с еще большим количеством книжных шкафов по бокам комнаты. Книги, книги, книги и еще раз книги. Стопки книг, книги в витринах, книги, нагроможденные до самого горизонта! У Гермионы рот упал на пол, как только она взглянула на огромную комнату, до краев заполненную книгами. — Вы… вы держите это? Запертым в вашем доме? Беллатрикс пожала плечами. — Не совсем. У нас часто бывают исследователи, которые остаются в доме в качестве гостей, как я тебе уже говорила. Это своего рода традиция — просить взамен жертвы редкую книгу из нашей библиотеку. Но в твоем случае я откажусь от этого. — Могу я… — с надеждой спросила Гермиона, блуждая глазами по названиям многих довольно редких магических произведений. Беллатрикс подняла бровь. — Я же не потеряю тебя в нашей библиотеке, верно? Гермиона вздохнула. — Возможно, я задержусь здесь на пару недель. — Я позабочусь о том, чтобы Себастьян оттащил тебя в постель, когда станет поздно. Желательно в мою постель, — подмигнула Беллатрикс. Конечно, это было единственное, что могло убедить Гермиону покинуть библиотеку, наполненную редкими томами.

***

Как оказалось, Гермиона проведет совсем немного времени за книгами в библиотеке. Вместо этого она оказалась в комнате Беллатрикс. Точнее, в крыле Беллатрикс. Здесь была общая гостиная с диванами и столами и три отдельные спальни. Судя по всему, старая комната сестры Беллатрикс Андромеды теперь была занята ее дочерью, а Беллатрикс заняла свою старую комнату. Комната была почти такой же большой, как весь первый этаж ее собственного дома в Хитгейте. К своему удивлению и восторгу, Гермиона нашла комнату вполне девчачьей. На огромной кровати с балдахином стояла целая армия мягких игрушек, а стены украшали многочисленные постеры знаменитых ведьм прошлого. Почетное место было отведено Элеоноре Сноубелл, прямо над камином в комнате. В комнате также была отдельная ванная комната и огромная гардеробная. Сама комната была разделена на спальную зону, кабинет и столовую. Беллатрикс действительно выросла в роскоши. Гермиона и Беллатрикс сидели, скрестив ноги, на полу возле ее кровати, в окружении сотен фотографий и заметок, аккуратно разложенных на столе. Как они и договаривались, одной из задач, которую они должны были решить, находясь здесь, было представление своих открытий в Квалификационную комиссию Линнея. Процесс был прост: подать форму с четким описанием, обстоятельствами находки и приложить фотографические доказательства. К сожалению, им придется повторить этот процесс для каждого из видов, которые они обнаружили… а обнаружили они довольно много различных растений и животных. Перья двигались по бланкам в быстром темпе, поскольку энтузиазм уступил место скуке. Они занимались этим уже несколько часов и едва смогли записать половину своих открытий. — Должен быть способ сделать это в большом количестве, — пробормотала Беллатрикс. — Я не думаю, что они когда-нибудь думали о том, что кто-то откроет столько новых магических видов, сколько открыли мы, — ответила Гермиона. — Думаешь, мы могли бы срезать несколько углов здесь и там? — спросила Беллатрикс. — Я имею в виду, они ведь должны понимать, что адрес нашей корреспонденции остается неизменным после десятой формы? — Они могут сначала прочитать наш последний заполненный бланк, — сказала Гермиона. — А заполнение неполной формы является основанием для отказа. — Вот черт. — Самое сложное — определить род нового вида, — сказала она, взглянув на несколько довольно толстых книг по магической гербологии и зоологии из библиотеки. — Я очень рада, что ты решила взять образцы всех растений, которые мы обнаружили, иначе это было бы намного сложнее. Гермиона немного сдвинулась, чтобы выйти из позы лотоса, и ударилась бедром о землю. Резкая боль пронзила ногу, когда что-то твердое и острое вдавилось ей в ногу. Гермиона потянулась и достала кристалл, который она взяла из царства Фейри. Он все еще светился изнутри, от того, чем она его зарядила или скачала с древнего компьютера. Она почти забыла о нем. — Что это? — спросила Беллатрикс. — Хм? — ответила Гермиона, поднимая взгляд. — О. Это кристалл Молнии, найденный в комнате управления еще в царстве Фейри. Я просто прикарманивала его несколько раз с тех пор, как мы вернулись в наш мир. Я положила его в машину, и она что-то с ним сделала, не уверена, что именно, и думаю, мы никогда этого не узнаем. Беллатрикс взяла его у нее и поднесла к свету. — Хорошенькая штучка, — прошептала Беллатрикс. — И твердая, как алмаз. Ай! — Гермиона потерла больное бедро. — Подожди, — сказала Беллатрикс, вскочила на ноги и направилась к большому пароходному сундуку, стоявшему у изножья ее кровати. Она произнесла пароль, который, к веселью Гермионы, звучала так: «Трикси любит шоколадный торт». Порывшись немного в сундуке, который был настолько огромен, что Гермиона боялась, что маленькая Беллатрикс может опрокинуться прямо в него, кудрявая ведьма достала свой приз: маленькую деревянную шкатулку. Она открыла ее и достала простое серебряное ожерелье с пустой головкой. Беллатрикс взяла кристалл и прижала его к голове. Одно нажатие палочкой, и застежки головы плотно сомкнулись вокруг кристалла, превратив его в кулон. — Вот, — усмехнулась Беллатрикс и протянула ожерелье Гермионе для осмотра. — Это… выглядит неплохо, — ответила Гермиона. Беллатрикс снова взяла ожерелье, расстегнула застежку и подошла к ней сзади. Гермиона почувствовала, как она надела ожерелье ей на шею, кулон болтался в верхней части груди. Беллатрикс застегнула замок и позволила своим мягким пальцам задержаться на коже ее шеи, а затем расчесала волосы и спустилась по плечам. Беллатрикс подвела ее к зеркалу, где Гермиона могла полюбоваться своим новым ожерельем в зеркале. Оно определенно ей шло, но ее взгляд притягивали темные глаза Беллатрикс, полные желания и жажды. — Через час будет время ужинать, — сказала Беллатрикс, проводя рукой по каштановым волосам Гермионы. — У нас есть немного времени, чтобы убить его. Скажи, Герми? Почему ты не стала настоящей ведьмой? Гермиона нахмурилась, приподняв бровь. Она немного сдвинулась, чтобы посмотреть Беллатрикс в глаза, возможно, чтобы немного оскалиться. — Прошу прощения? — потребовала она. Беллатрикс отмахнулась вопросительного лица взмахом руки. — Дело не в твоей крови или магических способностях. Дело в твоем наряде. Если ты хочешь выглядеть как настоящая ведьма, ты должна одеваться как она. Я видела тебя только в этой унылой магловской одежде. У тебя уже есть магическое ожерелье. Почему бы не пойти до конца? Гермиона прикусила губу. — Наверное, мне нравится магловская одежда. Это то, что я знаю лучше всего. — Ты когда-нибудь пробовала одеваться как традиционная ведьма? — спросила Беллатрикс, приподняв бровь. — Ну… нет… — пробормотала Гермиона. — Пойдем, — сказала Беллатрикс, взяв Гермиону за руку и потащив ее в гардеробную. Хотя назвать ее гардеробной было бы неуместно, ведь она была достаточно большой, чтобы быть самостоятельной комнатой. Вся комната была до краев заполнена платьями, пальто, туфлями, шляпами и аксессуарами, и в ней было достаточно одежды для целой семьи. Некоторые из этих платьев выглядели совершенно новыми и ни разу не надетыми. Неудивительно, что почти все они были черными. — Раздевайся, — потребовала Беллатрикс, перебирая платья. Конечно, когда она была в таком настроении, Гермиона знала, что она не примет отказа. Вскоре Гермиона была раздета до нижнего белья. — И лифчик тоже, — добавила Беллатрикс, не глядя через плечо. Гермиона почувствовала себя немного неловко, стоя в незнакомом доме в одних трусиках. Вскоре Беллатрикс пришла на помощь с платьем, которое она назвала «идеальным» для нее. Это было атласное платье с кожаным лифом и серебряными рунами, вышитыми на рукавах. Гермиона стянула его через голову и обнаружила, что платье удобно обнимает все ее изгибы, так как волшебная природа ткани растягивается и подстраивается под размер Гермионы. Ткань так приятно ощущалась на коже, а кожаный лиф прочно удерживал его на месте, особенно после того, как Беллатрикс взмахом палочки затянула шнуровку спереди. В качестве дополнительного бонуса он придавал груди эффект пуш-ап. Хотя поначалу это было немного странно, она была довольна результатом. Рукава были расклешены ниже локтя, как и подобает ведьме, а к лифу был прикреплен держатель для палочки. Гермиона взяла свою палочку и убрала ее в ножны, а затем поправила ожерелье, чтобы оно сидело правильно. К сожалению, ноги Гермионы были немного больше, чем у Беллатрикс, поэтому ей пришлось довольствоваться собственными кроссовками. Впрочем, под платьем они были едва заметны. Длинный черный плащ был сначала перекинут через плечо, а затем прикреплен к платью застежками. Он оказался тяжелее, чем она ожидала. Беллатрикс добавила последний штрих, нахлобучив на голову широкополую остроконечную шляпу. Она идеально ей подошла. — Вот так, — сказала Беллатрикс, пока Гермиона любовалась собой в зеркале. — Теперь ты выглядишь так, как и должна выглядеть настоящая ведьма! Она выглядела хорошо. И на ощупь тоже. Честно говоря, Гермиона удивлялась, почему она никогда раньше не одевалась как настоящая ведьма. Это не было формальной одеждой. Она могла бы выйти в таком виде в любое общественное место, и никто бы и глазом не моргнул. — Оставь одежду себе, — сказала Беллатрикс. — Это тебе идет, а платьев у меня более чем достаточно. — О, я не могу… — Молчи и соглашайся, — усмехнулась Беллатрикс. — Хотя, если хочешь, ты можешь вернуть мне долг в течение следующих сорока пяти минут. Гермиона точно знала, что Беллатрикс имела в виду. Обе девушки захихикали, когда Беллатрикс взяла ее за руку и потащила из гардеробной к огромной кровати с балдахином. Оказавшись там, кудрявая ведьма практически швырнула ее на матрас. Рядом с ней раздалось сердитое жужжание. Очевидно, Молния решила вздремнуть среди армии игрушечных животных на кровати Беллатрикс. Сонная оса телепортировалась со своего насеста на край кровати, где немного посидела и, свернувшись калачиком на другом животном, снова заснула. Тем временем Беллатрикс легла рядом с ней, и, когда обе девушки легли на бок, они нежно обнялись и заглянули друг другу в глаза. Гермиона улыбнулась, увидев желание, любовь в темных глазах Трикс. Боже, она хотела утонуть в этих глазах. Их губы встретились, сначала это было легкое прикосновение. Но Беллатрикс была голодна и вскоре раздвинула губы Гермионы, чтобы проникнуть в ее рот своим языком. Гермиона обвела языком ее рот. Игриво. Жадно. И это было только начало. Сорок пять минут до ужина. Сорок пять минут ничего, кроме интенсивного и страстного соития. Гермиона могла бы научиться любить это. Сильно.